Доверься

***

      Первая неделя прошла на удивление легко. Он без сомнений удалил ее контакты, даже испытал нечто похожее на облегчение, словно скинул с плеч тяжелый рюкзак, который носил слишком долго. Хотя, чисто из интереса, пару раз заглядывал в её профиль. Бегло просматривал новые фото, выискивал изменения. Но аватарка была все той же, а страница пуста и безжизненна, как обычно. Эту неделю он посвятил работе. Брал сверхурочные, оставался в офисе до темноты пока глаза не начинали слипаться, а монитор не двоился. Он методично загружал голову работой превращая себя в механизм, у которого просто не оставалось времени и сил на навязчивые.Но то о чём он старательно пытался не думать, всё равно возвращалось во снах.Она приходила к нему все такая же: тихая и отстраненная, смотрящая сквозь него как сквозь пустое место. Он просыпался с ощущением, что должен что-то сказать, но слова застревали в горле. А потом поступил звонок от знакомого. Тот шумно дышал в трубку и орал: «Эдгар, бро, меня повысили! Отмечаем бля-я, никаких отмазок!». Это и стало отправной точкой его разгульных дней. Эдгар нырнул в эту жизнь с головой: клубы сменялись барами, бары закрытыми вечеринками. Он почти не ночевал дома, мог спать у случайных знакомых или просто в машине, а иногда ходил без сна сутками. Одним из таких вечеров был в модном, прокуренном клубе. Они с друзьями заняли большой стол с кожаными диванами цвета запекшейся крови. Музыка долбила так, что вибрация отдавала в грудине. Водка лилась рекой, перемежаясь с пивом и дешевым виски. Двое его приятелей, уже изрядно захмелев, ввязались в глупый спор с парнями за соседним столиком. Слово за слово и вся компания, шумно переругиваясь, вывалилась на улицу с разборками, кроме Эдгара. Он был довольно пьян, ровно настолько чтобы желание вмешиваться в чужую перепалку испарилось быстрее, чем дым от его сигареты. И достаточно трезв, чтобы продолжать наливать. Он механически наливал себе рюмку за рюмкой, опрокидывал их в рот, даже не чувствуя вкуса, и смотрел в никуда сквозь мельтешение тел на танцполе. Свет прожекторов рвал темноту на разноцветные лоскуты. И вдруг, в этом хаосе света и теней, среди дергающихся фигур, промелькнуло знакомое пятно. Светлые волосы, собранные в небрежный пучок, блеснули в луче софита. Мир вокруг замедлился. Рука с рюмкой застыла на полпути ко рту. Его глаза вдруг протрезвели.Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Громкий звук музыки превратился в гул, его мысли и сердцебиение были громче этого баса. Мысли смешались в липкий ком: «Не может быть.. Это точно она? Здесь?». Он невольно привстал с дивана, вглядываясь в толпу. Он ощутил дикое, почти паническое волнение, смешанное с приливом какой-то болезненной надежды. Воздух в легких закончился. Он уже приоткрыл рот, чтобы окликнуть ее, но имя застряло комком где-то в гортани. В этот момент девушка обернулась. Словно почувствовав его взгляд. Парень опешил. Вместо ожидаемого лица на него смотрела незнакомка. Черные густо накрашенные брови вразлет, глаза густо обведенные угольным карандашом, яркая помада. И близко не похожа на неё. Эдгар моргнул. Музыка снова ударила по ушам.Он снова плюхнулся на диван, смотря на рюмку и разлитый алкоголь. Ощущение было странным, сперва пусто потом злость. Он нахмурил брови. Глухая тяжелая злость на себя выявилась сразу, за то что он посмел надеяться на ее присутствие здесь. Будь она здесь чтобы он сделал? Что бы сказал? И зачем? Он протянул руку и рывком опрокинул в себя рюмку, обжег горло дешевым алкоголем и жестом подозвал официанта, чтобы заказать еще.

