Russian girl

После того ужина что-то изменилось. Катя не могла объяснить это словами — скорее почувствовала. Дом перестал быть чужим. Комната перестала быть бежевой тюремной камерой. Даже английское небо, серое и унылое, вдруг стало просто... небом. Не чужим. Просто другим. И ещё — у неё был Тофик. Рыжий, наглый, с мордой демона и характером папы римского. Кот спал на её подушке, ел из её тарелки (даже когда она не давала), и смотрел на мир с таким видом, будто весь этот остров принадлежал ему по праву рождения. Катя подозревала, что так оно и было. — Тофик, ты философ? — спросила она однажды, когда кот устроился на подоконнике и наблюдал за птицами с видом Будды. Тофик чихнул. Это явно было «я выше этого». — Ты просто кот, который умеет смотреть на мир свысока. Тофик повернул голову, посмотрел на неё и мяукнул. Катя поклялась бы, что это было «а ты разве нет?». — Я стараюсь, — вздохнула она. Лили приехала через три дня. Катя сидела на качелях в парке, слушала музыку- и смотрела, как Тофик гоняет бабочек. Кот, который обычно вёл себя как уставший от жизни профессор, при виде бабочек превращался в маленького тигра. Это было и смешно, и немного страшно. — Катя! Она обернулась. Лили бежала по тропинке, размахивая руками, рыжие волосы развевались на ветру. За ней шла Джинни — спокойно, с улыбкой. — Привет! — Лили подбежала, запыхавшись. — Можно с тобой? — Ты уже здесь, — усмехнулась Катя. — Я хотела спросить разрешения. — Ты его получила. Лили просияла и плюхнулась на соседние качели. Тофик, заметив её, прекратил охоту на бабочек, лениво подошёл и устроился рядом, подставив голову для почёсывания. — Тофик! — Лили обрадовалась, почесала его за ухом. — Как ты вырос! Кот прищурился с видом «я знаю, продолжай». — Он тебя запомнил, — заметила Катя. — Это не со всеми так. — А с кем не так? — С папой. Папа до сих пор не может с ним подружиться. Тофик съел его тапок на прошлой неделе. — Съел? — Левый. Правый оставил как предупреждение. — Предупреждение о чём? — Что папа — следующий. Лили рассмеялась. — Он похож на Джеймса, — сказала она. — Кто на кого похож? — Тофик на Джеймса. Такой же наглый и уверенный, что ему всё можно. Катя посмотрела на кота, потом на Лили. — Джеймс тоже ест тапки? — Нет, — Лили засмеялась. — Но он тоже смотрит на мир так, будто все вокруг — его подданные. — И много у него подданных? — О, — Лили закатила глаза. — Половина школы. Особенно девочки. — Девочки? — Ну да. Он же звезда квиддича, капитан команды, красавчик. Конечно, все по нему сохнут. — А он? — А он... — Лили поморщилась. — Он этим пользуется. Встречается с разными. Ни с кем серьёзно. Мама говорит, что он ищет себя. А я говорю, что он просто придурок. Катя усмехнулась. — Ты не любишь своего брата? — Люблю, — вздохнула Лили. — Но он невыносим. Представь себе человека, который уверен, что ему всё можно, и которому всё сходит с рук. Потому что он — Джеймс Поттер, сын самого Гарри Поттера, звезда квиддича, красавчик. — Звучит утомительно. — Это утомительно. Он меня бесит. Но он мой брат, поэтому я его терплю. — А он тебя? — Он меня любит. По-своему. Защищает, когда кто-то обижает. Но в остальном — мы враги. — Как Тофик и папа? — Хуже, — Лили засмеялась. — Тофик хотя бы не разговаривает. Катя рассмеялась. — А Альбус? — Альбус — другой. Он тихий, спокойный. Джеймс его подкалывает, но Альбус не обижается. Он просто... знает, кто он есть. Ему не нужно доказывать. — Это круто. — Это редкость в нашей семье. Они качались в тишине. Тофик охотился на кузнечика. — Лили, — Катя нарушила молчание. — А ты хочешь телефон? — Телефон? Маггловский? — Да. Мы с подружкой в России так общаемся. Быстрее, чем совы. И