Точка Кюри

Полигон №7 в пять утра — это серое ничто, затянутое туманом. Влажная трава, запах гниющего дерева и привкус железа в воздухе. Какаши стоял у центрального столба. На нем была старая тренировочная форма — выцветшая, серая, без знаков отличия. Он не брал с собой свитки или кунаи. Только руки и зрение. Наруто вышел из тумана ровно в шесть. Он не спал. Глаза ввалились, кожа на скулах обтянула кости. Он скинул куртку, оставаясь в одной черной майке. Мышцы плеч подрагивали — мелкий, бесконтрольный спазм. — Правила просты, — Какаши не менял позы. Руки в карманах. — Никаких клонов. Никаких Расенганов. Только тайдзюцу. Если я коснусь твоего горла трижды — ты идешь в госпиталь на обследование. — А если я коснусь твоего? — Наруто сплюнул под ноги. В его голосе была сухая, осевшая пыль. — Тогда ты получишь право голоса на следующем совете, — Хатаке вынул руки из карманов. — Начали. Наруто сорвался с места без предупреждения. Это не был прыжок шиноби — это был бросок цепного пса. Грубо, мощно, напролом. Он не финтил. Он бил в корпус, целясь в солнечное сплетение. Какаши ушел в сторону. Короткое, экономное движение. Он пропустил кулак Наруто в сантиметре от ребер и нанес ответный удар — ребром ладони по предплечью. Сухой стук кости о кость. Узумаки даже не поморщился. Он развернулся на пятке, пытаясь снести Какаши голову ударом с разворота. Хатаке пригнулся. Воздух над головой свистнул от мощи замаха. Это не была тренировка. Это была разрядка. Они сцепились в центре круга. Наруто давил массой, пытаясь повалить, смять, заставить учителя защищаться всерьез. Какаши работал на контратаках. Каждый его удар был точным, хирургическим. Он бил по суставам, по нервным узлам, выбивая из Наруто спесь вместе с дыханием. — Ты… медлишь… Шестой! — прохрипел Наруто, перехватывая руку Хатаке в блоке. Он рванул его на себя и ударил лбом в лицо. Какаши успел отклониться, но удар пришелся в скулу. В глазах полыхнуло красным. Вкус крови на языке стал мгновенным. Хатаке не разозлился. Он просто переключил режим. Он подсек Наруто под опорную ногу и, когда тот начал падать, впечатал его спиной в землю. Короткий выдох — из легких Наруто выбило весь воздух. Какаши навис сверху, придавливая его коленом к грудине. Его ладонь замерла у горла Наруто. — Один. Наруто ударил снизу, сбрасывая его с себя. Они покатились по мокрой траве, в грязи, ломая сухие ветки. Теперь субординация окончательно стерлась. Осталось два потных, злых тела, пытающихся доказать друг другу свое право на существование. Наруто подмял Хатаке под себя. Его ладони впились в плечи Какаши, вминая их в грязь. — На меня смотри! — выкрикнул Наруто. Его лицо было забрызгано грязью, глаза горели нечеловеческим желтым светом. — Ты думаешь, если ты закроешься в своем кабинете, ты перестанешь чувствовать? Ты такой же сломанный, как и я! Просто ты лучше притворяешься! Какаши ударил его в челюсть. Коротко. Снизу. Голова Узумаки откинулась назад, но он не отпустил. Он снова навалился сверху, прижимаясь всем весом. Жар его тела обжигал через одежду. Шестой чувствовал, как бешено бьется сердце Наруто. Ритм был сорванным, паническим. Это был не боевой транс. Это был крик о помощи, завернутый в агрессию. — Замолчи, — Какаши перехватил его за затылок, притягивая ближе. Не для поцелуя. Чтобы заставить смотреть в глаза. — Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел? Дал снова поплакать в плечо о твоем драгоценном Саске, съебавшемся в туман? Чтобы сказал, что всё будет хорошо? Не будет. Мы — шиноби. Наша работа — гнить заживо ради тех, кто спит дома. Смирись с этим. Наруто замер. Его дыхание опаляло открытую кожу шеи Какаши. Его трясло — крупной, тяжелой дрожью. Чакра Курамы начала обжигать пальцы Хатаке, но тот не разжал хватку. — Я не хочу жалости, — прошептал Наруто. — Я хочу… чтобы ты перестал врать. Он уткнулся лбом в плечо Какаши. Силы внезапно покинули его. Весь этот гнев, вся ярость просто вытекли в землю вместе с потом. Осталась только пустота. Какаши лежал в грязи, чувствуя тяжесть Узумаки. Это было неправильно. Это нарушало все инструкции. Но он медленно поднял руку и положил её на спину Наруто. Просто зафиксировал. Как фиксируют груз, чтобы он не свалился в пропасть. — Урок окончен, — тихо сказал Какаши. — Вставай. Ты простудишься. Наруто не шевелился еще минуту. Потом медленно поднялся. Он выглядел как человек, который только что пережил крушение. Он подобрал куртку, не глядя на учителя . — Завтра в это же время? — Завтра в восемь в кабинете, — Какаши встал, отряхивая грязь с формы. Его лицо снова стало маской. — У нас визит делегации из Скрытого Песка. Ты будешь в почетном карауле. Надень чистую форму. Наруто кивнул. Сухо. Без слов. Развернулся и ушел в туман, оставляя Какаши одного на пустом полигоне. Хатаке коснулся скулы. Она опухла. Боль была тупой, пульсирующей. Он посмотрел на свою ладонь — на ней остался след от чакры Лиса. Ожог. Небольшой, но заметный. Он не стал его лечить. Ему нужно было это напоминание. О том, что инструмент начал сопротивляться калибровке. И о том, что он сам начинает привыкать к этой боли. Цинизм давал трещину. Но отчет должен был быть безупречен.