Оттаял лёд

— Локетт, к ноге! — чёрный кокер-спаниель с яркими голубыми глазами, не свойственные данной породе, тут же подбежал к ноге хозяина и жалобно заскулил. — Джон, ты не можешь просто игнорировать моё существование, — Шерлок второй день преследует доктора с назойливыми попытками поговорить. — Жил же я как-то два года без тебя, значит могу, — Ватсон упрямо не смотрел на своего «воскресшего» друга. — Я понимаю, что ты зол, я понимаю, что виноват, но мне не оставили другого выбора… — начал в очередной раз детектив, но тут тут же был прерван. Джон понял, что его попытки игнорировать Холмса настолько же безуспешны, как и попытки объяснить курящему гипертонику, что тому необходимо оставить сигареты в прошлом. Так что он раз и навсегда решил расставить все точки над «i». — Я не хочу снова это слушать. Я не зол, Шерлок. У меня не осталось уже никаких эмоций. Представь, ты полностью ломаешь свою жизнь на войне, мозг перестраивается настолько, что мирная жизнь кажется адом, но после ты получаешь ранение, и я тебя запихивают в мир, где люди боятся повышения цен, а не того, что в тебя может в любую секунду прилететь снаряд. Неудивительно, что я с таким энтузиазмом вписался в твою рутину. Вечная опасность и нескончаемые всплески адреналина были мне жизненно необходимы. И вот ты вроде бы находишь своей душе новое применение, снова видишь смысл в жизни и начинаешь чувствовать подобие счастья. А потом самый дорогой тебе человек, которому ты обязан был своим желанием жить, лишает себя жизни. Совершает чертов суицид. Самое страшное, что только может случиться с человеком, которым ты дорожишь. Представил? А мне, радость-то какая, и представлять не надо. Я встал на ноги. Кое-как но встал. У меня есть Локетт и хорошая работа. Больше мне ничего и никого не надо, — Ватсон это проговорил ледяным тоном. Не как прошлом во время их ссор, когда он мог то сорваться на крик, то снова перейти на шепот. Всё изменилось. Изменился и Джон. — Поэтому, Шерлок, будь добр, оставь меня в покое. Я искренне желаю тебе всего наилучшего. — Но мы не можем так разойтись после всего, что между нами было! — между его бровями залегла складка, а взгляд выражал сосредоточение как при разгадке какого-то непростого дела. «Забавно, что он сам, не зная того, использовал самую клишированную из второсортных любовных драм» — подумал Джон и невольно усмехнулся. А на губах появилась улыбка, причиной которой впервые за два года была не Локетт, а человек. Самый назойливый, упрямый и невыносимый человек в мире, которого он ненавидел всей душой. И именно из-за него Ватсон сейчас улыбнулся. Кажется, всё-таки его психика не выдержала, и он сошел с ума. — Что в этом смешного? — нахмурился Холмс. — Ничего, Шерлок, ничего. Нам с Локетт пора. Надеюсь, у тебя всё будет в порядке. До свидания.

***

Стоило ли полагать, что Холмс оставит его в покое? Надежда, конечно, была, но она не оправдалась. Он выяснил время, когда Джон выгуливал Локетт, и почти всегда присоединялся к ним, Бог знает как, всегда предугадывая маршрут, который Ватсон выбирал. Первые прогулки Джон всё ещё пытался его игнорировать, Шерлок же то играл, то тренировал Локетт, иногда рассказывал о новых делах в Скотланд-Ярде, и изредка об отдельных моментах, которые произошли за эти два года. И когда он касался тем, связанных с произошедшим во время его отсутствие, в его голосе появлялось то, чего там никогда не бывало раньше. Горечь, боль и надлом. И тогда Ватсон понял, что Холмс тоже изменился. Что-то внутри их обоих было сломано, и на во время этих разговоров, оно отчаянно пыталось восстановиться. И на удивление восстанавливалось. Доктор пытался пропускать мимо ушей россказни друга, но делал это настолько плохо, что, казалось, даже Локетт насмехалась над ним, громко фыркая, когда Ватсон отводил взгляд в противоположную от Шерлока сторону. Он устал от этой борьбы внутри себя. Он пытался отстраниться от Шерлока, но внутри всё протестовало против этого, да и сам детектив не давал о себе забыть, появляясь рядом чуть ли не каждый день. И Джон опустил вечный контроль над собой и пустил всё на самотёк. Ему всегда было ужасно интересно разговаривать с Шерлоком, да и просто слушать его. И он начал вновь как и раньше внимать каждое слово. Спустя месяц молчания со своей стороны начал задавать вопросы и просил утончить что-либо, если в голове не складывалась полная картина. Холмс в такие моменты светился ярче рождественской ёлки. И Джон, пытавшийся продолжать его ненавидеть, с треском проваливал свою миссию.

