Пивная фея

Первое, что увидел Эндрей, открыв свои пронзительно голубые глаза, — это такое же брильянтово-бирюзовое небо, которое тут же затмил божественный лик, на котором отображались два большущих тёмных, влажных оленьих глаза, под немыслимо чарующими густым бровями в форме полумесяца, крупный, но весьма красивый нос, полные тёмно-розовые губы были приоткрыты. Эндрея сразу же заинтересовала верхняя губа, ибо из-под неё торчало два невозможно привлекательных клычка, что являлось несомненной редкостью для фей, а над губой произрастал чудесный чёрный пушок. Эндрей готов был поклясться, что это был и вовсе не пушок, а даже вполне себе усики, что ещё более необычно. С нижней, слегка оттопыренной губы красавицы внезапно стекла капелька воды и шлёпнулась Эндрею прямо на нос, отчего тот громко чихнул и тут же закашлялся, переворачиваясь на бок, отрыгивая и отплёвываясь хмельной жидкостью из реки. Проклятье смердящих троллей, как же он наглотался этой непонятной гадости. Наконец, вдоволь откашлявшись, эльф уселся, но перед глазами поплыло, и он вынужден был обхватить голову руками. Фея поднялась на ноги и, подбоченившись, с интересом разглядывала Эндрея, периодически потряхивая гигантскими крыльями с янтарными прожилками. С крыльев брызгами разлетались капли цвета пестиков шафрана, каждая капля преломляла солнечные лучи, превращая их в радужные блики. Эльф потёр глаза, но сфокусировать зрение так и не удалось. Он нашёл в себе силы улыбнуться очаровательной фее и слабо проговорил: — Ты спасла меня, милая фея, как я могу тебя отблагодарить? Фея пожала своими широкими угловатыми плечами, харкнула, сплюнула в изумрудную, мирно колышущуюся при свежем ветерке, траву и ответила низким хрипловатым баритоном: — Да, забей, эльф. Эндрей помотал головой, вытряхивая из неё непонятно плывучее ощущение. Лучше не стало, но зрение всё же удалось немного сфокусировать и рассмотреть фею получше. Фея скривила рот в ухмылке, видимо маскируя охватившее её чувство стеснения. Эндрей очень хорошо умел считывать чувства других существ, даже в этом странном состоянии у него это получилось. Это придало ему немного смелости. Он прищурился и спросил: — Ты парень? Фея переступила с ноги на ногу и ссутулилась, смутившись ещё больше. — А чё, не видно что ли, ё-моё? — А почему в платье? Фей пожал плечами и с усмешкой произнёс: — А ты что-то имеешь против? — Я? — Ты! — Просто, эээ… неожиданно и не привычно. — Не нравлюсь? — Очень нравишься, — выпалил Эндрей, совершенно не подумав. — А ты мне нет. — Почему? — Не люблю эльфов, выпендриваются много. — А феи можно подумать не… постой… а ты фея? — Ну, если так, то что? — Я не выпендриваюсь, — невпопад заверил Эндрей, и, чуть подумав, добавил, — Много. Совсем не много, воооот такую капельку, клянусь своими ушами. Фей улыбнулся, совершенно обворожительно, и заметил: — А они у тебя большие и торчат, эльф. — Потому что эльф, — парировал Эндрей. — Почему нравлюсь? — Красивый. Как и все феи. Фей нахмурился и как-то скуксился, надул губки и обиженно пробубнил: — Я ни как все. Эндрей кивнул, подтверждая: — Определённо. Фей вздохнул и присел на траву рядом с эльфом. Достал из оранжевой маленькой сумочки, что висела через плечо, золотистую трубку и небольшой бумажный кулёк. Развернул кулёк — там оказался душистый табак, который незамедлительно отправился в трубку и был подожжен длинной спичкой, а затем активно раскурен. Фей, изыскано втягивая щёки, вобрал в себя мундштук от трубки. Эндрей засмотрелся на его пухлые губы и облизнулся. — Как звать тебя, эльф? — поинтересовался фей, выпуская струйку густого белого дыма. — Эндрей, а тебя? — Мика. — Очень приятно, — отозвался Эндрей, завороженно наблюдая, как фей, вытянув губы, пускает ровные невесомые кудрявые колечки. Мгновение спустя Эндрей встрепенулся, будто бы очнувшись от сладкого сна после того, как в него плеснули студёной водой, вскочил на ноги и галантно поклонился. — Так это… ты меня от смерти спас, можешь просить меня о чём хочешь. Эльф Эндрей к твоим услугам, фея Мика. Мика поднял на него бесконечно глубокий взгляд, и Эндрей готов был поклясться не только своими ушами, но и другими выпирающими частями эльфийского тела, что если бы он каким-то чудом сорвался бы в пропасть этих чёрных глаз, летел бы целую вечность, пока бы не очутился в самом запределье и не помер бы там от непостижимости. Поэтому Эндрей перепрыгнул с ноги на ногу, чтобы хоть как-то почувствовать под ногами твёрдую землю, и поклонился ещё раз. — Можешь мне приказывать, я исполню любое твоё желание, слово эльфа, — упрямо заверил Эндрей, снова покосившись в чернеющие омуты, в которых, похоже, заплясали озорные огонёчки. — Да, ё-моё, эльф, я же ясно тебе сказал — за-бей! Лучше сядь обратно, а вообще, надо тебя высушить. Мика затянулся как можно сильнее и пустил в Эндрея большущий клуб дыма, который его моментально окутал, отдал жаром и тут же испарился. Эльф ощутил, что мокрая, липнущая к телу полосатая красно-чёрная сорочка с кожаной жилеткой сверху и зелёные эльфийские штаны мгновенно высохли. — Ух, спасибо, сильная у тебя магия. Эндрей снова присел рядом. Мика пожал плечами, отвечая: — Ничё не сильная, это ерунда. А вот пивной водопад, — он окинул рукой бурлящую пенную реку, — это вот да! Этим я горжусь. Пару часов назад здесь стоял одинокий холм с сушёной травой на вершине, а сейчас погляди, какая красота. Мика принялся вытряхивать скуренный табак из трубки.