***

      Ключи звякнули в замке сухим, металлическим звуком. Парень толкнул дверь и переступил порог. В лицо дохнуло спертым, застоявшимся воздухом. Темнота обступила со всех сторон, будто он не в квартиру зашел, а в подвал. Почти неделю он здесь не появлялся, и свет везде оставался выключенным. Шторы на кухне даже не пытались пропускать уличные фонари. Он скинул кроссовки стянул их друг о друга носком и отправил в сторону. Один улетел в коридор, второй глухо стукнулся о плинтус. Не глядя он прошел вперед, на ходу вытаскивая из кармана завибрировавший телефон. На экране высветилось: Начальник отдела. Он принял вызов, не сбавляя шага. — Слушаю. Голос в трубке звучал раздраженно, с нотками усталости. Она что-то говорила о сроках, о просрочке, о том что так не пойдет. Эдгар прошел в ванную, по пути задев носком кучу грязной одежды, которая лежала здесь еще с прошлой недели. Футболка сбилась в комок, джинсы разлеглись поперек прохода. Он даже не замедлил шаг, просто пнул их в сторону освобождая дорогу. Комок ткани жалко отлетел к стене. В ванной он включил свет. Тусклая лампа моргнула раз, другой, прежде чем разгореться. В зеркале отразился его уставший вид с синяками под глазами, в мятой рубашке, небрежными волосами. Он отвел взгляд. — Да-а, не волнуйтесь, — сказал он в трубку голосом, который не имел ничего общего с его внешним видом. Голос был мягким. — Я закончу до дедлайна. Всё под контролем. Начальница что-то еще говорила, но он уже перестал слушать. Смотрел как течет вода, которую он включил, пока говорил. Струя била в раковину, разбрызгиваясь по сторонам. — Да, конечно. До завтра. Он сбросил вызов и кинул телефон на стиральную машину. Тот скользнул по крышке и упал на пол. Эдгар даже не посмотрел в его сторону. Рубашка полетела в угол. За ней джинсы. Он включил душ и замер под ледяной водой, дыхание перехватило от холода. Вода обожгла кожу, но он не пошевелился. Просто стоял, упершись ладонями в кафель, и смотрел, как по серой плитке стекает мутная вода. Смывая прикосновения девушки с прошлой ночи. Он даже не помнил, как ее звали. И не хотел вспоминать. Мыло пенилось плохо флакон был почти пуст, но он все равно выдавил остатки, намылился кое-как, смыл. Выключил воду. Стоял мокрый, слушая, как капли срываются с волос и разбиваются о кафель. Он вышел из душа, насухо вытерся первым попавшимся полотенцем. Не глядя в зеркало, прошел в комнату, захватив с пола телефон, экран которого уже успел запотеть. Кровать была не заправлена. Простыни сбиты в комок, подушка валяется на полу. На тумбочке были пустые бутылки из-под пива, пепельница полная окурков, и блистер таблеток от головы. Он открыл, выдавил две и проглотил сухими, даже воды не запил. Сморщился от горького вкуса. Телефон снова мигнул. Он глянул на экран с недовольным выражением: сообщение от того самого друга «Ну че как, сегодня где?» Пальцы замерли над экраном. Он посмотрел на неубранную кровать, на грязную посуду на кухне, на пыль которая успела осесть на всех поверхностях за эту неделю. Посмотрел на свои руки - пальцы чуть дрожали, то ли от голода, то ли от усталости. Он написал: «Без разницы. Заедь за мной через час». Кинул телефон на кровать. Сам опустился на край, ссутулившись и уставился в одну точку на стене. Голова гудела. В квартире пахло запустением. Где-то на кухне капал кран мерно, неумолимо, как тиканье часов отсчитывающих время, которое он тратил на то чтобы ничего не делать. Он выдохнул чуть прикрыв усталые глаза. Ждал, когда приедет друг. Или когда погаснет последний свет в окнах. Что наступит раньше.

***

      Очередной клуб. Эдгар уже и не помнил как сюда попал, то ли друг позвал, то ли сам напросился. Новая компания, новые собутыльники, которые приняли его с радостью будто он всегда был своим. Наливали не отказываясь, слушали его, нахваливали, смеялись в нужных местах. Особенно выделялась шатенка с каре. Она сидела напротив, поправляла прядь за ухом и слушала внимательнее других. С ней у него вышел хороший диалог. Они приятно обсуждали о фильмах, о музыке, о том каких актёров предпочитают.Во многом они были похожи. Дальше все закрутилось быстро. Разговоры в такси, ее квартира, приглушенный свет. Она была активной, даже слишком. Все прошло и закончилось хорошо. Но расслабления не было. Он лежал на спине, смотрел в потолок и чувствовал, что внутри ничего не изменилось. Тело отработало программу, а мысли остались на месте. Он ожидал расслабиться и уснуть поспокойнее, что то мешало. Она уснула быстро, свернувшись калачиком у него под боком, дыхание ее стало ровным и тихим. Эдгар осторожно выскользнул из-под ее руки, нашел на полу джинсы, вытащил пачку сигарет. Вышел на балкон. Ночь была прохладной, город внизу гудел приглушенно, где-то далеко мигали огни. Он прикурил. Затянулся глубоко, чувствуя, как дым наполняет легкие, и медленно выдохнул в темноту. Смотрел на огонек сигареты, на то как он тлеет, приближаясь к фильтру. Прохладный ветер обдувал его темные волосы. В голове было пусто. Не то чтобы мысли пропали, их не было изначально. Только глухая, ровная тишина которую даже алкоголь не мог пробить. Он докурил, затушил бычок о перила, оставив черный след. Постоял еще минуту, слушая как стучит его сердце. Без изменений. Вернулся в комнату, она не проснулась. Он лег на край кровати, отвернувшись к стене, закрыл глаза не сразу. По потолку медленно проплыли бледные прямоугольники света, превращая привычные вещи в движущиеся тени, он наблюдал без мыслей. Сон не шел, но он хотя бы перестал ждать, что придет.

