«Я пока не придумала»

Просьба.

НАКИДАЦТЕ ИДЕЙ ДЛЯ НАЗВАНИЯ

Предупреждение.

Я не знаю, как начать. Как всё до́лжно описать, Что придумать, как прикинуть. Захотелось уж всё кинуть. У меня столько затей, Только я не грамотей. В прочем, я и не писатель Ну, довольствуйтесь, Читатель.

Введение.

·—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—· Испания — прекрасная страна. Но для Саэ Итоши это прелестное место стало тем, что всегда и при любом упоминании ассоциируется с плохими воспоминаниями. — Почему? Стало это чу́дное место для него таким не с проста. А из-за "вымораживающего" по мнению Саэ человека. "Банни Иглесиас". — Что? Он как сейчас вспоминает свои прошедшие 3 года назад 15 лет. Как решил, что Япония — слишком низкая по умениям для него страна. Он уже стал там лучшим. А значит можно двигаться дальше. — И? Его очень привлекал именно Испанский футбол. Он прилетел в новую страну с горящими глазами. Стал играть за "Реал Мадрид". — Пф. Там он встретил человека с этим ненавистным, слишком мягким для этого парня именем "Банни" и сложной фамилией "Иглесиас". — Ха-ха. Саэ считал, что он достоин их внимания. — Что? Что умнее. Что лучше. Что сможет стать одним из них. Что сможет стать ещё лучше, чем есть. — Ну? Саэ было всего 15, несформировавшаяся его психика не была готова к жесткому приему как их тренера Леонардо Луны с сокомандниами, так и к отличающимся одной буквой "о", полностью меняющей смысл "жёсткого" принятия и встречи Саэ Итоши с Банни Иглесиасом на "жестокий" контакт. — Ого. Не то что бы Саэ был особо дружелюбным. Он скорее поторопился и говорил с ними как с равными, из-за чего вызвал такое недолюбливание с общей стороны. — Ясно. "Он не был плохим. Он был ужасным." — сказал бы Саэ о Банни, но не сказал бы, почему он такого мнения об этом футболисте. — Ох. Не так уж и радужно, без заморочек, Банни быстро смог показать Саэ серьёзность каждого футболиста, состоящего в том клубе. Опустил с небес на землю. Растоптал. Ранил душу этого ещё ребенка, оставив такой же болезненный и глубокий, огромный и очень медленно заживающий шрам, как те, что были на его собственном лице и теле. — . . . ·—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—· Испания — прекрасная страна. И для Банни Иглесиаса она — родина. Больше он её любит не за праздники и обычаи, а за улочки и местность вокруг себя, которые о знает вдоль и поперек. Оправдывая тем, что просто долго тут живёт. — Почему? Это чу́дное место для него стало таким не с проста. С детства он был не дома, а бродил по улицам. Был не в кругу семьи, а в кругу таких же бродячих сирот. Оттуда так хорошо всё знает. — Иииии? Нет, в повествовании о том, чем для него является Испания не упоминания Саэ Итоши. Но он всё равно его вспоминает. — Когда? Почти никогда. С каждым разом реже. И он не думает, что они ещё встретятся. — Ого. Да, но за то он хорошо помнит всё лучше: Их встречи. Тренировки. 50 оттенков его холодных, бирюзовых глаз. Как он улетел. И его моментально меняющиеся детские глаза, которые он сразу прятал после слишком колких фраз. Ну последнее он уж старается забыть. — Жаль. Не то слово. "Он относился ко всем как к равным. А я помог ему увидеть настоящий мир соперничества." — сказал бы Банни о Саэ, но не сказал бы, почему он о нем такого мнения. Он как сейчас помнит свои 17 полных лет, которые прошли почти 3 года назад. Как он тогда уже играл за Реал, но ещё не ушёл в Барчу. И там в этот промежуток времени встретил Саэ. Новенького, который сразу же приперся к ним не общительным. А потом вовсе холодным стал. Много возомнил о себе. И Банни долго-долго, медленно снимал с него розовые очки. Но Саэ видно это не понравилось, ибо потом он уехал аж в другую страну. ·—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—_—· Испания — страна прошедшей встречи двух футболистов. И страна будущей встречи двух ньюгенов, которые будут также играть в одном футбольном клубе. И у обоих разная точка зрения о произошедшем.

Саэ Итоши.

— что? Рассказать об этом? Больше спросить не о чем было? М? — Ну... Не любил он те воспоминания. Оно и ясно почему. — Не хочу я об этой хероблевотине вспоминать. — Хотя в одиночку часто делает это. Все равно. — Мм. Ну он в любом случае старался забыть. Настолько, что затолкал этот комок боли глубоко себе в пятки, отмалчиваясь. Растоптал в те же осколки, в какие была растоптана его мечта стать лучшим нападающим. Иглесиас разрушил его хрупкий, 15-ти годовалый в то время мир, который Саэ не смог построить заново в одиночку. Хотя Банни спокойно думает, что Саэ прибеднялся и ему на самом деле плевать было. Он же просто показал ему мир футбола.

Банни Иглесиас.

— А? Да мне без разницы как-то, да и я... Не помню деталей. — "Не помнит". — Не могу рассказать что-то по этому поводу. — "Не может". — А может, правда не может? Перечитывай. — "Но за то он помнил помнил все мелочи.." Стоп. Он просто также старается не вспоминать. Да, он иногда сожалел. Но много раз старался выкинуть его из головы. Да и к тому же, разве в этом нет вины самого Итоши? — Есть, определенно. Но было ли это поводом громко смеяться над ним, когда тот даже несколько раз пытался извиниться, оставшись проигнорированым, и уходил с холодными глазами полными слез в самолёт? — . . . Вот так, читатель. Я честно старалась хорошо ввести тебя в курс дела. Я же надеюсь, что тебе понравилось?

Конец введения.