***

Джон проснулся от того, что Локетт топталась по его груди и вылизывала ему лицо. Он посмотрел на время, часы показывали 6 утра. — Локетт, господи! Шесть утра! Воскресенье! Она весело залаяла из-за того, что хозяин наконец проснулся, и начала зубами стягивать одеяло. Смирившись с тем, что больше ему поспать не дадут, по назойливости он напоминала одного их общего знакомого, он встал с кровати и пошёл умываться. Выйдя из ванной, он увидел, что Локетт уже бегала на месте вокруг себя около двери. — Иду я, иду, — Джон слишком её любил, чтобы поругаться на то, что в половину седьмого утра ему пришлось выходить с ней гулять. Он вышел в их излюбленный парк, вокруг небольшого озера был десяток лавочек. И на одной из лавочек сидел никто иной как Шерлок Холмс. Локетт со скоростью света помчалась к нему, взяла зубами палку, и виляя хвостом, остановилась около его лавки, выпустила изо рта палку и застыла в ожидании. На сосредоточенном лице детектива скользнула улыбка, он взял палку и кинул её в противоположную сторону от Джона. — Ты чего в такую рань вышел? — в целом от его друга можно было ожидать увидеть в парке и в три часа ночи, но после и во время напряженного дела. Но на сколько Ватсон знал, дела не было, а потому присутствие Холмса вызвало вопросы. — Мне надо было подумать, — смотря в сторону Локетт, произнес Шерлок. Вид у него был загруженный. — Что-то случилось? — равнодушно спросил Джон, хотя внутри появилось беспокойство. — Майкрофт. — ответил Холмс, и это всё объяснило. Они провели в молчании следующие полчаса, по очереди кидая Локетт палку, пока Шерлок вдруг не продолжил: — Ты в курсе, что Грег и Майкрофт вместе? Джон рассмеялся. Впервые за очень долгое время, он искренне хохотал до выступивших на глазах слёз. — Да, Шерлок, я был в курсе. И даже не знаю, что меня забавляет больше, твоя реакция на это событие или то, что оказался в таком шоке, что аж впервые правильно назвал имя Грега. — Они совершенно не подходят к друг другу, — Шерлок напоминал ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. — Да почему? Я бы сказал, что они дополняют друг друга. Холмс посмотрел на него, будто бы тот произнес самую несусветную глупость в мире: — Нет. С Майкрофтом невозможно ужиться. Да с ним даже разговаривать невозможно. Да с ним в одной комнате находиться невыносимо. Скажи, Локетт, — только что подбежавшая собака весело тявкнула и сделала круг вокруг себя, — Вот даже она это понимает. — Я думаю ты просто ревнуешь, — усмехнулся Джон. — Лейстрейда? — настолько комичного выражения лица у детектива Джон ещё не видел. — Майкрофта, идиот, — снова рассмеялся доктор. — Ты привык, что ты у него всегда на первом месте, что по любому твоему зову он тебе поможет, хоть может и поворчит для вида. А тут кто-то занимает твоё нагретое место. — Да сдался мне этот Майкрофт, — Шерлок скрестил руки и закинул ногу на ногу. Всё его тело противилось происходящему диалогу. — Он тебя любит Шерлок. И ты его тоже, как бы ты не пытался доказать обратное. И его отношения с Грегом никак не повлияют на гиперопеку от твоего братца. Хотя может тебе всё-таки повезёт, и под влиянием Лейстрейда он перестанет ставить прослушки и скрытые камеры на Бейкер-стрит. Хотя я бы на твоем месте особо не надеялся. Шерлок усмехнулся: — Ты же в курсе, что у тебя во дворе тоже скрытая камера? И я почти со стопроцентной уверенностью заявляю, что дома есть прослушки. — Теперь да. Что ж, наверное, я могу гордиться тем, что мои невероятно увлекательные диалоги с Локетт есть у представительства власти Англии. — Теперь можно считать, что ими владеет и представительство Скотланд-Ярда. — Занимательно, — Джон посмотрел на Шерлока, и они в голос рассмеялись. Лёд внутри доктора давно дал трещину. А сейчас он бессовестно начал таять, обезоруживая поломанное сердце.