***

— Эй, — она щёлкнула пальцем перед его лицом. Он поднял голову. Она стояла наклонившись, смотрела на его опущенный взгляд направленный в никуда. — Ты меня понял? Она сузила глаза, сложила руки на груди и ждала его ответа. — Что? Парень был так рассеян, что пропустил всё что она говорила. — Вещи говорю собирай. И не приходи. Он всё ещё смотрел на неё, без капли эмоций. Она сильно нахмурила брови, развернулась и с громкими шагами вышла с кухни. Из другой комнаты донёсся приглушённый голос, недовольно выругалась. Парень встал и неторопливо пошёл за ней. Она впихивала его одежду в пакет. Футболки, джинсы, его любимая серая толстовка, всё летело в мусорный пакет. Нормального у неё не нашлось. Или не захотела искать. — Ты живёшь у меня уже неделю, — голос был ровным и спокойным, но в нем чувствовалось напряжение.— И сегодня утром спрашиваешь, как меня зовут. Это просто пиздец. Он не ответил, все ещё лениво наблюдая за ней. Она резко встала, сунула пакет ему в руки, почти ударив, развернулась и ушла в другую комнату хлопнув дверью. Эдгар посмотрел на пакет в руках. Потом на закрытую дверь. Постоял минуту.       Эта девушка была чем-то похожа поведением на ту, чьё имя он начал избегать. Возможно, из-за этого с этой брюнеткой ему было комфортнее, чем с другими. Поэтому он и остался. А теперь она его выгоняет. Он развернулся и пошёл к выходу. Он чувствовал ровно ничего. Ни злости, ни стыда, ни обиды. Даже усталости не было. Просто вышел в подъезд, спустился по лестнице, вышел на улицу, прищурился от солнечного света. Пакет с вещами оттягивал руку. Он шёл не разбирая дороги, и думал только о том, где бы раздобыть сигареты.

***

      Температура поднялась под сорок. Он не заметил когда это случилось, просто в какой-то момент перестал различать где сон, а где явь. Любое касание собственного тела отдавалось раздражением. Его бросало то в холод, то в жар. Одеяло казалось тяжёлым, но без него он мёрз. Он вставал в поисках жаропонижающего, но его не оказалось. Дома не осталось съедобной еды - результат месячного скитания с редкими визитами в свою же квартиру. Два дня он почти ничего не ел и не вставал с постели. От бессилия в глазах двоилось. Он проснулся после очередного сна. В котором была она. Медленно провёл рукой по волосам, лоб вспотел от жары. Глаза еле открывались. Он уставился на белый потолок, и в голову непроизвольно полезли картины с ней, обрывками как осколки сна. Устало прикрыл глаза, вздохнул со всей груди. Попробовал вспомнить её лицо. Почти забыл. Помнит лишь белоснежные волосы, и длинные такие же белые ресницы. Её голос он уже не мог вспомнить, но был уверен что отличит его среди других. Повернул голову, прислушался. В ушах гудело, но сквозь гул пробивался звук дождя. Пробежал глазами по комнате. Снова медленно прикрыл глаза. Перед внутренним взором начали проявляться бессвязные картинки: его машина, отрывок из детства, старый друг, клубы, разные лица девушек, её квартира. Он снова приоткрыл глаза. Лежать больше не мог, тошнота подкатила к горлу. Приподнялся на локте. Голова закружилась, тело пробрал холод. В квартире было темно. Он встал. Кровь прилила к голове, шагнул чуть пошатнулся, но устоял. Прошёл к прихожей,без разбору накинул первую попавшуюся куртку, наспех обулся. Несколько раз он споткнулся о разбросанную одежду. Дверь открылась с трудом, он вышел даже не закрыв её за собой. Лифт спускался медленно, с противным скрипом. Эдгар прислонился к стене, закрыл глаза. Каждое движение отдавалось пульсацией в висках. Двери открылись, он вышел шатаясь и держась за перила. На улице дождь лил стеной. Холодные струи хлестали по лицу, затекали за воротник, пробирали до костей. Он остановился на мгновение, поднял голову подставляя лицо. Капли били по векам, по губам, и он прикрыл глаза. Влага чуть сбила жар, и это было почти облегчением. Он вздохнул. Дрожь пробила с новой силой, зубы сами собой сжались, мышцы свело. Он обхватил себя руками, но куртка давно промокла насквозь и не грела. Он не понимал, куда идёт. Улицы расплывались, фары машин слепили, звуки доносились будто издалека. Он шёл медленно. Ноги не слушались, он