Фантастический фейерверк „Пламя огня и льда"»

Утро наступило слишком быстро. Лилит почти не спала. Сон приходил обрывками — тяжёлыми, вязкими, словно кто-то нарочно не давал мыслям сложиться до конца. Она снова и снова возвращалась к одному и тому же ощущению: поцелуй, резкий, неправильный — и пугающе приятный. Это злило больше всего. Не сам поступок. А то, что он отозвался. Она сидела на краю кровати, сжав пальцы в замок, и смотрела в пустоту. В голове всё ещё стояло это странное чувство — будто мысль не до конца принадлежит ей. Будто решение формируется где-то рядом, а не внутри. "Мне не может нравиться Теодор Нотт." Логично. Холодно. Очевидно. И всё же где-то глубже появлялось другое — тихое, настойчивое: "он был рядом правильно." Это жгло изнутри сильнее любого заклинания. "Мне никто не приказывал", — повторяла она себе упрямо.- "Я не была под Империусом. Я могла отступить. Я не отступила." И это не отменялось ни атмосферой зала, ни словами Теодора, ни странным ощущением смещения в голове. Всё это — объяснения. Но не оправдания. Лилит резко встала, словно могла вытряхнуть это ощущение движением. Стыд накрывал все сильнее. "Я должна сказать Фреду", — решила она твёрдо, уже зная: после этого разговора ничего не будет прежним. Она вышла из спальни рано, когда коридоры ещё были полупустыми. Камень под ногами казался холоднее обычного. Каждый шаг отдавался в голове пульсацией. — Лилит? Голос остановил её резко. Драко стоял у окна, в мантии, небрежно наброшенной на плечи. Он смотрел на неё секунду — и этого было достаточно. Его взгляд изменился. — Ты выглядишь… нехорошо, — сказал он без насмешки. — Что случилось? — Ничего, — автоматически ответила она и тут же поняла: это прозвучало фальшиво. Он сделал шаг ближе. — Лилит… — голос стал тише. — Помнишь, что я сказал: «Я не брошу тебя. Какой бы путь ты ни выбрала — я буду рядом». Это правда. Она открыла рот — и не смогла сказать ни слова. Слёзы появились неожиданно. Не истерично, не громко — просто одна, потом вторая. Лилит резко отвернулась, но было поздно. Драко замер. — Я не понимаю, что со мной происходит, — сказала она наконец, глухо. — И это пугает. Они ушли в нишу между колоннами, туда, где их никто не мог услышать. Драко не перебивал. Просто слушал. Она рассказала всё. Про странные вещи, которые с ней происходят, про Теодора. Про ощущение, будто мысли… подталкивают. — Это похоже на «Империус», — сказала она тихо. — Но я знаю, что это не он. И всё равно… как будто что-то вмешивается. Я знаю, свой выбор — и всё равно мне кажется, что я ошибаюсь, отказываясь. Она посмотрела на брата — растерянно, почти по-детски. — Со мной что-то сделали? Драко ответил не сразу. Его лицо было напряжённым, но не испуганным. — Я тебе верю, — сказал он твёрдо. Лилит выдохнула — резко, словно до этого не дышала. — Я подумал о Снейпе, — продолжил Драко. — Он разбирается— — Нет, — резко перебила она. — Нет. Он слишком близко к отцу. И к… системе. Я ему не доверяю. Драко кивнул. Он посмотрел в сторону, будто взвешивая что-то. — У меня есть другой вариант, — произнёс он наконец. — … тебе придётся довериться мне. Лилит посмотрела ему в глаза. — Я и так тебе доверяю, — сказала она без колебаний. — Ты — единственный, кому я могу сказать это вслух. Драко слегка усмехнулся — без привычной язвительности. — Тогда слушай меня внимательно. Он понизил голос. — Ничего не делай сама. Ни шагу. Ни решения. Пока я не разберусь, что именно происходит. Он сделал паузу. — И не вини себя. Если кто-то полез в твою голову — это не слабость. Это объявление войны. Лилит кивнула. Внутри всё ещё было тяжело — но впервые за утро не пусто. — Спасибо, — сказала