В ординаторской

"И что нам с ним делать?" В своей обычной быдловатой манере спросил Лобанов, глядя на задумчивого Романенко. Двое интернов переглядывались то друг на друга, то на лежащего на диване в ординаторской самого Андрея Евгеньича Быкова, заснувшего и пьяного. Очки съехали с носа, щеки красные, халат мятый и кое-где испачкан пролитым виски. Казалось бы, вот он—идеальный случай, чтобы настучать на заведующего-тирана, но молодые интерны действовать не спешили. "Ну, Лобанов, думай как поступим с нашим злобным ящером", — интерн скрестил руки на груди и с нахальной полуулыбкой наблюдал за ничего не подозревающем руководителем. "А давай его накрасим, сфоткаем, и фотки по всей больнице развесим, во будет!" —Лобанов толкнул локтем Романенко в бок и загоготал. "Семён, ты идиот? Такой шанс выдался, а ты детские шалости предлагаешь, надо что-то жесткое, по-настоящему", — Семён почесал макушку и с наездом сказал: "Епт, ну, отвергаешь-предлагай!" В голову Романенко пришла одна, такая неправильная, но заводящая и по-настоящему дельная мысль. Глеб даже подошел ближе к недоумевающему Семёну и почти шёпотом прошептал: "А, может это...развлечемся с ним?Аккуратно так, чтоб наутро он голову ломал с кем у него это было", "И по больнице бегать будет, деспот, расспрашивать!" "Да!"— Глеб потряс Семена за плечи "И шантажировать будем, чтоб на дежурство не оставаться!" В глазах Семена загорелись адские огоньки, а сам он, довольный своим ходом мыслей, тёр ладони друг о друга. "Ну нет, Семен, это уже слишком, такое с ним сделаем, еще и шантажировать будем? Ты в своем уме?" "Не, ну тут я погорячился...ладно, давай разденем его пока не очухался," Руки двух интернов принялись за пуговицы мятого халата. "У тебя руки трясутся! Боишься что-ли?", —С насмешкой спросил Романенко, хотя у самого голос подрагивал, а биение сердца ощущалось в животе. Сама эта ситуация заставляла приятное тепло разливаться внизу живота. "Н-нет!"— заикаясь ответил Лобанов громким шепотом. Халат с горем пополам скинули на пол, а зашевелившийся и что-то простонавший Андрей перевернулся на спину. "Тише ты!" — с придыханием сказал Романенко и осторожно поднял край серой футболки, касаясь холодными пальцами горячего живота. Перед глазами обоих интернов предстала аккуратрая маленькая татуировка змеи прямо над пупком. Эта тату на подтянутом рельефном животе произвела на них неизгладимое впечатление. Парни с восторгом переглянулись и задышали тяжелее от возбуждения. Лобанов аж губу прикусил, развязывая пояс спортивных штанов Быкова. "Ну-ка, помоги", — Романенко помог аккуртно стянуть штаны с руководителя, оставляя того только в хлопковых трусах. Андрей Евгеньич продолжал сопеть, уткнувшись в диванную подушку. Семен попытался сдержать злорадных смех, уткнувшись в плечо Романенко, пока последний недоумевающе смотрел на пах Быкова. Семен продолжил сквозь смех: "Смотри сюда. Так вот чего он такого большого мнения о себе, гиперкомпенсация, во!" "Да ну, не может быть...", — Глеб положил руку на мягкое бедро начальника и медленно провёо ей до самой промежности, пока пальцы нежно не легли на ткань трусов и не провели сверху вниз. Быков попытался свести ноги недовольно хмурясь, подсознательно явно не очень довольный происходящим. Романенко опешил, но руку не убрал, и продолжил осторожно, но настойчиво ощупывать заведующего. "Ну че, реально маленький?" — с нетерпеливой усмешкой спросил Семён, внимательно следя на за ищущей рукой друга. Романенко ответил: "Нет ничего", "Чего нет? Как это нет?", — Лобанов несколько секунд пялился то на ухмыляющегося довольного Глеба, то на его руку на бедре Андрея. Наконец, Семён неверяще прикоснулся к ткани трусов и ошарашенно повернул голову на Романенко. "Эт че получается? Он из этих?", "Из этих или нет, надо действовать!" — Глеб быстро напомнил Семену зачем они тут собрались. Андрея Евгеньевича все таки разбудил громкий шепот нерадивых интернов, он медленно и непонимающе