спотыкался на ровном месте, но не падал. Мысли не складывались. В голове был только гул, такой же ровный как шум дождя. Промок насквозь. Футболка прилипла к телу, волосы слиплись, вода стекала по лицу. Остановился только тогда, когда ноги сами замерли перед знакомой дверью. Зашёл в подъезд, добрался до какого-то этажа. Он поднял голову. Вгляделся мутными глазами в номер квартиры. Свою ли он помнил? Чужую? Сам не понимал. Рука потянулась к карману куртки. Зачем? Ключи. У него должны были быть ключи. Он жил здесь раньше. Часто. Она давала их, когда… когда что? Мысль не складывалась. Карманы были пусты. Он постоял секунду, тяжело дыша. Потом поднял руку и постучал. Слишком тихо, дождь заглушал всё. Он ударил сильнее ладонью, потом кулаком. За дверью послышались шаги. И тут ноги подкосились. Он успел упереться лбом в дверь, чтобы не упасть. Так и замер, прижавшись головой к холодному дереву. Вода и пот смешались на лице. Он пытался устоять, но тело не слушалось. Шаги приблизились. Дверь медленно открылась. Она стояла на пороге. В простой футболке, с влажными руками, кажется мыла посуду. Сначала просто смотрела, не понимая. Перед ней был парень. Мокрый до нитки, в расстёгнутой куртке, с полузакрытыми глазами которые не могли сфокусироваться. Его шатало. Дышал он медленно, тяжело, всей грудью. Она нахмурилась. Пригляделась, одновременно вытерая мокрые руки о футболку, шагнула ближе и молча положила ладонь ему на лоб, потом перепроверила тыльной стороной. Кожа горела. Он что-то попытался сказать. Губы шевелились, но голос не слушался. Всё что получилось сказать это одно слово, выдавленное с трудом: — Ключи… Она не стала спрашивать ничего. Просто взяла его за руку, потянула внутрь. Он переступил порог, и она закрыла дверь за ним, отсекая шум дождя. В прихожей было тепло. И пахло так, как он помнил. Она не сказала ни слова. Просто провела его в ванную, не обращая внимания на лужи, которые он оставлял за собой. Включила душ, подождала пока пойдёт тёплая вода, подставляя руку под напор. Оглянулась на парня, он все также держался за косяк двери, подошла к нему помогла раздеться - куртка, футболка, всё мокрое и тяжёлое. Он почти не участвовал в этом, просто стоял, держась за стену. Она вышла и вернулась с его одеждой, той что оставалась здесь раньше. И с огромным полотенцем. — Садись, — сказала тихо. Он опустился на край ванны. Она намочила другое полотенце поменьше, провела по его плечам, по спине, смывая холод и грязь. Наклонила поближе к крану и плеснула водой ему в лицо, умывая. Вытерла насухо, и мокрые волосы растрепала полотенцем, высушивая. Натянула на него сухую футболку, помогла надеть штаны.Он не сопротивлялся. Даже не пытался что-то сказать. Она вывела его в комнату, усадила на диван. Где-то на кухне зашумел чайник. Она вернулась с кружкой и блистером таблеток. Дала ему в обе руки кружку и таблетки, придерживая чтобы не вылил. — Пей. Он взял, проглотил и запил. Руки дрожали. Горячий чай обжег горло, но он не отреагировал. Она укрыла его одеялом уже на кровати, поправила подушку. Потом села рядом на край матраса, достала градусник, встряхнула и сунула ему. А он закрыл глаза, чувствуя как тепло растекается по телу, от лекарства сильно клонило в сон. Она что то проговорила, но он не разобрал. Сквозь тяжёлую, вязкую дремоту он подумал, мелькнуло где-то на краю сознания что не хотел сюда приходить. Она сидела рядом, сосредоточенно что то смотрела в телефоне, держа на другой руке градусник, и он прислушивался к её ровному дыханию. Сознание медленно уплывало, проваливаясь в темноту. Но он был даже доволен, что оказался тут. Сон без сновидений был коротким и тяжелым, как обморок. Эдгар еле открыл глаза, когда серый рассвет только начал просачиваться сквозь шторы. Жар спал, оставив после себя противную слабость в мышцах и липкий пот на затылке. ​Он лежал неподвижно, пытаясь вспомнить что было. На прикроватной тумбочке стоял стакан воды и записка, придавленная градусником. Эдгар с трудом сел, чувствуя, как комната на мгновение качнулась. ​«Проверь температуру. Если что таблетки на кухне в синей чашке. Ключи на полке у