она тихо. Драко выпрямился. — Мы Малфои, — холодно произнёс он. — И если кто-то решил сыграть с тобой… значит, он забыл, что мы не играем в одиночку. Лилит смотрела ему вслед, когда он уходил, и впервые с ночи почувствовала не страх — а решимость. Хогвартс просыпался медленно, будто неохотно. Каменные стены ещё хранили ночной холод, а двор был почти пуст — лишь редкие студенты спешили на завтрак, не замечая ни серого неба, ни тонкого инея на плитах. Лилит шла через арку, кутаясь в мантию, и чувствовала, как каждый шаг даётся тяжелее предыдущего. Разговор с Драко всё ещё звучал в голове, словно отголосок — его голос, твёрдый и спокойный, его обещание разобраться. Это придавало опору, но не снимало главного. Вины. Стыд не уходил. Он сидел глубоко, неподвижно, и от этого становилось только хуже. Потому что, как бы она ни пыталась найти объяснение произошедшему, одно оставалось неизменным: Фред ничего не знал. И не заслуживал этого. Она уже видела его издалека. Фред стоял у выхода во двор, прислонившись к каменной стене, словно ждал её так же естественно, как всегда. Утренний свет ложился на его лицо мягко, подчёркивая знакомые черты — и от этого сердце сжалось ещё сильнее. Он заметил её сразу. Его взгляд, как и всегда — открытым, тёплым, внимательным. В нём не было ни тени сомнения, ни настороженности. Только радость от того, что она пришла. — Привет, — сказал он легко. — Я как раз думал, увижу тебя или нет… Он сделал шаг навстречу, привычно наклонился чуть ближе — не касаясь, но уже рядом. — Как прошёл вечер? — спросил он мягко. — Ты… в порядке? Вот здесь. Вот именно здесь ей стало хуже всего. Потому что в его голосе не было подозрений. Не было ревности. Не было требований. Только забота. Только любовь, которая не просит доказательств. Лилит остановилась. На мгновение ей захотелось солгать. Совсем чуть-чуть. Сказать «нормально». Сказать «ничего важного». Сохранить это утро, этот взгляд, эту улыбку. Но она уже решила. — Фред… — сказала она тихо. Вдруг из тени каменной арки показался Теодор высокий, холодный, как всегда уверенный в себе.. Он не спешил, его взгляд застывал на Лилит с той же проницательной точностью, что и на вечере. -Интересно наблюдать, как сердце и разум ссорятся, а последствия остаются неизбежными.- голос был ровным, спокойным, но в словах звучала двусмысленность, словно он держал в руках карту, где каждая фраза — ход. Фред нахмурился, не понимая: - Лилит… ? — спросил он, игнорируя Нотта и возвращая внимание любимой к себе, полный доверия к ней, полностью уверенный, что она ему ничего не скрывает. Лилит ощутила, как её сердце дрогнуло. Её руки сжались в кулаки.Стыд, вина, и страх причинить боль Фреду - всё смешалось. - Фред… - начала она тихо, но слова застряли в горле. Стыд сжимал её голос. - Вчера когда мы целовались ты была более смелее- как будто сказал спокойно нотт, но для них показалось, что в этот момент прогремел гром. Тишина упала мгновенно, как будто сама гора камней навалилась на сердце Фреда. Его глаза расширились, губы чуть приоткрылись, но он не двинулся, словно боясь, что движение разрушит то, что ещё можно спасти. - Что? - его голос сдавился, дрожь пробежала по нему, но он старался оставаться собранным. - … это… как? Повтори, не смей так врать - фред грозно направился к Теодору, он хотел вытрясти с него правду, ведь то что он говорит не правда. Лилит встала впереди его и слова застревали Потому что каждое из них было ножом. - это правда. Вчера вечером… я поцеловалась с Теодором Ноттом. Тишина. Не взрыв. Не крик. Не резкое движение. Тишина - густая, тяжёлая, почти физическая. Фред моргнул. Один раз. Второй. - Ты… что? - тихо переспросил