По ту сторону ненависти

Мередит открыла глаза в своей холодной постели, и первые несколько секунд она не могла понять, где находится. Ей снилась операционная. Но не обычная, стерильно-белая, какая бывает в реальности, а какая-то странная, призрачная, залитая неестественным золотистым светом. В центре стол, на полу лежали разбросанные хирургические инструменты, поблескивающие металлом в мягком полумраке. Грей стояла в дверях, не понимая, что она здесь делает, но тело не слушалось. А потом появилась она. Эддисон вышла из тени, и в этом сне она была не такой, как в реальности. Не холодной и не собранной, а расслабленной. Оставаясь при этом опасной, конечно. На ней была не хирургическая форма, а что-то струящееся, красное, что облегало её тело, как вторая кожа. Волосы, рыжие, огненные, были распущены и падали на плечи тяжёлыми волнами. Она улыбалась - той самой улыбкой, которую Мередит видела только мельком, когда Эддисон думала, что никто не смотрит. – Ты пришла, - сказала женщина, и её голос был низким и вкрадчивым, он проникал под кожу, заставляя мурашки бежать по позвоночнику. – Я знала, что ты придёшь. – Что? Зачем? - услышала Мередит свой голос, но губы не шевелились. Словно кто-то говорил за неё. Эддисон сделала шаг, а затем еще один. Она двигалась плавно, и воздух между ними становился плотным, тяжёлым, и не факт, что его можно было резать скальпелем. Металлические инструменты на столе тихо звякнули, когда Монтгомери прошла мимо, но Мередит не могла оторвать взгляд от её глаз - голубых, пронзительных, в которых был необъяснимый жар.  – Ты знаешь зачем, дорогая, - прошептала Эддисон, остановившись так близко, что Мередит чувствовала тепло её тела. Запах кофе, вишни, и чего-то терпкого, медицинского - ударил в голову, лишая воли. – Ты всегда знала. Пальцы ординатора - длинные, изящные, пальцы хирурга, которые умеют держать скальпель так же уверенно, как и.. скользнули по плечу Мередит, спустились по руке, переплелись с её пальцами. Прикосновение было электрическим. Мередит чувствовала каждый миллиметр соприкосновения, каждую венку на коже Эддисон, каждый её вдох, который становился всё чаще. – Нет, мы не должны, мы не можем! - попыталась сказать Мередит, но язык был слишком мягким, а слова выходили слабыми, неубедительными, и она ненавидела себя за этот тон. – С каких это пор ты делаешь то, что должна? - злобно усмехнулась Монтгомери. Она знала о том, что Мередит всю жизнь делала не то, что нужно, а то, что хотела. Что она спала с женатым мужчиной, что влезла в чужой брак. Эддисон потянула её за руку, и Мередит непроизвольно шагнула. Их лица оказались в сантиметре друг от друга, дыхание смешалось, и Грей почувствовала на губах солоноватый привкус. Или ей только казалось? – Чего ты боишься, Мередит Грей? - прошептала женщина, и её губы почти касались губ Мередит, но не целовали. Дразнили. Искушали. Свободной рукой Эддисон взяла со стола остро-заточенный скальпель. Мередит замерла, но не от страха. От предвкушения. Ординатор провела остриём по ключице Мередит, скользнула ниже, разрезая ткань формы, но не кожу. Холод металла и жар тела смешались в одно ощущение, от которого у девушки подкосились колени. – Ты хочешь этого, - улыбалась Эддисон, и это было не вопросом, а утверждением. – Ты хочешь меня, а спишь с моим мужем.  – Нет, - выдохнула Грей, но её рука уже скользнула на талию Монтгомери, пальцы впились в ткань красного платья, притягивая ближе. Она не могла управлять своим телом, была марионеткой.  – Лгунья, - прошептала Эддисон, и наконец, притянула её к своим губам. Поцелуй был голодный, жадный, отчаянный который заставил Мередит забыть, как дышать. Они упали на операционный стол, инструменты с грохотом посыпались на пол, но им было всё равно. Руки Эддисон скользили под разрезанную форму, пальцы касались разгоряченной кожи, и каждое прикосновение оставляло за собой огненный след.  Мередит выгибалась под ней, чувствуя, как где-то глубоко в животе зарождается тугой узел желания, как всё тело превращается в одну сплошную эрогенную зону, как весь чертов мир сужается до этих губ, этих рук, и этого запаха. – Признай, что ты хочешь меня, - прошептала Эддисон в её шею, покусывая нежную кожу, и от вибрации голоса по телу Мередит прошла судорога. – Скажи. – Я.. - начала Мередит, так и не успев закончить. 