зеркала.». ​Он перечитал это трижды. Никакого сочувствия и волнений. А что он ожидал. Та же отстранённость от которой он и ушел, называя ее скучной, и по которой как оказалось, сдыхал последние два месяца. ​Эдгар поднялся, пошатываясь, и побрел на кухню. Каждый шаг отдавался гулом в голове. Квартира выглядела пугающе аккуратной по сравнению с тем хаосом, который он развел у себя. На столе действительно стояла синяя чашка. Рядом — тарелка с накрытым салфеткой упакованным бутербродом. ​Он сел на стул, прижался лбом к холодной столешнице. - злость? Нет, она выгорела вместе с лихорадкой. -Стыд? О,этого было в избытке. Перед глазами всплыли кадры прошлого месяца: чужие квартиры, размытые лица, та брюнетка, чье имя он так и не вспомнил. ​Он не знал, что скажет ей, когда она вернется. Не знал, выставит ли она его за дверь сразу или позволит остаться еще. Но одно он понимал точно: раз ему снова удалось тут оказаться, он не сможет уйти.       В руках была упакованная роза - длинная, в прозрачном целлофане, с бантиком у основания. Она неспеша поднималась по лестнице, пропуская сломанный лифт. Уже стемнело, лампы в подъезде мигали, раздражая глаза. На своей площадке она остановилась, сунула руку в карман, ключи нашлись не сразу. Замок щёлкнул, дверь открылась. В квартире было темно. Она наклонилась, сняла обувь, выдохнула устало с облегчением. Прислонилась спиной к двери, постояла секунду. Потом села прямо на пол, вытянув ноги, разминая затёкшие ступни и шею. Взгляд упал на розу. Она крутила её в руках, внимательно разглядывая. Цветок был свежим, лепестки упругие, ещё не раскрылись до конца. Подарок парня с которым она сегодня уже второй раз пошла на свидание. Их познакомила общая подруга, настойчиво так: «Он хороший, серьёзный и вежливый. Думаю вы очень хорошо поладите». Он и правда был хорошим. Был всегда вежлив, заботился о ее комфорте, лишний раз не приставал ни действиями, ни словами. Даже розу подарил неожиданно для нее. Она не отказалась. Взяла улыбнулась благодарно. Весь вечер улыбалась спокойно. Встречи проходили без напряжения. Девушка подняла розу к лицу, и медленно вдохнула. Пахло приятно, чуть сладко. Из коридора в комнату вела узкая полоса света, она не сразу заметила, что дверь приоткрыта. И что в квартире не так темно, как должно быть. Где-то в глубине горел ночник. Она присмотрелась. — Ты чего на полу сидишь? — прозвучал голос из темноты, сонный. Она узнала бы его из тысячи. Колетт повернула голову. В дверном проёме стоял Эдгар. Опирался на косяк, бледный, в той футболке, которая висела на нём мешком. Волосы спутаны, глаза щурятся от света. Он осмотрел её. Заметил и цветок, но решил ничего не говорить. Она так же проигнорировала его вопрос. Просто поднялась с пола, держа цветок в руке, и прошла мимо него на кухню. Поставила розу в пустую кружку, потому что вазы у неё не было. Он стоял в дверях, смотрел на неё и молчал. — Как температура? — спросила она, не глядя ему в глаза. — Таблетки пил? — Пил. — Ел что-нибудь? — Да. Она кивнула, прошла к холодильнику, достала воду, налила в стакан и поставила перед ним. — Пей. Ещё попей. И вообще, иди ложись. Он не взял стакан. Стоял, глядя на кружку с розой. — Хорошо сходила? — спросил. Голос был мягким, почти небрежным. — Нормально. Она ждала, что он скажет что-то ещё. Он же просто стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на розу. Она сняла с себя ветровку и, проходя мимо, сунула ему со словами: «Иди повесь». А сама прошла в ванную. Он чуть постоял, помял в руках одежду и послушался. Вскоре послышался шум воды в ванной. Парень от ожидания включил телевизор и обвалился на диване, но мысли были о грёбаном цветке. Через какое-то время она вышла из ванной мокрая, в халате. И сразу прошла в спальню, закрыв за собой дверь. Он проводил её взглядом. Подождал минут пятнадцать, глядя в телевизор, но не видя ничего. Потом поднялся, выключил его и неспешно направился к её комнате. Остановился перед дверью, прислушался. За ней шуршала ткань, тихо звякнула вешалка. Он ждал, пока она оденется. Стучать не стал, просто стоял, прислонившись плечом к двери, и смотрел в пол. Когда звуки