он. Лилит подняла на него взгляд. Глаза блестели - не от слёз ещё, а от напряжения. - Я поцеловалась с ним, - повторила она. - Это было… - она сглотнула, - это было неправильно. И я ненавижу себя за это. Фред смотрел на неё так, будто она сказала что-то, что его мозг ещё не успел принять. - Ты… - он замолчал, провёл рукой по лицу. - Ты серьёзно? Она кивнула. - Я не хотела. Но это произошло… - голос сорвался, - Но этого достаточно, чтобы я чувствовала себя предательницей. Он отступил на шаг. Совсем немного - но Лилит почувствовала это сильнее любого заклинания. - Ты сказала… поцеловалась, - медленно произнёс он. - - Да, - сразу ответила она. - Только это. И если бы можно было стереть этот момент - я бы отдала что угодно. Фред отвернулся. Он смотрел куда-то поверх двора, на башни, на небо — но Лилит видела, как напряглась его спина. - И тебе… понравилось? - спросил он, не оборачиваясь. Вот он. Самый страшный вопрос. Лилит закрыла глаза. - Мне понравилось ощущение, - честно сказала она. - Секунду. Не он. Не выбор. А иллюзия… будто всё стало проще. Фред резко выдохнул. Как будто получил удар в грудь. - Проще, - повторил он тихо. Он обернулся. Его улыбки больше не было. Но и злости не было. Было что-то хуже - боль человека, который не умеет защищаться от такого. - Значит, со мной сложно, - сказал он. - А с ним - проще. - Нет! - Лилит шагнула к нему. - Фред, нет. С тобой - по-настоящему. А это… это было ошибкой. Грязной. Моей. Её голос дрогнул. - Я пришла сказать тебе, потому что ты не заслуживаешь лжи. Даже если после этого ты не захочешь меня видеть. Он смотрел на неё долго. - Ты понимаешь, - наконец сказал он, - что я бы никогда… - он замолчал, покачал головой. - Я даже не думал, что могу тебя потерять вот так. Мне нужно… немного времени. Он посмотрел на неё ещё раз — долго, внимательно. И в этом взгляде не было злости. Была усталость. - Ты была честна, - тихо добавил он. - И я это ценю. Правда. Просто… честность тоже может ломать. Он отвернулся первым. Лилит стояла, не двигаясь, пока его шаги не растворились в утреннем шуме Хогвартса. Она не плакала. Слёзы пришли позже - когда уже некому было их видеть. С того дня всё стало другим. Фред больше не ждал её у выхода во двор. Не искал взглядом в Большом зале. Не подходил «случайно» между парами, не задерживался рядом дольше, чем требовала вежливость. Он не избегал — и именно это было самым болезненным. Если они пересекались, он кивал. Улыбался — той самой привычной, открытой улыбкой, которую знали все. Но она больше не была для неё. Она была для мира. Он разговаривал с ней спокойно. Вежливо. Честно. Как с человеком, которого уважают. Не как с тем, кого любят. Иногда он даже спрашивал, как у неё дела. Коротко. Без продолжения. И никогда — без необходимости. И в этом было что-то окончательно разрушительное. Лилит ловила себя на том, что ждёт вспышки. Взрыва. Обвинений. Хоть чего-нибудь, за что можно было бы зацепиться и сказать: вот, теперь всё ясно. Вот теперь он злится. Вот теперь он ушёл. Но Фред не давал ей этого. Он оставил между ними пространство — тихое, аккуратное, непробиваемое. И в этом пространстве боль не утихала, а только становилась чище. Острее. Настоящее. Иногда ей казалось, что если бы он закричал, ударил словами, отвернулся демонстративно — было бы легче. Если бы сказал: «Ты всё разрушила» — она бы согласилась. Если бы сказал: «Мне больно» — она бы осталась. Но он продолжал быть добрым. Продолжал быть тем самым Фредом Уизли, которого невозможно ненавидеть — даже когда он уходит. И однажды Лилит поняла самое страшное: он не наказывал её, он просто учился жить без неё. И это было хуже любого прощания.