Волшебные вещи

      — Достань её, — сказал Дамблдор.       Реддл с явной опаской снял трясущуюся коробку с полки. — В ней есть что-нибудь такое, чему не положено быть у тебя? — спросил Дамблдор.       Реддл посмотрел на Дамблдора долгим расчётливым взглядом. — Да, наверное, есть, сэр, — сказал он наконец ничего не выражающим голосом. — Открой, — сказал Дамблдор       Реддл снял крышку и, не глядя, вытряхнул содержимое коробки на кровать. Гарри, ожидавший увидеть нечто потрясающее, увидел кучку самых обыденных предметов, в том числе игрушку йо-йо, серебряный напёрсток и потускневшую губную гармонику. Освободившись из коробки, они мигом прекратили подскакивать и теперь неподвижно лежали на тонком одеяле…

      (Дж.К. Роллинг «Гарри Поттер и Принц Полукровка»)

      ***       Лорд Волдеморт расслабился в кресле у камина и глядел на огонь. Ночь с 30 на 31 октября выдалась грозовой, за окном то и дело сверкали росчерки молний, громовые раскаты сотрясали оконные стёкла. Лорд перекатывал огневиски в хрустальном бокале и вспоминал прошлое. Гроза всегда навевала на него ностальгические мысли. Когда-то давно, тогда ещё Том Реддл, очень боялся грозы. Боялся тьмы, боялся грохота и молний. Боялся утонуть в непрекращающемся ливне, будто забытая Ноем тварь во время всемирного потопа. Том Реддл много чего боялся, но Лорд Волдеморт не боялся ничего. Лорд Волдеморт превратил страх в силу. Лорд Волдеморт сам был силой и страхом… Лорд Волдеморт отстранённо отметил, что всё чаще думает о себе в третьем лице.       Возможно, некоторые злопыхатели, называющие его безумцем, правы. Возможно, он немного переборщил с экстремальными экспериментами над собственной душой. Но бессмертие определённо того стоило. Оно избавляло от страха и даровало абсолютную свободу.       Тёмный Лорд сделал небольшой глоток из своего бокала и улыбнулся. Безумный же не значит идиот. Он коварен, внезапен, гениален. И способен воплотить в жизнь любую невероятную авантюру. Он был способен на это даже в детстве, а уж с его бессмертием весь мир подавится безумием Лорда Волдеморта и умрёт от удушья! И никто ничего не успеет понять, пока не станет слишком поздно. Даже Великий Волшебник Дамблдор не смог разгадать… А ведь он был тогда так близко! Волдеморт бросил любовный взгляд на маленький кругляш, лежащий перед ним на столике.       Затем он одним глотком опустошил бокал и поднялся с кресла, убрав круглый предмет в карман мантии. Пора отдохнуть, завтра начнётся очередной виток его безумного гениального плана. Завтра у него будет важная встреча…              