***

Больница. Когда девушка наконец закончила ассистировать на операции, у неё гудели ноги, спина затекла, а голова была набита ватой. Она вышла в коридор и направилась к лифту, чтобы подняться на этаж и проверить послеоперационных больных. Нужно было перестать думать. Нужно стать роботом, машиной, которая умеет только резать и зашивать. Но в лифте словно пахло Эддисон Монтгомери. Или ей только казалось? На третьем этаже её встретил запах крови. Медсестры бегали по коридору, кто-то кричал, вызывая санитаров. Мередит ускорила шаг, после переходя на бег. – Что случилось? – Эй, Грей! Я потерял пациентку. Помоги мне её найти, пока она не истекла кровью в одной из наших ванных комнат, - крикнул Алекс. Он был запыхавшимся и явно понимал, что в одиночку не сможет найти ребенка в огромной больнице. Девочка могла быть где угодно.  – Как её зовут? - быстро спросила Мередит. – Меган. Пока интерны искали девочку, Джордж начал длинно рассуждать о героях и уверенности в себе, вспоминая Бэтмена и Зелёного Фонаря. – Чувак, если ты не заткнёшься, я тебе врежу, - раздражённо бросил Алекс и ушёл. В этот момент появилась Келли, которая одним только взглядом уже показывала, как рассержена. – Я дала вам шанс увидеть сложнейшую операцию, а вы отговорили моего пациента!  – Я просто высказал мнение.. - неловко пробормотал Джордж. – Замолчи. Я выйду через час, - холодно ответила Келли. Мередит шла по коридору, резко заглядывая в палаты. Белый свет ламп резал глаза, запах антисептика был слишком привычным. – Меган? Меган! - тревожно звала она, но голос прозвучал как-то глухо. Мысли упрямо ускользали от работы. Перед глазами всплыло лицо Дерека - его спокойная улыбка, игривый взгляд, бесконечный флирт. Все это казалось таким прекрасным. А потом в памяти возникла Эддисон Монтгомери, и настало такое чувство, словно Грей окатили ледяной водой. Он же выбрал Эддисон. Свою жену. Не грязную наложницу, которая создана для развлечений. А теперь еще и этот странный сон.. Знаете чувство, когда снится человек, которого ты ненавидишь, и ты начинаешь думать о нем все время? Нет, нельзя сейчас думать о личной жизни. Она Мередит Грей, и она сейчас на работе.  Девушка открыла дверь в кладовую, ожидая увидеть там Меган - напуганную девочку. – Ох.. эм.. привет, - выдавила из себя Мередит, увидев вместо заплаканной девочки - заплаканную жену своего любимого. Эддисон стояла в полумраке, прижавшись спиной к стеллажу с хирургическими принадлежностями. Ее глаза, обычно холодные и проницательные, сейчас были опухшими и влажными. – Ты же была сейчас на третьем этаже! - сказала Эддисон, поспешно вытирая слезы.  – Это так, - кивнула Мередит, чувствуя, как в горле встает ком. – Алекс потерял пациентку, маленькую девочку, и я просто.. Мередит не смогла договорить. В голове пульсировало только одно: это так неправильно. Она плачет. Она плачет из-за меня.  – Слушай, не говори ничего, ладно? - Эддисон сделала шаг вперед, но это было движение не угрозы, а отчаяния. Расстояние между ними сократилось до полуметра, и Мередит чувствовала тепло, исходящее от тела женщины. – Мне действительно нужно пару минут без тебя. Твоё лицо всплывает у меня в голове, твои трусики - в кармане моего мужа. Ты везде, и мне нужно несколько минут без тебя. Слова хлестали, как пощечины, но глаза Эддисон говорили обратное. В них плескалась такая тоска, что у Мередит перехватило дыхание. Интерн чувствовала, как кровь прилила к щекам. Она - грязная наложница, и это известно каждому. Эддисон попыталась пройти мимо, задев плечом