можно фоткать, и музыку слушать... — А родители разрешат? — Спросим. Джинни, которая сидела на скамейке и читала книгу, услышала их разговор. — Телефон? — переспросила она. — Мам, можно? — Лили посмотрела на неё щенячьими глазами. — Я подумаю, — сказала Джинни. — Это не запрещено, но... — Но? — Лили нахмурилась. — Но я не умею ими пользоваться, — призналась Джинни. — Придётся тебе объяснять. — Катя объяснит! Катя кивнула. — Я помогу. Джинни посмотрела на неё, улыбнулась. — Ладно. Пошли. Телефон купили в тот же день. Маленький, розовый, с чехлом в виде кота. — Почему кот? — спросила Лили, когда Катя настраивала ей всё. — Потому что Тофик. Будешь ему звонить. — А он ответит? — Мяукнет. Это лучше, чем некоторые люди. Лили прыснула. Катя установила приложения, показала, как писать сообщения, как звонить, как слушать музыку. — А что ты слушаешь? — спросила Лили. — Всё. От Гуфа до Егора Крида. — Кто это? — Русские музыканты. — Катя подумала и включила Гуфа — «Письмо домой». Лили послушала минуту. — Не понимаю слов. — А душа понимает? Лили закрыла глаза. — Кажется, да. — Тогда всё правильно. С того дня они переписывались постоянно. Лили оказалась весёлой, острой на язык и — Катя не ожидала — саркастичной. Лили: «Джеймс сегодня упал с метлы. Перед всей командой. Я чуть не умерла от смеха.» Катя: «Тофик одобряет.» Лили: «Передай ему, что я горжусь им.» Катя: «Он говорит, что ты должна гордиться собой. Ты его воспитала.» Лили: «Джеймс услышал, как я смеюсь, и спросил, с кем я переписываюсь. Я сказала, что с тобой. Он покраснел.» Катя: «Зачем ты ему сказала?» Лили: «Чтобы посмотреть на его реакцию. Он покраснел ещё сильнее. Это было красиво.» Катя: «Ты злая.» Лили: «Это семейное. ❤️» Катя не знала, что делать с этой информацией. Джеймс Поттер — ловелас, звезда школы, который меняет девочек как перчатки — краснеет, когда слышит её имя? Это было странно. И почему-то приятно. Хотя она себе в этом не признавалась. Лили приезжала почти каждый день. Они гуляли по Лондону — маггловскому, потому что Лили хотела узнать, как живут обычные люди. Катя показывала ей парки, магазины, кафе. Лили смотрела на всё с таким восторгом, будто попала в другой мир. — У нас в школе тоже есть магглорожденные, — говорила она. — Но они редко рассказывают о своей жизни. А мне интересно. — Почему? — Потому что это другой мир. Настоящий. Без магии. — Но с интернетом, — усмехнулась Катя. — И с музыкой. — И с музыкой, — подтвердила Лили. Они ходили на качели — это стало их ритуалом. Тофик всегда был с ними. Кот сидел под качелями и следил за происходящим с видом короля, которому подданные устроили представление. — Кать, — сказала Лили однажды, раскачиваясь. — А ты скучаешь по России? Катя задумалась. Скучает. Конечно, скучает. По Ленке, по Тимке, по Колдовстворецу, по бабушкиным пирожкам, по снегу, который в Подмосковье был настоящим, а не этой английской слякотью. Но сказать это вслух — значит признать, что здесь ей плохо. А здесь ей было не плохо. — Скучаю, — честно сказала она. — Но это нормально. Скучать по дому — это не значит не любить новый. — А ты полюбила новый? — Начинаю, — Катя посмотрела на Лили. — Ты помогаешь. Лили улыбнулась. — А Джеймс? — спросила она с хитринкой. — А что Джеймс? — Он помогает? — Откуда? — фыркнула Катя. — Он был один раз. И то вёл себя как павлин. — Зато теперь каждый раз спрашивает, как ты, — сказала Лили. Катя перестала качаться. — Что? — Ну, когда я с тобой встречаюсь. Или когда видит, что я пишу кому-то. Он спрашивает: «Это та русская? Что она там?» — Лили скопировала голос брата — высокомерный, но с ноткой любопытства. — И что ты отвечаешь? — Что твое сердце занято Кридом