Зайчик: Уроки покорности, Любовь в тени уроков

После завтрака Антон так и не сел за ДЗ — время поджимало, Катя Смирнова напомнила о расписании, и он просто запихнул тетради в сумку, решив "сдать на отлично" на уроках устно. "Потом наверстаю", — подумал он, целуя её на прощание у двери. Катя улыбнулась: "Удачи, мой маленький принц. Информатика — со мной, не подведи". Они вышли вместе — она в учительском режиме, он — учеником, — и поехали в школу на её стареньком седане. По дороге болтали о пустяках: о погоде, о планах на вечер Массаж? Без приказов, и Антон чувствовал себя счастливым — вчерашний день сделал их ближе, без обид. Школа встретила обычным гулом: звонок, ученики в коридорах. Первый урок — информатика у Кати — начался с новой темы: "Рекурсия и рекурсивные функции". Антон сидел за партой, уставившись в экран компьютера, и вдруг понял — почти ничего не понимал. "Как так? — подумал он, хмурясь. — Вчера алгоритмы разбирали, а сегодня это... функции, которые сами себя вызывают? Чёрт, я даже пример не могу запустить". Пальцы застыли над клавиатурой, код выдавал ошибки, а одноклассники вокруг уже стучали по клавишам уверенно. Он не сделал ДЗ, так что база была слабой, и новая тема накрыла, как волна. Катя Смирнова заметила мгновенно — её взгляд скользнул по классу, и она подошла к его парте тихо, якобы проверяя всех, но остановилась у него. "Петров, что-то не так? — прошептала она строгим, но с теплотой голосом, наклоняясь ближе. — Рекурсия — это когда функция решает задачу, вызывая себя для меньших частей. Смотри: пиши так, base case сначала". Она показала на экран пальцем, объясняя шаг за шагом: "Вот factorial — если n=0, возвращай 1; иначе n * factorial(n-1)". Антон кивнул, повторяя за ней — код заработал, и он улыбнулся: "Спасибо, Екатерина Ивановна". Она подмигнула еле заметно: "Ты справишься, мой маленький принц. Продолжай". К концу урока он сдал программу, и Катя, проверяя, поставила ему пятёрку в журнале — публично, с похвалой: "Петров, отлично! Прогресс виден". Класс зашептался — "Смирнова сегодня милая", — но Антон знал: это их секрет, с личной помощью. Перемена перед физрой — и вот беда. Антон с другом Ромой Пятифаном (высоким парнем с вечной ухмылкой, фанатом футбола) решили "расслабиться" за школьным забором, в укромном уголке у гаражей. Сигарета от Рома — "Давай, Петров, после твоей 'рекурсии' нервы на пределе". Антон затянулся пару раз — глупо, но в компании, без мыслей о последствиях. И вдруг — шаги. Директор на обходе, с завучем: "Петров! Пятифан! Что здесь?!" Катя Смирнова узнала об этом мгновенно — как классный руководитель Антона, её вызвали в кабинет директора. Она вошла строгой, в блузке и юбке, очки на носу: "Что произошло?" Директор объяснил — курение за школой, свидетели. Рома побледнел, Антон стоял, краснея, но Катя взяла слово: "Я поговорю с ними. Это моя зона ответственности". В её кабинете — маленьком, с плакатами по программированию — она села за стол, глядя на них грозно, но внутри сердце сжалось за Антона. "Пятифан, — начала она строго, беря линейку с полки (ту, что для указывания на доске). — Ты старшеклассник, должен пример показывать. А вместо этого — куришь, ведёшь Петрова? Это недопустимо!" Она постучала линейкой по столу, потом легонько шлёпнула Рому по ладони — не больно, символично, как предупреждение: "Ещё раз — отчисление. Иди, пиши объяснительную". Рома кивнул, виновато: "Извините, Екатерина Ивановна Смирнова..." — и вышел, потирая руку. Антона она отчитала мягче: "Петров, ты умный мальчик, зачем? Я разочарована, мой маленький принц. Не повторяй". Легонько коснулась линейкой его плеча — еле-еле, без силы, просто чтобы подчеркнуть, и отпустила: "Иди на урок. И... подумай". По пути к выходу после уроков — школа кончилась, Антон ждал её у машины — Катя Смирнова подошла, уже без учительской маски, взяла за руку и прошептала, краснея: "Антош... извини за линейку. И за Рому — я сделала его крайним, чтоб тебя не подставить. Не хотела ругать при всех, но... правила". Она выглядела виноватой, сжимая его пальцы. Антон улыбнулся, обнимая её за талию незаметно: "Катя, не извиняйся. Во-первых, Рома сам виноват — он меня втянул, а во-вторых, линейка не больная была. Почти как твои 'наказания' дома, мой маленький принц". Он подмигнул, и она рассмеялась тихо, целуя его в щёку, когда они сели в машину: "Мой смелый зайчик. Дома — без линеек. Только объятия, мой худой принц". Они поехали домой, болтая о дне — о новой теме на информатике Ты спасла меня пятёркой — спасибо за помощь, о курении Больше никогда", о планах ДЗ сделаем вместе. Вечер закончился уютно: ужин, фильм, поцелуи под одеялом. Антон подумал: "С ней даже уроки — приключение". А Катя , засыпая на его плече, шепнула: "Люблю тебя, хозяин. Даже 'непонимающего', мой принц". Их любовь — простая, с ошибками и прощением — сияла ярче школьных звёзд.