***

— В очередную прогулку они забрели в переулок, от которого вела до боли знакомая дорога на Бейкер-стрит, до куда они и дошли. Сердце сжалось. Все чувства, после утраты Шерлока, мигом вспыхнули. Джон сел на крыльцо, и погладил Локетт, которая почувствовав настроение хозяина, притихла и положила голову к нему на колени. Виски сдавило резкой болью, и Джон судорожно выдохнул. Холмс опустился рядом, в своем неизменном пальто и классических брюках он абсолютно несуразно выглядел, сидя на ступеньках. Вечерело. Людей на улице, на удивление, практически не было. Проезжали машины, поднимая клубы пыли в воздух, начали загораться вывески магазинов и уличные фонари. Никто не решался нарушить тишину. — Господи, мальчики! Вы чего расселись на крыльце, а внутрь не заходите? Локетт, моя дорогая девочка, надо было тебе полаять, чтобы я тебя услышала и загнала этих двоих в дом! — миссис Хадсон, не принимая возражений затащила их на кухню и налила по кружке чая. Миссис Хадсон отчитала их за то, что они редко звонят и совершенно не заходят к ней в гости. Она поделилась последними сплетнями и втянула их в оживлению беседу, касаемо убийства, случившегося неделей ранее. Шерлок же тут же завелся, начав объяснять, почему оно не стоит никакого внимания. Джон высказался по поводу сомнительной причины смерти с медицинской точки зрения. И уже спустя полчаса словно исчезли эти два года. Словно всё было по-старому. И Джон, признавая проигрыш в своей внутренней борьбы против Шерлока, понял, что единственное, чего он хочет, это снова поселиться здесь, болтать по вечерам с миссис Хадсон и переодически выходить на дела с Холмсом. — Миссис Хадсон, а почему у вас нет новых жильцов? — вдруг поинтересовался Шерлок. — Зачем мне новые, когда у меня есть старые? — миролюбиво поинтересовалась она. — Но мы же у вас не живем? — Холмс был явно озадачен. — Ох, это лишь вопрос времени, мой дорогой, — подмигнула она. — Но… — Я не гениальный детектив, Шерлок, — она с любовью погладила его по голове, — но и живу уже далеко не один десяток. И за это время я тоже научилась видеть то, что скрыто от взора других. Когда они вдоволь наговорились, наверстав всё упущенное время, Джон и Шерлок, распрощались с горячо любимой ими обоими миссис Хадсон и снова побрели по улицам Лондона. — А где ты живешь? Я почему-то думал, что ты вернулся на Бейкер-стрит. — Майкрофт поселил меня неподалеку от себя с какой-то сиделкой, чтобы мне ставили капельницы, как я только вернулся. Так что сначала я не был не в состоянии физически, а потом морально, — произнес задумчиво детектив. — Почему? — Джон остановился и уставился на Шерлока, пытаясь прочитать на его лице хоть какой-то ответ. Вопросов было слишком много, — Только не лги мне. Если не хочешь отвечать, лучше тогда вообще не говори. — Джон, я клянусь, что больше никогда тебе не совру, ни для дела, ни для эксперимента, ни для шутки. Я просто не смог вернуться на нашу квартиру без тебя. Я всегда был старался не давать овладевать эмоциям своим разумом. И уж тем более не давать им предпринимать за меня какие-либо решения. Но за эти два года я понял, что разум и эмоции — это единое целое, которое определяет человека и его действия. Слова Шерлока заставили задуматься Джона, который два года занимался тем, что закапывал внутри себя все свои чувства и переживания, пользуясь исключительно холодным разумом: — Ты не думаешь, что они, эмоции, делают нас слабее? Я всегда полагал, что ты из этого расчета оставлял свой ум без влияния чувств. — Я был идиотом, когда думал, что на меня не влияют чувства. Да, я не любил скучные дела от Скотланд-Ярда, но брал их, чтобы впечатлить своего нового друга. Я ненавидел дела от Майкрофта, но всегда знал, что они долгие и запутанные, а это значило, что мы могли бы подольше вместе над ними поработать. Меня увлекал мозг Мориарти, но когда ты попал из-за него в опасность, это увлечение заменила ярая ненависть. Я думал, что умру, когда ходил на миссии эти два года, и в самые тяжелые моменты, когда я был готов сдаться, я снова начинал бороться, зная, что ты меня уже никогда не простишь, если я окончательно умру. То, что я игнорировал наличие своих эмоций, совершенно не значит, что я был свободен от них. По-настоящему свободен я сейчас. Когда честен с собой и с теми, кто мне дорог. Я знаю, что не заслуживаю прощения. Я его и не прошу. Я прошу лишь позволить мне быть рядом. Не потому что мы соседи, не потому что нужно раскрыть дело, а просто быть хотя очень небольшой, но частью твоей жизни, — Шерлок проговорил это на одном дыхании, как не сводя глаз с Джона, сердце которого стучало с такой скоростью, что норовило выпрыгнуть из груди. Ватсон прислонил свои ладони к лицу, пытаясь осознать всё, что произнес Холмс. — К черту это всё, иди сюда, — Джон притянул к себе Шерлока и заключил в крепкие объятия. Холмс уткнулся носом в макушку Ватсона и неуверенно обхватил того руками. Доктор ощущал бьющееся сердце детектива, чувствовал его руки на своей спине, и мир словно застыл. Лёд в душе доктора окончательно оттаял, оставил после себя цунами из нахлынувших чувств. Всё казалось таким не важным, казалось, что кроме них двоих на плате не больше никого не существует. — Ты действительно идиот, если думаешь, что я тебя не простил ещё в первый же день после твоего возвращения, — сказал Джон куда в шею. — Ты со мной не разговаривал несколько недель! — возмущенно произнес Шерлок, отстраняясь и заглядывая доктору в глаза. — Я думал, что если я буду тебя игнорировать, то, во-первых, ты от меня отстанешь, а, во-вторых, я не буду нуждаться в тебе. Оба вывода оказались ошибочными, — усмехнулся Джон, всё ещё держа свои руки на Шерлоке. — Джон, ты позволишь мне быть рядом с тобой? — Я тебе не позволю быть без меня. Локетт радостно гавкнула и начала намывать круги вокруг мужичин, виляя хвостом. — Да и Локетт уже слишком привязалась в тебе, не могу же я её лишать такой возможности, как гулянки с тобой.