и что Тофик съел ещё один папин тапок. — Лили! — Что? Это правда! — она засмеялась. — А ещё он спрашивает, когда ты придёшь к нам. — Зачем? — Не знаю. Может, хочет похвастаться перед тобой. Или просто... не знаю. Он странный. — Странный — это мягко сказано, — буркнула Катя. — Ты ему нравишься, — сказала Лили. — С чего ты взяла? — Он на девочек вообще не смотрит. Вернее, смотрит, но не так. А на тебя смотрел. Весь вечер. — Может, потому что я странная? — Может, потому что ты интересная, — Лили пожала плечами. — Есть разница. — Он ловелас, Лили. Ему все нравятся. — Ему все нравятся, пока они ему не противоречат. А ты противоречила. Весь вечер. И он... — Лили задумалась. — Он заинтересовался. — Это пройдёт. — Ты уверена? — Уверена, — Катя посмотрела на Лили. — Такие, как он, не интересуются такими, как я. Я для них — экзотика. Новая игрушка. Понадобится — и забудет. Лили посмотрела на неё с уважением. — Ты жёсткая. — Я русская, — усмехнулась Катя. — Это синоним. Тофик, почувствовав смену настроения, подошёл и прыгнул ей на колени. Был он тяжёлым — килограмма четыре, не меньше. Но тёплым. — Ты что думаешь? — спросила Катя у кота. Тофик посмотрел на неё, потом на Лили, потом снова на неё. И чихнул. — Кот не одобряет, — перевела Лили. — Кот не одобряет, когда его тревожат, — поправила Катя. — А Джеймс... пусть спрашивает. Мне-то что. — Ничего, — согласилась Лили. — Совсем ничего. Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Альбус заглянул через неделю. Катя сидела на крыльце, пила чай и читала книгу по трансфигурации (английскую, надо было подготовиться к разнице в программе). Тофик спал у неё на коленях, свернувшись огромным рыжим клубком. — Привет, — раздался голос. Она подняла голову. Альбус стоял у калитки, чуть смущённый, с книгой в руках. — Привет, — Катя удивилась. — Ты один? — Да. Джеймс с друзьями, Скорпиус занят. А я... — он запнулся. — Я подумал, может, ты покажешь, что вы с Лили там исследуете. — Исследуем Англию, — усмехнулась Катя. — Маггловскую. — Это интересно. — Ты тоже хочешь телефон? — Нет, — Альбус улыбнулся. — У меня есть. Папа подарил. Но я им редко пользуюсь. — Почему? — Не с кем. Катя посмотрела на него. Альбус был не похож на Джеймса. Тихий, спокойный, без этой дурацкой самоуверенности. С ним было... легко. — Заходи, — сказала она. — Покажу. Они гуляли по району, потом по парку. Тофик шёл с ними, иногда забегая вперёд, чтобы проверить, не таится ли в кустах опасность. — Твой кот странный, — заметил Альбус. — Твой брат странный, — парировала Катя. — Это другое. Мой брат — странный, потому что хочет быть как папа. А твой кот — странный, потому что он сам по себе. — Тофик — лучший, — сказала Катя. — Он не пытается быть кем-то. Он просто есть. — Это круто. — Это кошачье. Альбус усмехнулся. Они сели на качели. Тофик устроился под ними, как обычно. — А ты не боишься? — спросил Альбус. — Чего? — Хогвартса. Новой школы. Катя задумалась. — Боюсь, — призналась она. — Но не так, как раньше. — А чего боялась раньше? — Что меня не поймут. Что я буду чужой. — А теперь? — Теперь я знаю, что чужих не бывает. Бывают те, кто не хочет понимать. Альбус посмотрел на неё с уважением. — Ты мудрая. — Я просто начиталась книг. — Это одно и то же. — Нет, — Катя покачала головой. — Мудрость — это когда ты применяешь то, что прочитал. А я пока только читаю. — А что ты читаешь? — Трансфигурацию. Английскую. Разница есть. — Сильная? — В основном в подходах. В России мы больше работаем с природой, с энергией. А здесь — с формулами, с точностью. — Как тебе? — Странно. Но интересно. Альбус кивнул. — Если хочешь, могу помочь. У меня хорошо с трансфигурацией. — Правда? — Правда. Это