дверцу шкафа. Но Мередит, повинуясь внезапному, необъяснимому импульсу, который был сильнее разума, страха и чувства вины, выбросила руку и захлопнула дверь. Глухой щелчок замка эхом разнесся по тишине. – Что ты делаешь? - голос женщины сел до шепота. Она замерла, и Мередит видела, как плечи Монтгомери напряглись, как расширились зрачки, поглощая голубизну глаз. Грей не отступила. Она прислонилась спиной к двери, чувствуя холод даже через ткань формы, и подняла взгляд на Эддисон. Внутри все дрожало от адреналина, от того самого запретного ощущения, которое сегодня утром заставило ее проснуться. Но она не отвела глаз. – Ты права, - тихо признала Мередит, чувствуя, как внутри разгорается пожар, стирающий все границы. – Я везде. И если ты хочешь пару минут без меня.. тебе придется заставить меня уйти. Повисла напряженная тишина. Ординатор горько усмехнулась, качая головой, не веря своим ушам. Да как она смеет? Внутри Эддисон возникло что-то темное и жадное, то, что она пыталась подавить годами, а теперь оно рвалось наружу, ломая все преграды. Ее руки тряслись. Мередит видела, как побелели костяшки сжатых кулаков, как вздымается грудь под формой, как на шее бьется жилка - бешено, как у яростного зверя. – Думаешь, это игра? - голос  Монтгомери был вибрирующим и опасным. Она сделала смелый шаг вперед, и Мередит тут же вжалась спиной в дверь. – Думаешь, что можешь просто войти в мою жизнь, переспать с моим мужем, а потом стоять здесь и смотреть на меня такими глазами? Заставлять тебя уйти? Это невиданная наглость, Грей. Ты просто не имеешь права запирать меня здесь.  – Я знаю.. - промямлила Мередит, сдавая свою позицию от такого неожиданного напора. Но она правда знала, что заслужила все эти слова. И через несколько мгновений произошло это.  Звук пощечины в тесной кладовке прозвучал слишком звонко. Голова Мередит дернулась в сторону, ударившись затылком о дверь. В ушах зазвенело, на глазах выступили слезы, скорее не от боли, а от неожиданности, что разорвалось внутри нее. Мередит медленно повернула голову, чувствуя, как горит левая щека, как пульсирует под кожей чужой отпечаток. Девушка посмотрела на Эддисон. Она виновата не потому, что спала с Дереком, не потому, что разрушила брак (хотя, это, конечно, тоже). А потому, что стояла здесь, запертая в одной кладовке с женщиной, которую сделала своим врагом, и чувствовала, как внутри поднимается что-то совершенно неправильное. Потому что смотрела на ординатора - заплаканную, с размазанной тушью и дрожащими губами - и думала не о том, как с позором выйти, а о том, как прикоснуться. Потому что сегодня утром она проснулась с жаром между бедер, с мыслями, за которые было стыдно.  Потому что она врала себе каждую секунду, каждое мгновение и каждый вздох, и пощечина была первым честным разговором между ними за все это время. Монтгомери стояла напротив, тяжело дыша. Ее рука, только что ударившая Мередит, опустилась, пальцы дрожали. В глазах плескался ужас, от того, что она сделала, и от того, что Мередит не ответила. Не ударила в ответ, не кричала о том, как тяжело ей.  – Кажется, я притворялась, что ненавижу тебя, - сказала Мередит ,и каждое слово давалось ей с трудом, но она не могла остановиться. –  Смотрела на тебя в коридоре и думала, какая ты холодная стерва, вместо того чтобы признаться себе, что я не могу перестать о тебе думать. Эддисон замерла. Ее лицо стало белым как мел, только на щеках горели два лихорадочных пятна. – Что ты несешь? - возмутилась она, но в ее голосе не было прежней уверенности. – Ты спишь с моим мужем. Ты… – Я знаю, что сплю с твоим мужем. Я знаю, что это неправильно, - перебила Мередит. – Я знаю, что должна ненавидеть тебя. Но сегодня утром ты была моей первой мыслью, Эддисон. – и в ее голосе появились стальные нотки. Она сделала шаг вперед, и теперь уже женщина отступила. Происходящее выходило за все мыслимые рамки. – Мне снился сон, - сказала Мередит, и ее голос дрогнул, но она продолжала, загоняя Монтгомери в тупик. – Ты была там в красном. И я.. – Она замолчала, сглатывая. – Я хотела тебя. Во сне я хотела тебя так, как ни разу не хотела Дерека. Женщина взглянула на Грей широко открытыми глазами, едва не открывая рот от удивления.  – Это такой бред, доктор Грей, - прошептала ординатор, действительно не принимая слова Мередит. – Ты ненормальная. Видимо, я слишком сильно тебя ударила, – выдохнула она, но рука, только что нанесшая удар, поднялась. Неуверенно коснулась горящей щеки Мередит. Пальцы были холодными, дрожащими, но это прикосновение обжигало сильнее пощечины. Девушка закрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Внутри все сжималось от этого прикосновения, в котором не было ненависти. – Да, я ненормальная, - согласилась Мередит, открывая глаза и встречаясь взглядом с Эддисон. – И я хочу быть ненормальной с тобой. Пальцы Монтгомери скользнули с щеки Грей на затылок, пальцы запутались в волосах, и она дернула - больно и требовательно, притягивая к себе. – Если это игра, Грей, - прошептала она, и в этом шепоте было столько ярости и желания, что у Мередит подкосились колени, - я заставлю тебя заплатить за каждую слезу, которую я пролила из-за тебя. – Сделай это, - дразнила Мередит, почти касаясь своими губами губ женщины.  – Я заставлю тебя умолять.  – Тогда перестань говорить, - ответила Мередит, и сама сократила последние миллиметры между ними. Поцелуй, который последовал, был не тот, что во сне. В нем была боль, ненависть, отчаяние двух прекрасных женщин. И когда рот Эддисон накрыли ее губы, когда язык скользнул внутрь, требуя, подчиняя, Мередит почувствовала, как ее тело отвечает с такой готовностью, какой у нее никогда не было с Дереком. Руки женщины скользнули под форму Грей, пальцы впились в кожу на талии, и это было идеально. Когда Эддисон резко толкнула её к стеллажу, всё произошло слишком быстро: коробки с грохотом посыпались на пол, а холодный металл больно врезался в спину сквозь тонкую ткань формы. И в этот момент Мередит вдруг поняла странную вещь - она совсем не думает о Дереке. Не страдает по нему. Её мысли цеплялись за другое: за горячее дыхание у самого уха, за губы Эддисон, медленно скользящие по её шее. – Я хочу слышать, как ты стонешь, - прошептала Эддисон, и её зубы нашли пульсирующую жилку на шее Мередит. – Хочу, чтобы вся больница знала, чья ты. Она укусила, оставляя след, который завтра будет гореть под воротником формы. Мередит выгнулась, пальцы вцепились в рыжие волосы, притягивая голову ординатора ближе, заставляя её губы скользить ниже. – Твоя? - усмехнулась Мередит, и в этом слове было столько иронии и желания, что оно прозвучало как проклятие. – Я даже не знаю, чья я. Эддисон оторвалась от её шеи, и в глазах мелькнуло что-то уязвимое, но тут же исчезло, сгорев в огне ярости и страсти. – Тогда я покажу. Быстро сняв верх формы, её ладони легли на грудь Мередит поверх тонкого кружева бюстгальтера - того самого, из того же комплекта, что и трусики в кармане Дерека. Осознание этого ударило в голову, смешивая стыд и возбуждение в коктейль, от которого кружилось сознание. – Он носит