Прелести любви зимнего солдата

Тони поймал Питера в лифте через три дня. Ребенок выглядел измотанным. Под глазами залегли тени, а плечи были напряжены так, словно он нес на себе невидимый груз. — Как дела, паучок? Как твоя тетя? — Мэй в порядке, — Питер попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Она говорит, что я стал реже бывать дома. — Потому что ты стал чаще бывать здесь, — Тони кивнул. — Точнее, в зоне доступа Барнса, — как бы невзначай поправил он сам себя. Питер вздрогнул и виновато опустил голову, начиная тереть пальцем край свитера. Когда на улице было плюс двадцать. — Тони, не начинай, — прошептал Питер. — Он просто… заботится. — Заботится, — эхом отозвался Тони. — Он сломал андроида в тренировочном зале на прошлой неделе, потому что тот симулировал удар с ножа, а ты, по словам пятницы, смотрел тренировку через стекло. Это по твоему адекватно?! Питер закусил губу. Он помнил это. Баки тогда прибежал в его комнату в четыре утра, взъерошенный, с безумными глазами. Он сел на край кровати и долго молчал, а потом сказал: «Я не позволю никому делать тебе больно. Мне без разницы симуляция это или шутка». Питер тогда не спал, лежал под одеялом, пахнущим Баки, и чувствовал, как его сердце бьется где-то в горле, смешивая страх с благоговением. — Он не хочет причинять вред, — сказал Питер, и его голос стал тверже, хотя в душе он сам не был до конца уверен. — У него ПТСР. Ему просто… нужно чувствовать контроль. Не нужно так осуждать его. — Ему нужно чувствовать контроль над тобой, Питер, — поправил Тони. — Это разные вещи. Тони хотел было сказать больше. Сказать, что он видел, как Барнс отводит взгляд, когда Питер разговаривает с кем-то из стажеров его возраста. Видел, как металлическая рука сжимается в кулак, когда Питер смеется над шуткой Сэма. Видел, как Баки «случайно» оказывается между Питером и любым, кто подходит слишком близко. Но мужчина понимал, что если надавить сейчас, Питер захлопнется. Ребенок был слишком эмпатичен, слишком хорошо понимал боль, чтобы признать, что его собственная безопасность может стоить кому-то душевного спокойствия. — Просто знай, — Тони нажал кнопку остановки лифта, заставив Питера поднять на него испуганные глаза. — Моя мастерская всегда открыта для тебя. Всегда. Без стука. Без проверок. Если тебе станет слишком… тесно, ты приходишь ко мне. И не слушай, если кто-то скажет, что ты предаешь его доверие. Доверие — это улица с двусторонним движением. Питер кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то, что Тони не понравилось. Покорность. Тот самый взгляд жертвы, которая настолько привыкла к клетке, что уже не видит прутьев.