Чужая жизнь

Быстрыми шагами Бомгю вылетел из больницы, едва не сбив с ног заходящую внутрь старушку. Отец снова свел диалог к тому, что разочарован в сыне, что его жизнь стала такой никчемной, что Бомгю по глупости лишился всего, что было по-настоящему важным. Несколько ступенек пролетели мимо и он особенно сильно ступил правой ногой на землю. В ахилле вновь стрельнула характерная боль. Он поднял глаза к небу и заслонил лицо ладонью, прячась от слепящего солнца. Странно, ведь двадцать минут назад шел ливень, а асфальт идеально сухой. Он скинул с себя бомбер и шагнул на перекресток, уткнувшись носом в ботинки. Какой-то парень в школьной форме врезался в него и чуть не упал. — Слышь, смотри, куда идешь! — возмутился школьник и Бомгю смог разглядеть его лицо в лучах почти палящего солнца. — Ты как со старшими разговариваешь? — прыснул он и затерялся в толпе. Перед тем, как пойти в кафе, Бомгю решил зайти в маленький магазинчик возле больницы за энергетиком. Сегодняшней ночью он снова не спал, копаясь в себе, а тревога в последнее время снова начала поедать его изнутри. Правой рукой он не глядя открыл жестяную банку и вышел из магазина. Погода вновь испортилась, а небо затянуло серыми облаками. На его щеку упала холодная капля и Бомгю раздраженно смахнул ее рукой. Хорошо, что путь обещал быть недолгим. Смена в кафе пролетела на удивление быстро. Из-за разбушевавшейся погоды клиентов было слишком много для дня после бессонной ночи. Дождавшись, когда последний посетитель покинет заведение, Бомгю закрыл дверь на ключ и вернулся к витринам. Субин вылез из-под кассовой стойки с несколькими темно-коричневыми стеклянными бутылками в руках и воодушевленно помахал ими в воздухе. Бомгю измотанно усмехнулся, выхватил одну из них и резким ударом открыл металлическую крышку об столешницу. — А убраться не надо? — спросил он и сделал глубокий глоток. Алкоголь слегка обжег горло, и он слабо поморщился. — Забей, я утром все сделаю, — расслабленно проговорил Субин и повторил действия друга. — Ты завтра снова в больницу? Бомгю коротко кивнул и вцепился взглядом в собственные кроссовки. — И зачем ты каждый день туда ходишь? — Ну, он же мой отец… — тихо ответил Бомгю и сжал челюсть. Скулы ходили из стороны в сторону, но через секунду он резко поменялся в лице и шумно выдохнул. Субин покачал головой и протяжно вздохнул. — Сегодня опять отчитывал?  Бомгю вновь помрачнел. — Он в чем-то прав. — Нет, он не прав. Та авария была случайностью. Ты же помнишь тот день лучше нас всех, была жуткая метель, водитель просто не заметил тебя, — спокойно, но от того не менее твердо, сказал Субин. — Да, но я переходил оживленную трассу на красный. И зачем я тогда спешил? — Ты любил ее… Знаешь, мне кажется, в этом есть ее вина, — задумчиво протянул он. — Прекрати. Сохи ни в чем не виновата. — Она бросила тебя одного справляться со всем этим. — И правильно… Я только и делал что ныл, а в итоге просто забил на свою жизнь. Бомгю залпом выпил остатки напитка и сжал его в руке до побеления костяшек. — Она поэтому уже через неделю трахалась с каким-то придурком? Бомгю, ты потерял мечту… — Хватит, — отрезал Бомгю и резко поставил бутылку алкоголя на столешницу. Глухой удар стекла по граниту прозвучал слишком громко для теплой атмосферы кафе. — Прости. — Все нормально. — Включим что-нибудь с проектора? Бомгю слабо кивнул, закатывая глаза от усталости и уселся за одним из столиков у дальней стены. Он уставился на входную дверь и безучастно наблюдал за сновавшими туда и обратно прохожими за стеклом. Он любил наблюдать за людьми в подобные моменты, задумываясь, что у каждого из них есть собственные проблемы, жизнь, цели, хотя особенно тяжело было видеть редких людей с горящими глазами, ведь своих он лишился полгода назад.  Субин вернулся из подсобки с крупным белым устройством на руках. После пяти минут подключения, он направил свет проектора на пустую стену, специально оставленную для этого, и заставка киностудии отразилась в их глазах. Фильм наверняка был интересным, но сейчас сюжет его не сильно интересовал. Бомгю было сложно следить за персонажами, которые справляются с любыми препятствиями на пути, ведь сам он уже сдался.  После десяти разделенных с Субином бутылок алкоголя, Бомгю распахнул дверь кафе и побрел домой. Этой ночью уснуть снова получилось лишь под утро, так что после двух коротких часов сладких грез, он вновь оказался в больнице, даже не заметив, как дошел до нее. Рука замерла над дверной ручкой палаты под номером «604». Сейчас ему снова придется выслушать едкие замечания в свою сторону по поводу работы, жизни, целей или чего-то еще. Это было неважно, все реплики своего отца он знал уже наизусть. Бомгю шумно выдохнул и распахнул дверь. Ледяной свет дешевых ламп резал глаза. В нос ударил запах медикаментов, латекса и боли.  Отец стоял у окна, спиной к сыну. Он даже не обернулся. Бомгю поставил тяжелый пакет возле белой тумбы и принялся вытаскивать из него содержимое, раскладывая по ящикам.   — Я принес фрукты, — тихо сказал он. Отец все не двигался. Взгляд Бомгю зацепился за глянцевую коробочку, выглядывавшую из самого дальнего угла ящика. Он выудил ее из-за документов и с силой сжал в руке. Внутри перекатывались семнадцать коричневых сигарет. Бомгю еще сильнее вцепился в пачку, сминая стенки, и подскочил к отцу. — Что это? — резко спросил он.  Отец медленно повернулся и бросил мимолетный взгляд на сигареты. — Папа, у тебя рак легких, а ты куришь? Ты издеваешься? — грубо налетел Бомгю. — Мне все равно хуже не станет. Что бросай, что не бросай… Ты лучше бы о своей жизни так беспокоился, — равнодушно ответил отец. — Да сколько можно? Почему ты даже не пытаешься понять меня? Почему только отчитываешь? Думаешь, что мне легко? Сам знаешь, что нет, так прекрати уже все усложнять! — взорвался Бомгю. — Спасибо за фрукты. Можешь идти. Бомгю напоследок с отвращением взглянул на пачку намокшими глазами и швырнул ее под ноги отца. Через секунду он выбежал из палаты, громко хлопнул дверью и быстрыми шагами двинулся к выходу из больницы, не замечая ничего вокруг.