Фантастический фейерверк „Пламя огня и льда"»

Утро в Хогвартсе началось не с сов, а с шепота. Когда Лилит вошла в Большой зал, за ней потянулась волна взгляда. Кто-то замолчал с куском тоста во рту, кто-то откровенно уставился. Панси уронила ложку. Даже Крэбб с Гойлом, как по команде, повернули головы. Она прошла к слизеринскому столу, не ускоряя шаг. Внутри всё сжималось, но на лице была идеальная маска. Та, которую учила надевать мать. Где-то на другом конце зала Фред уже сидел между Джорджем и Ли Джорданом, жуя яблоко с таким видом, будто ничего не произошло. Но Лилит уловила едва заметную искру в его взгляде, когда их глаза встретились. Сова приземлилась перед ней. Бледный пергамент, тёмно-зелёная лента. Она сразу узнала почерк — резкий, угловатый. Люциус. Судорожно развязав письмо, она скользнула глазами по строкам. «Лилит. Ты позоришь род Малфоев. Если ты не прекратишь это фарс с Уизли — ты больше не дочь этой семьи. Твой выбор: кровь или позор. —Люциус Малфой» Второй конверт — без герба, но запах лаванды и чернил был узнаваем с детства. Мама.Нарцисса. Рука дрогнула. Это письмо было короче. «Доченька. Я не могу противостоять твоему отцу. Но, если ты сделаешь правильный выбор — мы забудем всё. Ты же знаешь, любовь к семье — это обязанность. Ты не должна разрушать нашу кровь из-за мимолётного чувства. Ты всё ещё можешь вернуться. — Мама» Лилит чувствовала, как мир вокруг затихает. Даже скрежет ножей по тарелкам — будто стал далёким. Рядом шептались слизеринцы. —Говорят, она ночевала за пределами спальни. - С Уизли? —Позорище... С другой стороны зала, в это же утро, Фред читал своё письмо. Оно было написано аккуратным, заботливым, но тревожным почерком миссис Уизли. «Фред. Ты всегда был безрассудным, но сейчас ты играешь с огнём. Малфои — это не те, с кем строят будущее. Они высокомерны, опасны, отравлены своей гордостью. Я не хочу, чтобы ты страдал. Эта девочка — она не для тебя. Пожалуйста. Подумай. —Мама» Он дочитал и тихо сложил письмо. Джордж уже читал по лицу брата, и, ничего неспрашивая, просто сжал его плечо. Фред поднялся. И пошёл. Прямо к слизеринскому столу. Грохот вилок. Визгливо всхлипнула Дафна. Панси чуть не опрокинула чайник. Лилит сидела с прямой спиной, не поворачиваясь, но уже знала — он идёт. —Привет, принцесса, — сказал Фред, остановившись за её спиной. — Говорят, нас обсуждают. Она медленно поднялась. Вся Великолепная Слизеринская Лилит. И прошептала: - Они прислали письма. —Я тоже получил, — кивнул он. — Предлагают разорвать все связи. — И что ты выбрал? — Я выбираю тебя. Она впервые улыбнулась прямо в зале. Медленно и с вызовом. — Тогда пошли отсюда. Пока я не передумала. Фред протянул ей руку. И на глазах у всего Хогвартса Лилит Малфой — слизеринка, наследница рода, воплощение холодного достоинства — взяла за руку Фреда Уизли, рыжего шутника из бедной семьи, и шагнула с ним прочь от столов, от взглядов, от прошлого. Они ушли вместе. И никто не осмелился их остановить. Они молча шли по коридору, освещённому мягким светом зачарованных факелов. Мимо проскользнул Полтергейст Пивз, запел что-то непристойное про «Малфоев и ухи в форме жаб», но никто из них не обратил внимания. Лилит первой нарушила молчание: — Знаешь, это безумие. Я выбрала тебя... вместо всего. Вместо дома. Вместо семьи. Фред усмехнулся: —Я польщён. Обычно меня выбирают вместо скучного обеда или наказания у Снейпа. Но это — новое достижение. Лилит фыркнула, но глаза её оставались серьёзными. —Я боюсь. —А я — рыжий. У всех свои недостатки. Она остановилась и посмотрела на него пристально: —Ты правда не сомневаешься? Ни на секунду? —Конечно, сомневаюсь. Постоянно. — Фред пожал плечами. — Я ведь влюбился в Малфой. Это как влюбиться в дракона и надеяться, что он научится мурлыкать. Она удивлённо посмотрела на него: —Ты... сказал "влюбился"? —Ага. Прямо вот так. Не "понравилась", не "вдохновила на очередную дурацкую конфету", а по-настоящему. Он шагнул ближе. —Я люблю, как ты злишься. Как щуришь глаза, когда думаешь, что я несу чушь. Люблю, как ты защищаешь брата — даже когда он сам не заслуживает этого. Люблю, как ты читаешь, будто от этого зависит судьба мира. И,самое странное… люблю, что ты — ты. Даже если ты Малфой. Даже если ты не умеешь шутить. —Я умею! — возмутилась она. —Правда? Ну-ка, попробуй. —…ты. Фред рассмеялся: —Это было оскорбительно, но с неожиданной комедийной подачей. Уже лучше. —Я серьёзно, Фред. Я не знаю, как жить... без этого щита. Без фамилии. Без маски. —Так не снимай её всю сразу. — Он мягко взял её за руку. — Просто... позволь мне быть рядом, пока ты учишься жить без неё. Он замолчал, глаза снова стали серьёзными: —Я тоже получил письмо. Мама думает, что ты разрушишь мне жизнь. Что Малфои не умеют любить. Лилит вздрогнула. Но он сжал её пальцы: — Но она ошибается. Потому что я вижу, как ты любишь. Пока что — по - своему. Осторожно. Как будто боишься, что любовь — это яд. А я хочу показать тебе, что это — противоядие. Она подняла глаза. В них впервые не было ни холода, ни страха — только тишина, глубокая и ясная, как гладь озера. —Я никогда никого не любила, Фред. Ты... первый. - Она замолчала, будто не решаясь сказать больше. — И я не знаю, что со мной будет, если это закончится. Он наклонился ближе. — Я не уйду. —Поклянись. — Клянусь своими ушами, конфетами, метлой и... сердцем, — прошептал он. Лилит тихо рассмеялась. — Что, даже метлой? —Особенно метлой. Это серьёзно. Она чуть приподнялась на цыпочки. —Тогда... молчи. И поцеловала его. Это не был кинематографичный поцелуй на фоне взрыва. Не было музыки, не было света. Только он и она. Слишком разные, чтобы быть вместе. И слишком настоящие, чтобы быть врозь. Фред обнял её, прижал крепче, будто боялся, что она исчезнет. Лилит провела пальцами по его щеке, медленно отстраняясь, но оставаясь рядом. — Если кто-нибудь скажет, что Уизли и Малфой — это бред... — начала она. —Мы просто скажем: "Бред, но работает", — закончил Фред и поцеловал её снова.