в кармане твои трусики, - прошептала Монтгомери, и её пальцы сжали твердые соски через ткань, заставляя Мередит закусить губу, чтобы не застонать. – А я хочу носить на губах вкус твоей кожи. Она опустилась на колени. Мередит не успела осознать, что происходит, как руки ординатора стянули её хирургические штаны вместе с кружевом трусиков вниз, к лодыжкам. Всё тело горело так, что Мередит не чувствовала ничего, кроме прикосновений. Эддисон смотрела на неё снизу вверх, и в этом взгляде было столько власти и поклонения одновременно, что у Мередит перехватывало дыхание. – Смотри на меня, - приказала Эддисон. – Не закрывай глаза. Я хочу видеть, что я с тобой делаю. - Мередит вцепилась пальцами в край стеллажа, чувствуя, как металл впивается в ладони. Она смотрела в голубые глаза, в которых отражался полумрак кладовки, и чувствовала, как дыхание женщины касается самого сокровенного места. Эддисон двигалась медленно и дразняще, изучая каждый миллиметр, пробуя на вкус, заставляя ждать. Её язык скользил по влажной плоти с такой же сосредоточенностью, с какой она, наверное, держала скальпель - точно и уверенно.  – Эддисон.. - вырвалось из Мередит, и её голос сорвался на стон, когда язык нашел нужную точку и надавил с идеальной силой. Женщина издала довольный звук, от которого вибрация разлилась по телу Грей, заставляя её бедра напрячься. Её пальцы впились в ягодицы Мередит, придерживая. Ординатор направляла и задавая ритм, которому та не могла не подчиняться. – Громче, - потребовала Эддисон, отрываясь на секунду. Её губы блестели, глаза были полуприкрыты, и она выглядела как воплощение греха. – Я сказала - пусть вся больница знает. Она вернулась к своему занятию с удвоенной интенсивностью, и Мередит больше не могла сдерживаться. Стон, который она пыталась проглотить, вырвался наружу. Он был полон такого облегчения, будто она ждала этого момента всю жизнь. Её голова откинулась назад, ударившись о металлический стеллаж, но она не обратила внимания. – Не останавливайся, – выдохнула Мередит, и в её голосе было столько мольбы.. – Пожалуйста.  Эддисон ускорилась. Её язык двигался настойчивее, пальцы раздвинули складки, открывая доступ, и Мередит почувствовала, как напряжение внутри достигает предела. Она вцепилась в рыжие волосы, прижимая женщину к себе, чувствуя, как мышцы сокращаются. Она кончила с криком, который, наверное, был слышен на весь этаж. Тело выгнулось дугой, колени подогнулись, и только руки Эддисон, державшие её за бёдра, не дали упасть. Волна за волной накатывало облегчение, стирая все мысли и запреты, всю боль последних месяцев. Грей чувствовала, как Монтгомери продолжает ласкать её языком, продлевая удовольствие, пока последние судороги не затихли, оставив после себя только дрожь и сбитое дыхание. Оказавшись на коленях перед Эддисон, их лица были на одном уровне, и Мередит видела, как блестят губы ординатора, как в её глазах горит триумф и что-то еще более тёмное и голодное, что не было утолено. – Теперь моя очередь, - сказала Мередит хриплым голосом. Она потянулась к пуговице на брюках Эддисон, но та перехватила её руку. – Нет. Ты думаешь, я позволю тебе так легко отделаться? - она толкнула Грей на пол, и та оказалась на спине среди разбросанных коробок и бинтов. Монтгомери нависла сверху, её волосы рассыпались по плечам, касаясь лица Мередит, пахнущие кофе и вишней - тем самым запахом, который преследовал её в горячих снах и тесных лифтах. Женщина села сверху, оседлав бедра интерна, и танцующе, совсем дразняще, принялась раздеваться. Открывая бледную кожу, кружево белого лифчика, ключицы, которые Мередит хотела целовать. Девушка смотрела, как Эддисон раздевается, и не могла отвести взгляд, чувствуя, как внутри снова разгорается желание, ещё более острое, чем прежде. – Хочешь меня? - спросила Эддисон, сжав свою грудь.  – Я хочу тебя, - ответила Грей, смотря снизу вверх на такую уязвимую, но в то же время властную женщину. – Я хочу тебя так, что это пугает меня. Я хочу тебя больше, чем когда-либо хотела его. Я хочу… – Достаточно, - перебила ординатор, усмехаясь.  Она наклонилась, и их губы встретились в поцелуе, который был медленнее и глубже, чем предыдущие. В нём не было ярости, а было что-то, что могло бы стать нежностью, если бы не горечь всех прожитых обид. Руки Мередит скользнули по спине Эддисон, расстёгивая лифчик, который через мгновение полетел куда-то в другой угол кладовки. Она провела ладонями по груди женщины, чувствуя, как та выгибается навстречу, как соски твердеют под пальцами. Она целовала ключицы, спускаясь ниже, обводя языком сосок, и слышала, как Эддисон тихо, прерывисто вздыхает. Они перевернулись, и теперь Мередит была сверху, её бедра зажаты между ног ординатора. Девушка чувствовала, как внутри неё смешиваются стыд, вина и невероятное, всепоглощающее желание сделать Эддисон хорошо. Она провела рукой по животу женщины, чувствуя, как мышцы напрягаются под пальцами, а дыхание сбивается. Её пальцы скользнули под резинку брюк, и она смотрела в глаза Эддисон, пока дюйм за дюймом, стягивала их вместе с трусиками. Первое прикосновение было лёгким, почти невесомым. Пальцы Мередит скользнули по влажной плоти, изучая. Эддисон выгнулась навстречу, и её рука вцепилась в плечо Мередит так сильно, что, наверное, останутся синяки. – Не дразни меня, – прошептала Монтгомери. Мередит понимала: она больше не притворяется. Ни в чём. Грей вошла в неё двумя пальцами, медленно, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг. Третим пальцем девушка массировала клитор, наблюдая за тем, как глаза женщины закатываются. Влаги было неимоверно много, а пальцы внутри то ускоряли темп, то замедляли, не переставая давить на набухший клитор.  – Ах.. Сейчас, – выдохнула Эддисон, и её голос сорвался. – Я сейчас.. Мередит наклонилась и поцеловала её мягкие, податливые губы, заглушая крик, который разорвал тишину кладовки. Она чувствовала, как тело женщины сотрясается в конвульсиях, как вся ненависть и напряжение выходят наружу в этом долгом, отчаянном спазме. Она продолжала двигаться, пока последние судороги не затихли, а потом медленно вынула пальцы и облизала их, глядя в голубые глаза Эддисон. И в этот момент в коридоре послышались голоса. – Мередит! Чёрт возьми, Грей, ты где? - Это был Алекс. Его голос звучал всё ближе, и в нём слышалась нешуточная паника. Шаги гулко отдавались по кафельному полу, приближаясь к заветной двери. – Вроде была здесь, я видела, как она свернула в это крыло! - говорила какая-то медсестра. – Грей! — снова крикнул Алекс, и теперь он был совсем рядом. – Твою мать, если ты тоже потерялась в этой долбаной больнице.. Мередит и Эддисон замерли одновременно. – Черт, я же искала пациентку! - Мередит резко села, чувствуя, как сердце, ещё минуту назад бившееся в унисон с сердцем Эддисон, теперь колотится где-то в горле от страха быть обнаруженной. – Надо выходить.  – Ты в своем уме? - Монтгомери схватила её за руку, и её пальцы были холодными, несмотря на недавний жар. – Мы не можем выйти вместе. Две женщины, одна с разорванной формой, вторая с размазанной тушью, посреди тесной кладовой. Идеальная картина для сплетен, которые разнесутся по больнице быстрее, чем инфекция в послеоперационной палате. – Мередит, я знаю, что ты там. Выходи. - послышался голос Кареева за дверью.  – Вылезай, - прошептала Аддисон, подталкивая Мередит к выходу. – Иди. Я выйду через пару минут. Мередит посмотрела на неё. На растрёпанные рыжие волосы, размазанную тушь и раскрасневшиеся щёки. На губы, припухшие от поцелуев. На шею, где уже проступал тёмный след. Её след. – Эддисон, ты выглядишь.. - начала Мередит. – Я знаю, как я выгляжу! - прошипела ординатор, и в её голосе послышалась истеричная нотка. – Просто иди! Наспех одевшись и поправив волосы, она бросила последний взгляд на Эддисон. Мередит глубоко вздохнула, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть в щель, и вылетела в коридор, тут же захлопнув дверь за собой. В трех метрах от нее стоял Алекс, уперев руки в бока.  – Ну наконец-то! Убежала искать потерявшуюся девочку, и потерялась сама, - он остановился напротив, и его взгляд скользнул по лицу девушки, задержался на растрёпанных волосах, на неровном, встревоженном дыхании. – Чем ты, черт возьми, там занималась? – Девочку нашли? - решив оставить приятеля без ответа, взволнованно интересовалась Мередит.  – Нашли, - протянул он, всё ещё с подозрением разглядывая её. В этот момент дверь кладовки, из которой Мередит вылетала минуту назад, снова приоткрылась. Девушка почувствовала, как кровь отлила от лица. Она развернулась так резко, что хрустнула шея, и увидела, как из подсобки выходит Эддисон. Грей снова забыла, как дышать. Монтгомери перевела взгляд на Алекса, и её лицо приняло то самое ледяное, высокомерное выражение, которое так бесило Мередит первые месяцы их знакомства. – Доктор Кареев, - сказала она холодно, поправляя медицинский халат. – Надеюсь, вы нашли свою пациентку? Алекс вытаращился на неё так, будто та была мифическим существом. Он переводил взгляд с Мередит на Эддисон, с Эддисон на дверь кладовки, из которой они вышли с разницей в пару минут, и на его лице медленно, но верно проступало осознание. – Доктор Монтгомери-Шепард. А вы что там делали? - с подозрением спросил Алекс, выгнув бровь. – Искала отчеты, - невозмутимо солгала Эддисон. – У вас какие то вопросы? – Нет, что вы, - Алекс быстро замотал головой, но его глаза всё ещё бегали. – Просто, вы выглядите.. – Выгляжу? - Монтгомери приподняла бровь, и в этом жесте было столько аристократического превосходства, что Кареев мгновенно сдулся. – Ничего, - буркнул он, отводя взгляд. – Просто сегодня жарко. Везде душно. – Вот именно, - кивнула ординатор, и Мередит с трудом подавила желание рассмеяться. Она развернулась и пошла по коридору. Её шаги были такими же уверенными, как и всегда. Только Мередит заметила, как дрогнули её плечи, когда она завернула за угол. Она смотрела ей вслед, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в идиотскую улыбку.  – Грей, я тебя сейчас спрошу, и ты мне ответишь честно, потому что я твой друг и я имею право знать. Мередит повернулась к нему, чувствуя, как улыбка медленно сползает с лица. – Что? Алекс шагнул ближе и понизил голос до драматического шёпота. – Ты там.. с ней.. вы что, дрались? Потому что если так, то, судя по твоему виду, ты проиграла. – Знаешь, Кареев, - сказала Мередит, поправляя воротник и чувствуя, как под тканью горит след от губ Эддисон. – Иногда, чтобы выиграть, нужно сначала проиграть. Она развернулась и пошла в сторону операционной, оставляя Алекса стоять посреди коридора с открытым ртом.