приоткрыл глаза, промямлил что-то нечленораздельное и закрыл подушкой лицо, естественно, что все это он сделал с несвойственной ему неуклюжестью и медлительностью. Во время всего этого короткого действа ординаторы с ужасом смотрели на сонного Быкова и гадали, в какой момент надо будет срочно валить. К счатью для них, он лишь продолжил спать, своебразно давая им свободу действий. С новыми силами, прилившим возбуждением и интересом они продолжили осматривать оголенную кожу. "Кусану больно его где-нибудь на видном месте, пусть потом гадает", — с какой то нездоровой страстью сказал Семён и сжал большой рукой Быкова под коленкой. "С ума сошел? Он тебя по твоим акульим зубам вычислит и голову откусит", "Да плевать, пусть все узнают", — Лобанов нетерпеливо оттолкнул плечом друга в сторону и взялся большими руками за края белых трусов на боку. Послышался треск ткани, и Глеб увидел как в сторону отлетает уже ненужный предмет одежды. Естественно, полностью раздетый Быков, не считая носков и задранной до груди футболки замерз, и попытался подтянуть ноги под себя, но настойчивые руки Семёна не дали ему этого сделать. "Отойди-ка...", — Романенко выглянул из-за его плеча, с шоком и восторгом глядя заведующему между ног. "Это ж как оно бывает, впервые вижу. И еще у кого!", — туповато промямлил он. "И не говори, все как полагается", — тёплые пальцы Семёна обвели розовые складки, потянули за клитор и погладили вход в лоно. Андрей запрокинул голову назад и подушка упала с его лица. Брови сведены, грудь тяжело вздымается, а щеки еще больше раскраснелись. Поглаживая свой болезненно вставший член под джинсами, Семён втолкнул один палец внутрь, получая первый различимый стон от начальника и завороженный чужой реакцией нежно скользил пальцем внутрь и наружу, а когда согнул и попал по тому самому месту внутри, то Андрей Евгеньевич выгнулся в спине и издал проятяжный стон, от которого у Семёна совсем вскружило голову и он стал нетерпеливо расправляться с молнией на своих джинсах. Романенко тем временем стоял на коленках у дивана, и расцеловывал начальника от щек и губ до низа живота и облапывал ладонями все участки бледной, разгоряченной алкоголем и ласками кожи. Лобанов вошел разом не щадя бедного Андрея, который громко простонал и попытался отстраниться. "К-куда ж вы, Андрей Евгеньич, дайте отомщу вам за все ваши подлости", — Лобанов сам еле стоял на своих двоих от ощущения узких горячих стеночек. Быков сквозь сон чувствовал возволнованные голоса, чьи-то руки и приятные ощущения, а затем и боль от растяжения неподготовленных мышц. Сил открыть глаза и хоть как-то прогнать алкогольный дурман не было, но почувствовав боль, мужчина превознемогая себя, попытался поднять голову и поднятся на локти. Тут же почуяв неладное, Романенко ловко схватил бледные запястья Андрея и поднял их над его головой, целуя начальника в щеку. Лобанов прекратил двигаться и на всякий случай взял начальника за лодыжки, чтобы тот не начал вырываться. "И-им-имбецилы...!" — успев только разглядеть двух своих подопечных и сказать еще пару ласковых, мужчина без сил уронил голову обратно на диван. "Бедняга, совсем не в себе", — то ли с жалостью, то ли со злорадством сказал Глеб и протянул руку вниз по животу Андрея, обводя полюбившуюся татуировку и спускаясь к набухшему клитору , начиная поглаживать его подушечкой пальца. По удовлетворенным постанываниям и невнятным словам Семён понял, что надо делать и плавно двинулся, наконец войдя до конца, зажмуриваясь до звездочек перед глазами от удовольствия. Романенко поглаживал себя, ощущая под пальцами как бедра Андрея Евгеньевича вздрагивают, а сам он приоткрывает глаза и затуманенно смотрит на Лобанова: "А-ах...с-сука ты..