***

      Маленький темноволосый мальчик скорчился в жухлых кустах под приютским забором. Мальчика звали Том Марволо Реддл, и это имя — всё, что у него было от его семьи. Это имя — вообще всё, что было у него. У большинства других детей в приюте оставалось от родных что-то памятное, принадлежащее только им и считающееся великой драгоценностью — детское одеяльце, нательный крестик или медальон, у кого-то были фотокарточки семьи. У Тома же было только имя, данное матерью перед её кончиной. Хотя, в приюте Вул имя Том носили ещё четверо воспитанников, и Реддл… ревновал. В самом деле, насколько же несправедлива судьба, раз у такого исключительно красивого и одарённого ребёнка, каким несомненно являлся Реддл, было такое тривиальное и грубое имя, как «Том»! Хорошо хоть мать не назвала его Уильямом, ибо быть тёзкой ненавистному гадёнышу Билли Стаббсу было бы совершенно невыносимо.       Проклятый здоровяк Стаббс, ещё один приютский сирота, снова загнал его в угол и избил, поэтому Том и валялся в кустах, пытаясь прийти в себя и кляня свою злую судьбу. Синяки на боках и животе болели, царапины на руках жгло, а самое неприятное — его штаны порвались и замарались травой и кровью. Значит, ему ещё попадёт и от воспитательницы, которая не отличалась особой сентиментальностью в отношении Тома. Мальчик обхватил свои острые коленки и начал раскачиваться, чтобы немного унять боль и злость.        Конфликт с Билли с каждым днём набирал обороты всё быстрее. Тощему, замкнутому и впечатлительному Тому нечего было противопоставить старшему агрессивному мальчишке, который выбрал Тома своей жертвой.       Стаббс появился в приюте относительно недавно, сделав жизнь Тома ужасной. Его семья погибла от пожара на ферме, старший брат ушёл в матросы, а Билли попал в приют Вул. Всё, что у него осталось от жизни на родной ферме — это кролик, на которого Билли был невероятно похож. Такой же серый, нервный, тупой, наглый, с такими же маленькими бесстыжими глазками и огромными передними зубами. Казалось, даже нос у Билли непрерывно дёргался, как у его кролика. Том ненавидел их обоих. Но сделать ничего не мог. Просить помощи у работников приюта не было смысла. Стаббс был подхалимом и любимчиком персонала. Его жалели и умилялись его кролику.       Почти сразу Билли чёртов Стаббс сколотил банду вместе с Деннисом Бишопом и Эми Бенсон. И эта троица начала настоящую травлю. Дети, не попавшие в эту шайку, старались не отсвечивать и тихо радовались, что внимание Билли занято Томом.       Ситуация для Реддла была патовая, и он это знал. На глаза навернулись беспомощные слёзы. Титаническим усилием воли Тому удалось сдержать их. Он не плакал. Никогда.       Желание отомстить обидчикам и никогда больше не оказываться столь беззащитным заполнило до краёв всё его естество. Казалось, оно вот-вот разорвёт ребёнка изнутри. И вот отчаянная злость вырвалась магическим выбросом наружу, покинув избитого мальчика. Том успокоился и вообще перестал что-либо чувствовать, на время выпав из реальности.       А после его взгляд выцепил в траве какой-то странный блеск. Том заинтересовался и подполз ближе. Это была маленькая игрушка йо-йо: латунные ободки позеленели от времени, серединка матовая угольно-чёрная, будто обожжённая. Верёвочка была странной, сплетённой из блестящих тонких рыжих ниток или, может быть, волос?       Как здесь оказалась эта вещь?       У Тома возникло непреодолимое желание прикоснуться к странной игрушке. Он взял её в руку и почувствовал холодок и волну щекотки.       Медленно и вдумчиво Том начал наматывать верёвочку на ось.       Продел указательный палец в петельку.       Йо-йо лежала в маленькой тонкой ладони как влитая.       Том почувствовал небывалую эйфорию и будто бы сродство. Это была ЕГО вещь, ЕГО ПЕРВАЯ ВЕЩЬ.       Том поднялся на ноги.       Вытянул руку, не отрывая от неё взгляд.       Кулак постепенно разжался, игрушка с тихим свистом завертелась на верёвочке, пока та полностью не размоталась, а потом плавно вернулась в ладонь.       Мурашки пробежали вдоль хребта.       Том пустил волчок в полёт снова. Потом ещё раз, и ещё, завороженно провожая игрушку глазами…       Том сам не понял, в какой момент в его голове зазвучал высокий холодный и такой родной голос, самый важный голос в его жизни:       -Ну здравствуй, Том…              ***       -Сосредоточься, Том. Главное — концентрация. Нужно просто достаточно сильно захотеть, — наставлял его высокий холодный голос.       Том очень сильно хотел досадить Билли. Кролик был его преимуществом и одновременно самым слабым местом. Приманить тварь оказалось просто, достаточно было стащить с кухни пару молодых морковок. Том нашёл в хозяйственной комнате бельевую верёвку и без особого труда связал затягивающуюся удавку — он однажды видел, как вешают осуждённого, а память у него блестящая. Вот держать сожравшего морковь и начавшего вырываться и кусаться зверя оказалось сложно. А ещё сложнее было закрепить свободный конец верёвки на стропилах под высоким потолком.       -Ну же, Том, ты сможешь это сделать!       И Том смог. Верёвка взметнулась ввысь и обвила балку, как змея. Кролик задёргался на другом конце. Йо-йо в руке равномерно зажужжало. Вниз и вверх. Вниз и вверх. Это дарило спокойствие.       Интересно, как быстро Билли найдёт своего пушистого друга?       

      ***

      -Ты знаешь, что делать, Том… -в высоком голосе холода в этот раз было на пару градусов больше, но в нём звучали и одобрение и даже некоторая гордость.       Напротив Тома стояли Эми с Деннисом и явно нервничали. Сегодня в пещере, которую Том нашёл недавно и уже считал своей, свершится его месть оставшимся членам шайки Стаббса… Реддл растянул губы в предвкушающей улыбке и разжал кулак, запуская чёрный волчок в полёт.       

      ***

      -СЛИЗЕРИН! -крикнула Шляпа.       Реддл осторожно снял древний артефакт с головы и пошёл к крайнему справа столу, от которого раздавались чинные аплодисменты. Его галстук стал зелёным в полоску.       -Повеселимся, Том… -Йо-йо оттягивало карман и придавало уверенности.              

***

      Год шёл за годом. Том ни на секунду не расставался с Йо-йо, ставшим ему единственным и лучшим другом. Вернее, другом ему стал демон, заключённый в игрушку. Имя демона было длинным и невыговариваемым, Дамблдор бы удавился своей бородой от зависти, если бы его узнал. В записанном виде оно заняло бы четыре строчки ученического пергамента, так что Том привык звать его просто Йо-йо. Йо-йо поддерживал Тома, когда слизеринцы не приняли «грязнокровку» в свои ряды, Йо-йо помог Тому узнать о наследии Готов, помог найти Тайную Комнату, помог создать первый крестраж, хотя и предупреждал о возможных негативных последствиях, но Том слишком уж боялся смерти.       И за всю эту бескорыстную помощь, за всю поддержку, за все тайные знания, которыми щедро делился с Томом Йо-йо, демон просил лишь изредка кормить его. Какая незначительная малость для Тома, который прикипел к демону со всей страстью своей израненной души! Ну и что, что демон питался человеческими душами, а детские души любил особенно?..       