затихли, он толкнул дверь. Она уже сидела на кровати, одетая в шорты и майку, и сушила волосы полотенцем. Он зашёл, остановился на секунду. Она не подняла головы. Он опустился на пол у её ног, наклонил голову, рассматривая свои руки. Помолчал. — Если скопилось… — начал он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Могла позвать меня. А не искать других парней. Я бы помог. Она остановилась. Полотенце упало на плечи. Эдгар поднял взгляд. Её лицо выражало недоумение, брови сошлись к переносице. Она медленно протянула руку и притронулась к его лбу тыльной стороной ладони. — У тебя точно температура сошла? — спросила ровно, чуть наклонив голову. — Что ты несёшь? Он понял не сразу. Деликатно, но быстро убрал её руку со лба. Поднялся, провёл пальцами по переносице, стирая напряжение. — Блять, — выдохнул. — Реально хуйню сказал. Провёл по волосам назад рукой, постоял, осмотрел её, развернулся и торопливо вышел из комнаты. В гостиной он рухнул на диван, зажмурился. Сердце колотилось где-то в горле. Он лежал, слушая как в спальне она выключила свет, и чувствовал, как стыд разливается по телу тяжёлой, горячей волной. Спустя пару минут бурных размышлений он вдруг вернул себе свою смелость. Встал и снова прошёл к её двери. Открыл и чуть не сбил её. Она стояла на пороге, с одеялом в руках, удивлённо глядя на него. Он чуть отшатнулся, думал она уже легла. — Может, реально перепихнемся? — выпалил он без тени стеснения. Это прозвучало довольно громко в тихой комнате. Она выдержала долгую паузу, потом сунула ему в руки одеяло. — Ты только сегодня утром поправился, — сказала она, уже разворачиваясь. — А сейчас такое просишь? Одеяло выпало из рук. Он быстро ухватился за её руку. — Ты обижена? — он вопросительно склонил голову. Она смотрела на него спокойно. — Зачем мне обижаться на тебя? — А что тогда? Почему нет? Из-за другого парня? Это прозвучало без злости и без ревности, просто чистый интерес. Она чуть нахмурила брови. — У меня нет настроения. И не будет его ближайшую неделю. Она вырвалась из его слабой хватки, подняла одеяло и снова сунула ему в руки. — Иди спать. Он с одеялом в руках проследил, как она прошла к кровати, легла и отвернулась к стене, натянув одеяло. Постоял ещё секунду, глядя на её спину. Потом вышел, прикрыв дверь.

***

      Она остановилась в самый последний момент. Вкус чужих губ, и она вытянула руку оттлакивая его, он отстранился, тяжело дыша, с немым вопросом в глазах. — Извини, — выдохнула Колетт, отстраняясь и поправляя растрепавшуюся голубую рубашку. — Прости. Она быстро собралась и ушла, не оглядываясь, оставив его в недоумении на темной парковке. Холодный ночной воздух немного привел мысли в порядок, но внутри все равно царил хаос. Недавно она зашла в круглосуточную аптеку, купила упаковку презервативов, просто чтобы зафиксировать свое намерение довести дело до конца. Но ноги сами несли её не назад к парню, а к остановке ночного автобуса. Домой она вернулась поздно ночью. В квартире царила привычная темнота, нарушаемая лишь мерцанием телевизора в гостиной. Эдгар лежал на диване свернувшись, и уже засыпал под какой-то старый фильм. Он вздрогнул и открыл глаза от сухого хлопка входной двери. Колетт неспеша прошла в комнату, не включая свет. Встала прямо перед телевизором, загородив экран своим силуэтом. Свет от экрана подсвечивал её сзади, создавая нимб вокруг растрепанных белых волос, и бросал длинную тень на лицо Эдгара. Она смотрела на него сверху вниз, ничего не говоря. Ветер на улице растрепал её прическу, рубашка была чуть помята, длинная юбка ниже колен шла мягкими волнами. Она медленно опустила руку в карман пальто, вытащила оттуда нераспечатанную упаковку презервативов и, не говоря ни слова, бросила её Эдгару на грудь. Парень опешил. Он протер глаза тыльной стороной ладони, всё ещё сонный. Посмотрел на неё, потом на упаковку, потом снова на неё. В полумраке её прикрытые веки с густыми белыми ресницами казались еще длиннее. Поняв намек, Эдгар медленно улыбнулся той же ленивой и игривой улыбкой, которая была его визитной карточкой. Он поднялся с дивана, сокращая расстояние между ними. Он перехватил