единственный предмет, где я обхожу Джеймса. — Тогда мы подружимся, — усмехнулась Катя. — Ты мне нужен. — Это угроза? — Это обещание. Альбус засмеялся. Тофик, услышав смех, приоткрыл один глаз, посмотрел на них и снова закрыл. Выражение его морды явно говорило: «вы, люди, такие странные». В последнюю неделю августа Катя объявила, что пора закупаться к школе. — Мам, пап, — сказала она за завтраком. — Нам нужно в Косой переулок. — Нам? — переспросил папа, жуя яичницу. — Это королевское «нам» или «нам, потому что мне нужно»? — Нам, потому что Денису нужна мантия, мне — учебники, Вике — сладости, а тебе — новые тапки. — У меня есть тапки. — Тофик съел левый. Правый держит как трофей. Папа посмотрел на кота, который спал на стуле, свернувшись клубком. — Я его ненавижу, — сказал папа. — Нет, ты его боишься, — поправила Катя. — Я боюсь его, потому что он меня ненавидит. — Он никого не ненавидит. Он просто не уважает. — Это одно и то же. Мама, которая пила чай, отставила чашку. — Ладно, — сказала она. — В субботу идём. Сначала в маггловскую часть — купим всё, что нужно, потом в Косой переулок. — А можно я с Лили встречусь? — спросила Катя. — Лили тоже будет в Косом переулке, — сказала мама. — Джинни говорила. — Тогда тем более, — Катя улыбнулась. — А можно я куплю сладостей? — спросила Вика. — Можно, — кивнула мама. — А можно я куплю новую метлу? — спросил Денис. — Нет, — хором сказали родители. — Почему? — Потому что твоя метла в отличном состоянии, — сказал папа. — И потому что Тофик уже съел мои тапки. Больше я расходов не выдержу. — Тофик не виноват, — вступилась Катя. — Тофик виноват во всём, — сказал папа. — Но я его прощаю. Потому что он — единственный, кто меня понимает. Тофик, услышав своё имя, приоткрыл глаз, посмотрел на папу и снова закрыл. — Видишь? — папа вздохнул. — Он меня игнорирует. — Он тебя уважает, — успокоила Катя. — Это игнорирование? — Это кошачья форма уважения. Он не считает тебя угрозой. — Это уважение? — Для кота — да. Папа покачал головой, но улыбнулся. В субботу они выдвинулись рано. Сначала — в маггловский Лондон. Катя составила список: одежда (джинсы, шорты, топики, свитера, кроссовки — в Хогвартсе можно носить свою одежду, кроме уроков), рюкзак, наушники (запасные, мало ли), и самое главное — переноска для Тофика. — Зачем коту переноска? — спросил Денис, когда они зашли в зоомагазин. — Чтобы возить его в Хогвартс. — Кота — в Хогвартс? — Денис округлил глаза. — Да. Студентам разрешают. Я узнала. — А родители разрешили? — Они боятся ему отказать, — честно сказала Катя. Денис посмотрел на Тофика. Кот сидел у неё на плече, как попугай, и смотрел на мир с высоты своего положения. — Я его понимаю, — сказал Денис. Тофик, словно услышав, повернул голову и кивнул. Катя поклялась бы, что кивнул. Переноску выбрали большую, мягкую, с сетчатыми окошками. Тофик залез внутрь, покрутился, устроился поудобнее и посмотрел на Катю с видом «это временно, но я одобряю». — Он одобрил, — сказала Катя. — Это важно? — спросил папа. — Это всё, — сказала Катя. Они купили Вике новое платье (розовое, с бантом), Денису — джинсы и толстовку с драконом, Кате — чёрные джинсы (вторые, потому что первые уже заносились), свитер (серый, мягкий) и новые кроссовки. — Ты как будто готовишься к войне, — заметил папа, глядя на её выбор. — К школе, — поправила Катя. — Это одно и то же. — В Хогвартсе не воюют, — сказал Денис. — В Хогвартсе всегда воюют, — сказала Катя. — С домашними заданиями, с преподавателями, с другими студентами. И с котом. — Я не воюю с Тофиком, — возразил Денис. — Потому что Тофик тебя уважает. — А папу? — Папу — боится. Это тоже уважение. — Я не