***

      Малыш Альбус выгуливал во дворе игрушечного гиппогрифа. Алу было одиноко. Джеймс и Лили его игнорировали. Потому что он младший, потому что он тихоня, трусишка и много других подобных определений, которыми его щедро награждал старший брат. Мама с папой тоже редко находили для него время.       Мама усиленно тренировалась, потому что Холихедские Гарпии вышли в высшую лигу. А когда не тренировалась — наслаждалась шоппингом с подругами, потому что «наконец-то могла себе это позволить, Мордред побери!». В общем, у неё всегда находились дела поважнее общения с третьим ребёнком.       А папа… Папа у Альбуса — Гарри Поттер, Мальчик — который — выжил (и который давно уже не мальчик), Национальный Герой, победивший Тёмного Лорда ещё в младенчестве, а потом снова победивший того же самого Лорда в школьные годы. А теперь снова побеждающий в Аврорате волшебников разной степени тёмности. В общем, папа у Альбуса классный, но постоянно занят на работе, домой не спешит. Особенно после маминого: «Мерлин всемогущий, я становлюсь, как моя мать! Гарри Джеймс Поттер, если ты не остановишься на трёх, я тебя кастрирую!». Этот разговор не предназначался для детских ушей, но громогласность голоса Джинни Поттер унаследовала от своей матери, и каждое слово того грязного скандала слышал весь квартал в Годриковой Впадине.       Бабушка с дедушкой иногда соглашались присматривать за внуками, но внуков и внучек у них было, простите, двенадцать. И весь присмотр заключался в кормёжке (гораздо более вкусной, чем дома у Ала, надо признать), старшие ребята предпочитали общаться между собой, малышню (Ала, то есть) игнорировали. Поэтому малыш Ал выгуливал игрушечного гиппогрифа в одиночестве, сидя на заросшем заднем дворе дома, и скучал.       Джеймс везде таскался с Тедди, Лили старалась от них не отставать, или убегала в гости к Розе. Альбус всё чаще оставался совсем один. Это было несправедливо и горько. Иногда ему казалось, что никто дома не заметит, если он вдруг исчезнет. Иногда ему казалось, что так было бы лучше. А вот сейчас он был в этом абсолютно уверен.       После того скандала и мама, и папа дома почти не появлялись. Обычно после бурных родительских ссор следовали такие же бурные примирения, папа с мамой брали Ала, Джея и Лили в кафе Фортескью, или в маггловское кино, или отвозили погостить к бабушке с дедушкой. Но не в этот раз. И Альбус начинал винить в этом себя. В конце концов, кого же ещё ему было в этом винить? Мальчику вдруг стало так тоскливо, что он случайно швырнул игрушечного гиппогрифа в стену дома своей магией. Гиппогриф треснул и потерял голову, которая отлетела в траву у забора, и Альбус заплакал. Этого гиппогрифа Ал любил больше всех своих игрушек.       Наконец, юный Поттер утёр слёзы кулаками и отправился на поиски головы гиппогрифа. Мама сможет его починить, когда вернётся. Или папа, наверное… Вдруг какой-то странный блеск показался в высокой траве рядом с оградой. Альбус подошёл ближе и заметил в зарослях маленький кругляш. Это была игрушка йо-йо: латунные ободки позеленели от времени, серединка матовая угольно-чёрная, будто обожжённая. Верёвочка была странной, сплетённой из блестящих тонких рыжих ниток или, может быть, волос?       Как здесь оказалась эта вещь?       У Альбуса возникло непреодолимое желание прикоснуться к странной игрушке. Он взял её в руку и почувствовал холодок и волну щекотки.       Медленно и вдумчиво Ал начал наматывать верёвочку на ось.       Продел указательный палец в петельку.       Йо-йо лежала в маленькой тонкой ладони как влитая.       Поттер почувствовал небывалую эйфорию и будто бы сродство. Это была ЕГО вещь.       Альбус вытянул руку, не отрывая от неё взгляд.       Кулак постепенно разжался, игрушка с тихим свистом завертелась на верёвочке, пока та полностью не размоталась, а потом плавно вернулась в ладонь.       Мурашки пробежали вдоль хребта.       Ал пустил волчок в полёт снова. Потом ещё раз, и ещё, завороженно провожая игрушку глазами… и сам не понял, в какой момент в его голове зазвучал высокий холодный и такой родной голос, самый важный голос в его жизни:       — Привет, Альбус…       ***       Голова игрушечного гиппогрифа так и осталась лежать забытой в густой траве возле забора. А его расколотое тело пылилось под светлыми стенами дома…       ***       С этого момента жизнь в доме Гарри Поттера уже не будет прежней.       ***