Ракушка на ладони

Машина Джереми тронулась. По радио играла очередная неприятная на слух песня. Её попросила включить Лайла, а Кэт, похоже узнавшая мелодию, быстро прибавила громкость. Музыка тихо звучала на фоне болтовни Джереми, сидевшего за рулём. Он увлечённо рассказывал об очередной поездке за город прошлым летом. Возможно, о чём-то из подросткового периода или даже из детства. Жан, сидевший на заднем сиденье, не особо вслушивался в его чересчур громкую речь. Он старался быть тихим, чтобы не мешать им и уж тем более не вызвать капитанского гнева. Устремив взгляд в окно машины, он с любопытством изучал новые границы. Вокруг всё казалось ненастоящим. Жан никогда не испытывал такого прежде. Такого мерзкого и тошнотворного чувства свободы. Хотя её у него никогда не было и никогда не будет. Свобода — это лишь слово в его жизни. Он всегда был скован невидимыми цепями. Всегда двигался так, как ему скажут. Делал ровно столько шагов вперёд, сколько от него требовали. Всё детство, всё время, проведённое в Гнезде. Всегда. И между этими пунктами не было ничего другого. Ни маленького промежутка времени, когда он мог бы быть свободным. Родители держали Жана в строгих рамках. Каждая его минута должна была приносить пользу будущему. По крайней мере, так ему говорили. Скорее всего потому, что они решили его судьбу задолго до того возраста, когда он мог бы повлиять на неё сам. Жестокий и в то же время расплывчатый образ родителей остался в памяти Жана как нечто неизбежное. Боль, которую они причинили ему и продолжают причинять благодаря одному своему решению, несравнима ни с какой пыткой. Напряжение бушевало в его венах. Он никогда не ехал куда-то просто ради развлечения. Никогда не выезжал за пределы Гнезда, если не считать выездных матчей. Никогда не ехал без причины. Он всегда оставался там, где ему велят. Даже если это была всего лишь коробка. Продолжая рассматривать город, Жан вернулся в реальность лишь тогда, когда Джереми свернул. Через мгновение на горизонте показался океан. Жан вздрогнул. Он видел крошечные силуэты людей, купавшихся в воде, и невольно вспомнил о том, как сам когда-то купался в море в Марселе. В первый и последний раз. Звуки волн дарили ощущение свободы. Яркой и неповторимой. Маленький Жан стоял в воде по колени и рассматривал небо, море, камни под прозрачной водой. Он слушал тихий шёпот волн и улыбался. Впервые так искренне. Восхищение в его глазах, с которым он рассматривал самые обычные вещи, было настолько сильным, что, возможно, именно это воспоминание всплывёт в его последние семь минут жизни. Но Жан услышал девичий голос. Он обернулся и увидел её. Маленькую девочку. У неё были такие же кудри, как и у самого Жана. Такой же цвет кожи, такие же глаза. А главное — то же восхищение в взгляде. Она улыбалась и протягивала ему маленькую ракушку. Элоди. Одно лишь воспоминание о ней заставило внутренний мир Жана снова вздрогнуть. Лишь её образ вызвал режущее чувство — самую острую боль. Его незажившая рана словно снова начала кровоточить. В сердце просочилась прохладная тоска, а внутри медленно шевельнулся холод печали. Элоди — самый чистый человек, которого Жан когда-либо знал. Её образ всегда сиял в его памяти мягким светом. Элоди — самый любимый человек Жана. Её образ в голове Жана не тускнел. Он оставался таким же ярким, как в тот день у моря. Иногда Жану казалось, что память просто не имеет права хранить человека так ясно. Будто это ошибка. Будто разум должен был давно смягчить её черты, стереть оттенок её глаз, забыть, как именно она улыбалась. Но память была жестока. Она не забыла ничего из того, что стоило бы. Не забыл ничего, что Рико пытался выбить из него силой. Ничего из того, что хотела вырезать ему жизнь. Он помнил, как ветер путался в её кудрях. Помнил, как она слегка щурилась на солнце. Помнил, как она смеялась. Помнил как смеялся вместе с ней. Элоди была самым светлым, что когда-либо существовало в его жизни. И именно поэтому её отсутствие оказалось самым тёмным. Жан не позволял себе часто думать о ней. Не потому, что хотел забыть. Он прекрасно знал, что это невозможно. Её имя всё равно жило где-то внутри него. Но иногда она возвращалась. Во снах или галлюцинациях. В звуке волн. В детском смехе. В случайно найденной ракушке. В надежде. И тогда всё внутри Жана сжималось, ведь он так и не взял ту самую ракушку. От автора: Я могу написать новую работу, где Жан рассказывает Джереми, Кэт и Лайле о своей маленькой Элоди. Если вы хотите видеть такую работу, то жду ваших отзывов.