боюсь, — сказал папа. — Я осторожничаю. — Это одно и то же, — хором сказали Катя и Денис. Папа вздохнул. — Вы сговорились. — Это семейное, — сказала Катя. Косой переулок встретил их шумом и суетой. Катя вышла из маггловской части с Тофиком в переноске (кот смотрел на магический мир с видом «ну, наконец-то»). Денис вертелся, пытаясь рассмотреть всё сразу. Вика тащила маму за руку к магазину сладостей. Папа оглядывался по сторонам с видом опытного путешественника. — Ну что, — сказал он. — С чего начнём? — С мантий, — сказала мама. — Денису и Кате нужны новые. — А мне? — спросила Вика. — Тебе — через два года, — сказала мама. — А пока — сладости. — Ура! — Вика подпрыгнула. В магазине мантий «У мадам Малкин» было людно. Катя зашла внутрь, и её сразу же схватила за руку какая-то женщина с сантиметром. — Новая ученица? — спросила она. — Да, — Катя кивнула. — Пятый курс? — Да. — Отлично, отлично... — женщина начала измерять её с профессиональной быстротой. — А вы не местная? — Из России. — О, прекрасно! У нас редко бывают русские. Какая у вас интересная внешность! Катя внутренне закатила глаза. «Интересная внешность» — это обычно значило «странная». Но она промолчала. — Катя! Она обернулась. Лили влетела в магазин, сияя, за ней шла Джинни. — Ты здесь! Я думала, вы позже! — Мы рано вышли, — улыбнулась Катя. — Хотели всё успеть. — А Тофик где? — В переноске. Не хотела таскать его по магазинам, он и так злой. Лили заглянула в переноску. Тофик посмотрел на неё, чихнул и отвернулся. — Он обиделся, — сказала Лили. — Он всегда обижен, — сказала Катя. — Это его естественное состояние. — Как у Джеймса, — засмеялась Лили. — А где Джеймс? — спросила Катя, и сама не поняла, почему спросила. — С друзьями. И со Скорпиусом. Они в «Сладком королевстве». Роза с ними. — Скорпиус — это сын Драко Малфоя? — Да. Он на нашем курсе. Хороший парень. Тихий, умный. Дружит с Альбусом. — А с Джеймсом? — С Джеймсом — скорее терпит. Джеймс его подкалывает, но Скорпиус не обижается. Он спокойный. — Как Альбус? — Нет, Альбус — спокойный, но внутри у него всё кипит. А Скорпиус — спокойный снаружи и внутри. Как... как твой кот, когда он сыт. — То есть? — Когда Тофик сыт, он ни на кого не обращает внимания. Так и Скорпиус. Катя представила себе сытого кота в виде человека и усмехнулась. — Интересная компания. — Ещё бы. Пока Кате шили мантию, Лили рассказывала о последних новостях. О том, как Джеймс вчера чуть не разбился на метле, пытаясь повторить трюк, который показывал Гарри на благотворительном матче. О том, как Альбус выиграл в шахматы у Розы, и она обиделась. О том, как Скорпиус прочитал новую книгу по зельеварению и теперь ходит с таким видом, будто знает все секреты мира. — А ты? — спросила Катя. — А что я? — Ты чем занимаешься? — Я? — Лили задумалась. — Я играю в квиддич. Не так хорошо, как Джеймс, но играю. И учусь. И... слушаю музыку, которую ты мне посоветовала. — Какую? — Гуфа. — И как? — Странно, — призналась Лили. — Но в этом есть что-то. Как будто... как будто кто-то понимает, что тебе грустно, и говорит: «ничего, это пройдёт». — Это он и говорит, — усмехнулась Катя. — А ты понимаешь? — Понимаю. — Это потому, что ты русская? — Это потому, что я Морозова. Лили улыбнулась. Мантию сшили быстро. Катя вышла из примерочной, покрутилась перед зеркалом. Чёрная, длинная, с серебряной застёжкой — стандарт, но сидела хорошо. — Красиво, — сказала Лили. — Спасибо, — Катя поправила воротник. В этот момент дверь магазина открылась, и внутрь ввалилась компания. Катя узнала их сразу. Джеймс шёл первым — высокий, уверенный, с той самой нахальной улыбкой, которая бесила её ещё на ужине. За ним — парень с пепельными