***

Уже месяц живя с Холмсом на Бейкер-стрит, Джон чувствовал бесконечное спокойствие и неизмеримое счастье. Всё встало на круги своя. Однако их отношения изменились. Шерлок, словно проверяя границы дозволенного, постоянно садился ближе, мог заснуть на плече доктора, часто заходил в его комнату. Джон же изучал поведение своего друга и свою реакцию на его действия. Он ошибочно полагал, что их внезапные желания прикоснуться до друг друга и постоянное сокращение дистанции происходят из-за долгой разлуки. Но наверстать упущенное не получалось ни совместно раскрытыми делами, ни прогулками с Локетт, ни бесконечными разговорами. Постоянно хотелось ещё. И это было странно, потому Джону казалось, словно от него что-то ускользает. В один из вечеров, Джон готовил ужин, когда Шерлок вдруг подошел и сказал: — Мне тебя не хватает. Я не могу из-за этого думать. И я не знаю, что с этим делать. — Ха, по-моему мою роль в расследованиях заменила Локетт. Она весело тебе поддакивает свои лаем на все твои выводы. Но если хочешь, то можем вместе посидеть над твоим новым делом, хотя боюсь от меня не будет больше толку, чем от Локетт. Локетт, услышав свою кличку, радостно гавкнула. — Хочу. Но я не об этом, — Шерлок подошёл настолько близко, что Джон почувствовал его дыхание, — Тебе комфортен тактильный контакт с моей стороны? — Да, — Джон тут почувствовал ладони на своей спине, от чего по всему телу пробежались мурашки. Шерлок провелся носом по линии волос за ухом Джона, из-за чего тот шумно вдохнул. — Можно я кое-что попробую? — зрачки детектива полностью затопили голубую радужку, атмосфера вокруг накалилось. — Д-да, — охрипшим голосом сказал доктор. Шерлок, дождавшись ответа, запустил свои руки в волосы Джона и с жадностью его поцеловал. Ватсон тут же ответил и перехватил на себя инициативу, пока не почувствовал под своей футболкой прохладные ладони и не начал плавиться от этих прикосновений. Они вкладывали в этой поцелуй всё не высказанное за эти годы, и отвечали друг другу настолько отчаянно, будто спустя минуту им пришлось бы претерпеть вечную разлуку. Начало пахнуть горелым, и Джон, первый опомнившись, оторвался от Шерлока и тут же выключил плиту. — Вот черт! Шерлок в задумчивости закусил губу: — Вот теперь я понял, чего мне не хватало. Весьма неожиданное и интересное наблюдение. Но как будто бы не хватает практики для того, чтобы удовлетвориться в результате. — Согласен, практики определённо не хватило. Я готов отложить все дела, чтобы продолжить данный эксперимент, — задумчиво произнес Джон, подходя вплотную к Холмсу. — Боюсь, на него уйдет не один год. — Готов отдать на него всю свою жизнь. — Великолепно, тогда приступим.