её запястья и, не разрывая зрительного контакта, уверенно положил её руки себе на плечи. Удерживая свои ладони на её предплечьях, он потянул её на себя, заставляя сократить расстояние между ними до минимума — Не получилось с ним? — спросил он тихо и мягко, в своем обычном тоне, чуть наклонив голову набок и рассматривая её лицо в мерцающем свете телевизора. Колетт слабо кивнула, также опустив взгляд. — Почему? — всё так же слабо улыбаясь, спросил он. Она отвела взгляд в сторону, не ответив. — Далеко дошли? — он произнес это совсем близко к её коже, прижимаясь губами к её щеке. Сердце у него забилось чаще от этого простого прикосновения. — Только поцелуй, — выдохнула она, как можно тише. Эдгар одобрительно промычал, его руки, лежащие поверх её рук, заставили её крепче обнять его за шею. Он поцеловал её в щеку снова, медленно растягивая момент. Колетт прикрыла один глаз, принимая поцелуй, но лицо её оставалось отстраненным. Пальто грузно упало на пол. Она стояла перед ним растрепанная, в этой своей голубой рубашке, и этот вид действовал на Эдгара сильнее, чем любой призыв. Улыбка на его лице погасла.Сонливость испарилась, уступив место бешеному приливу адреналина. ​Он сократил последние сантиметры между ними, и обхватил её талию руками, притягивая к себе так сильно, что её грудь врезалась в его грудную клетку. Её руки все так же послушно лежали у него на плечах. ​Эдгар наклонился и впился в её губы поцелуем жадным, с языком. Его дыхание сбилось моментально, сердце заколотилось о ребра, как пойманная птица. ​Колетт ответила лениво. Её губы были мягкими, податливыми, но в них не было той искры, которую он так отчаянно пытался разжечь. Она принимала его поцелуй, позволяла его языку хозяйничать у себя во рту, но её глаза были полуприкрыты, и сквозь густые белые ресницы она смотрела на него всё тем же ровным, усталым взглядом. Это его будоражило. ​Он отстранился на секунду, жадно хватая ртом воздух, его зрачки были расширены, лицо горело. Но не выдержал и снова углубил поцелуй, вжимая её в себя еще сильнее. Одна рука скользнула вниз, замирая чуть ниже талии, а вторая бесцеремонно залезла под голубую рубашку, нащупывая теплую кожу живота. ​Колетт тихо промычала ему в губы то ли протест, то ли одобрение. Но Эдгар уже не слушал. Не разрывая поцелуя, он потащил её к дивану, на котором еще недавно спал. Он грубо, не заботясь о нежности, повалил её на подушки. ​Диван жалобно скрипнул под их весом. Эдгар оказался сверху, нависая над ней, его расстегнутые штаны сползли, футболка была отброшена где-то в сторону. Он поспешно рваными движениями начал освобождать её от одежды. Рубашка осталась на ней, расстегнутая, оголяя плечи и грудь, задравшись почти до подбородка. Застежка на спине поддалась не сразу, он коротко нахмурился от досады, пальцы все еще немного подрагивали. Но как только механизм щелкнул, он просто вытянул кружевную ткань из-под неё и, не глядя, отшвырнул в сторону. Длинная юбка была также отброшена в сторону. Растрепанные белые волосы разметались по обивке дивана, как снег на грязной земле. ​Она была уже мокрой, готовой принимать его. Эдгар тяжело дыша, сдерживая себя из последних сил, провел головкой по её влажному месту дразня. Издеваясь над собой и над ней. Колетт наблюдала за его движениями, её дыхание стало рваным, прерывистым, грудь под помятой рубашкой вздымалась чаще обычного. Она не отводила глаз, смотрела на него в мерцающем свете телевизора с тем же непонятным выражением лица. ​Подразнив, он ругаясь, нащупал ту самую упаковку презервативов, которую она бросила ему. Пальцы дрожали, когда он надевал резинку. Ему хотелось без. Хотелось чувствовать её кожу, её тепло без барьеров, но не рискнул. ​Наконец, он вошел. Сперва медленно, осторожно до конца. Наслаждаясь каждым миллиметром, каждым ощущением. Он смотрел на её лицо, ловил малейшие изменения в выражении глаз. Ему хотелось, чтобы ей было хорошо, и пробиться сквозь эту стену безразличия. ​Движения были размеренными, глубокими. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как её тело пульсирует, принимая его. Но эта медлительность нежность, кажется, не задевала её по-настоящему. ​Внезапно она резко дернулась тазом к нему навстречу, вжимаясь в него с неожиданной силой. ​— Не медли, — выдохнула она, и в её голосе впервые за ночь прозвучала живая, острая эмоция. ​Эдгар опешил на мгновение, не веря своим ушам. А потом улыбнулся. ​Он послушался. Темп мгновенно изменился. Движения стали резкими и сильными, до упора. Глубокие, мощные толчки сотрясали диван. Он больше не сдерживался, заставляя её тело содрогаться под ним. Одной рукой он вцепился в спинку дивана, другой с силой сжал её бедро, оставляя багровые следы. ​Колетт больше не могла вытерпеть. Она выгибалась навстречу каждому толчку, из горла вырывались короткие, рваные стоны. Её глаза были полузакрыты, лицо искажено гримасой наслаждения и боли. Это было то, чего он хотел. Она резко выдохнула, её тело натянулось, как струна. Она не оттолкнула его, а наоборот, её руки метнулись к его шее, пальцы судорожно впились в затылок, притягивая его лицо к своему плечу. Она уткнулась носом в его ключицу, пытаясь заглушить рвущиеся наружу звуки, но дыхание стало совсем рваным, а короткие горловые стоны то и дело прорывались сквозь сцепленные зубы. ​Эдгара прошибло током. Эта её внезапная, реакция заставила его кровь закипеть. Он почувствовал, как внутри ворохнулось что-то пугающе новое - первобытное торжество от того, что именно он заставил её так реагировать. Его лицо исказилось: брови плотно сошлись у переносицы, челюсти были сжаты так, что проступили желваки. Ему было трудно, трудно сдерживать финал, трудно справляться с тем, как плотно и горячо она его сжимала. ​— Блядь... Колетт... — выдавил он сквозь зубы, превращая её имя в рваный, шипящий выдох. ​Он не прекращал толчки, наоборот вбил себя в неё до самого конца, до глухого удара плоти о плоть. Сбившись с ритма, Эдгар зарылся лицом в подушку рядом с её головой, утопая в рассыпанных белых волосах. Запах её кожи и этого нового возбуждения заполнил легкие. ​Он несколько раз сдержанно простонал, когда она в очередной раз сильнее вцепилась в его плечи. ​Они двигались в этом сумасшедшем, рваном ритме, пока комната не наполнилась звуками их соития, тяжелым дыханием и скрипом дивана. В моменты пика Эдгар сильно упирался лбом о подушку, кончил в презерватив вжимаясь в неё всем телом, чувствуя, как её мышцы судорожно сжимаются вокруг него. Колетт лишь сильнее вцепилась в него, её тело обмякло, и она мелко задрожала под ним, затихая. Руки ослабели и упали по бокам. ​Когда всё закончилось, в гостиной стало тихо. Мерцание телевизора продолжало отбрасывать причудливые тени на стены. Эдгар лежал на ней, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин медленно уходит, сменяясь приятной свинцовой слабостью. Внутри было пусто, но эта пустота была спокойной и умиротворенной. Он чувствовал странный трепет, просто лежа на ней, у её шеи. ​Колетт лежала неподвижно, глядя куда-то в потолок Её бледная кожа в свете телевизора казалась почти синей. Она медленно перевела дыхание и закрыла глаза. ​— Вытащишь? — спросила она тихо, без всякой интонации, словно спрашивала о погоде. — Потом. —​ его пальцы, всё еще немного подрагивающие, лениво перебирали край её голубой рубашки. Ткань была сильно смятой, она безнадежно запуталась где-то в районе её локтей, оставляя плечи девушки совершенно беззащитными перед холодным светом телевизора. ​— Эдгар, — позвала она через минуту, её голос звучал всё так же ровно и сонно. ​— М? — он не поднял головы, продолжая мять ткань. ​— Ты тяжелый. ​— Потерпишь, — бросил он, сильнее расслабляясь на ней. ​Она не ответила, лишь едва заметно повела плечом. Её глаза были закрыты, но длинные белые ресницы мелко подрагивали. В этот момент она казалась ему фарфоровой куклой, которую он только что чуть не разбил вдребезги своим напором. ​Эдгар наконец нехотя отстранился. Звук латекса в тишине комнаты прозвучал слишком громко и буднично. Он быстро избавился от использованной защиты, завязал узел и откинул в сторону, чувствуя как ночная прохлада мгновенно лижет его разгоряченную кожу. ​Колетт не спешила одеваться или прикрываться. Она лежала в той же позе, раскинув руки по дивану.