Семён", "Это кто еще тут сука", — Семёну конкретно вело голову от такого покорного Андрея, он чувствовал власть над этим мужчиной и ему хотелось ещё. Парень усилил толчки, натягивая руководителя на член, сменяя аккуратные пальца Глеба на клиторе заведующего своими большими и грубыми. Романенко лишь завороженно смотрел, как крупный член друга резво заходил во влажное влагалище, а Быков откидывал голову назад, постанывал и выгибал спину навстречу грубым толчкам. "О, я сейчас...",— Лобанов приподнял Андрея Евгеньевича за бедра к себе, нятягивая его на свой член до самых яиц и наклонился к нему, чтобы оставить укус-засос на вспотевшей шее. Руководитель неосознанно сомкнул ноги на спине Семёна, всхлипывая и сжимаясь на члене интерна, чувствуя как внутри разливается тепло от горячих струй. Глеб ошарашенно наблюдал за всем происходщим и горел желанием присоединиться, но видя собственнический настрой Лобанова побоялся лишний раз трогать мужчину под ним. Когда Семён отошел от оргазма и устало отстранился от Быкова, Глеб подскочил, уже еле выдерживая, и залез на узкий диван, подминая мужчину под себя. "Эх ты, Сёма, даже кончить любимому заведующему не дал", — Глеб аккуратно обхватил рукой горло мужчины и приник губами к его губам, обводя языком ровный ряд зубов. Интерн еле оторвался и наскоро расстегнул джинсы, переворачиваясь вместе с начальником набок и подхватывая его ногу. Андрей, будучи сильнее и выше Глеба, предпринял новую попытку выбраться. Дернулся вперед и толкнул локтем парня в грудь. "Ну-у, не человек т-ы, Глеб...", — Романенко это сопротивление только раззадорило: "Идите сюда, вы ж мой хороший", — удерживая Андрея на месте, шлепнул ладонью по всей поверхности его влагалища, отчего он ахнул и обронил случайное: "Д-да!" — Глеб был, мягко сказать, удивлён. Он решил воспользоваться такой реакцией на грубость и прошептал прямо на ухо пьяному змею: "Нравится да, когда шлепают?", — снова щедрый шлепок по тому же месту, а потом еще, и еще... Юноша наслаждался пульсацией клитора под ладонью и выделяющейся смазкой. Ухмыляясь, сын главврача поймал внимательный взгляд Семёна, внимательно наблюдавшего за всем происходящим: "Ты давай побыстрее, а то я быстро в строй вернусь", — Глеб послушался и вошел разом, выбирая нежный темп, умело сочетая его с поцелуями и поглаживаниями чувствительного комочка нервов. "Кончайте, Андрей Евгеньич", — прошептал Глеб и оставил поцелуй на вспотевшей шее. И о чудо, вымотанный, все еще пьяный, заласканный змей испытывает головокружительный оргазм. Глаза закатывает, стонет протяжно и высоко, а Глеб кончает в него следом. Перед глазами юноши пляшут звезды. "Полный бак!", — крикнул довольный Романенко, сползая с дивана и счастливо улыбаясь. Пораскинув мозгами, Лобанов и Романенко решили, что так называемая месть удалась и решили наконец позаботиться о спящем руководителе. Напоили водой с аспирином, протерли лоб прохладным полотенцем, надели очки, одели как смогли и стерли почти все следы преступления между его разведенных ног, не забыв конечно полюбоваться содеянным... Андрей Евгеньевич Быков еле разлепил глаза с утра, лежа на диване в ординаторской. Первой его встретила головная боль, как это обычно бывало после выпитого, второй была ноющее ощущение в теле от неудобного сна на диване. А затем... а затем боль от укусов на шее, груди под футболкой и бедрах. Всё перечисленное можно было объяснить обычным алкогольным опьянением, но вот последнее и самое удручающее - боль между ног, да такая, будто этой ночью сцепка с собакой (или двумя) случилась. Осмотревшись, Быков увидел стакан с водой около дивана, схватил его и жадно осушил. Разум просветлел, и в его голову первой пришла мысль о Насте, с которой они и выпивали. Он подумал о ее пальцах и о том, какая она с ним нежная, а тут, будто целый кулак засунула. Ну, может, заслужил? По правде говоря, пальцы у нее тонкие, и не любит она его так, чтобы до такого состояния ими доводить. Осторожно привставая с дивана, ему почувствовалось что-то, стекающее вниз по бедрам. Мужчина оттянул резинку штанов и, собрав пальцем немного странной жидкости, попробовал на вкус. "Какого, мать его, чёрта?" Конец : )