волосами и спокойным лицом — наверное, Скорпиус. И ещё двое — темноволосый и рыжий, которых Катя не знала. — Лили! — Джеймс заметил сестру. — Ты здесь! — А ты где? — парировала Лили. — Мы уже всё купили. Теперь ищем, где бы поесть. — А Роза? — Роза с Гермионой. Сказала, что ей нужно купить учебники. — Джеймс пожал плечами. — Она всегда покупает учебники. Даже те, которые не нужны. — Это называется учиться, — заметил Альбус, который вошёл следом. — Это называется быть занудой, — Джеймс усмехнулся. Потом он заметил Катю. Вот тут и случилось то, что Лили потом описывала как «кино». Джеймс, который секунду назад был самоуверенным и расслабленным, вдруг стал... другим. Он выпрямился (хотя куда уж больше), улыбка стала чуть менее нахальной, чуть более... заинтересованной. — Катя, — сказал он, кивнув. — Джеймс, — ответила Катя, не меняя выражения лица. — Ты... — он запнулся. — Ты покупаешь мантию? — Нет, я покупаю шляпу, — сказала Катя. — Но мантия прилагается. Лили прыснула. Альбус прикрыл рот рукой. Скорпиус, который стоял чуть позпозади, поднял бровь с интересом. Джеймс, кажется, не знал, что ответить. Он посмотрел на Катю, потом на её мантию, потом снова на Катю. — Хорошо сидит, — сказал он наконец. — Я знаю, — сказала Катя. — Скромность — не твоя черта? — А правда — не твоя? — Это комплимент был. — А это был факт. Джеймс открыл рот, закрыл и посмотрел на неё с новым выражением. Не обиженным, скорее — заинтригованным. — Ты всегда такая? — спросил он. — Какая? — Невозможная. — Это зависит от собеседника, — сказала Катя. — С нормальными людьми я нормальная. Лили уже не скрывала смеха. Альбус улыбался. Скорпиус смотрел на Катю с уважением. — Это та русская? — спросил темноволосый парень, который вошёл с Джеймсом. — Да, — сказал Джеймс. — Катя Морозова. — Круто, — парень кивнул. — Я Фред. Фред Уизли. — Сын того самого? — уточнила Катя. — Сын, — Фред улыбнулся. — А это Луис. Мой брат. Рыжий парень махнул рукой. — Уизли везде, — заметила Катя. — Это генетическое, — сказал Фред. — Так вы все вместе? — спросила Катя, глядя на компанию. — Да, — Джеймс вернул себе самоуверенность. — Мы всегда закупаемся вместе. Традиция. — А где Роза? — спросила Лили. — С Гермионой, — сказал Скорпиус. — Они в книжном. — И ты не с ними? — Я купил всё, что нужно, — спокойно сказал Скорпиус. — А Роза будет выбирать ещё час. Я решил подождать здесь. — Разумно, — кивнула Катя. Скорпиус посмотрел на неё. В его глазах было спокойное любопытство. — Ты правда из России? — спросил он. — Правда. — И ты училась в... Колдовствореце? — Да. А ты откуда знаешь? — Читал. У нас в библиотеке есть книги о других магических школах. Колдовстворец — один из самых старых. Интересная система обучения. Катя посмотрела на него с новым интересом. — Ты читаешь книги о школах магии? — Я читаю много чего, — Скорпиус пожал плечами. — Это интересно. — Скорпиус — умник, — сказал Джеймс с лёгкой насмешкой. — Читает всё, что не приколочено. — А ты? — спросила Катя. — Читаешь что-нибудь, кроме списка игроков квиддича? — Я читаю... — Джеймс запнулся. — Я читаю стратегии. — Стратегии? — Для квиддича. — Это не книги, — сказала Катя. — Это брошюры. — Ты жестокая. — Я правдивая. Лили засмеялась. — Я её люблю, — сказала она. — Она не даёт ему спуску. — Это заметно, — сказал Скорпиус с лёгкой улыбкой. Джеймс посмотрел на Катю. В его глазах было что-то новое — не раздражение, не обида. Вызов. — Ладно, — сказал он. — Посмотрим, как ты будешь разговаривать в Хогвартсе. — Так же, — сказала Катя. — Я не меняю манеру общения в зависимости от места. — Это ты сейчас умничаешь? — Это я сейчас говорю правду. Они смотрели друг на друга. Лили переводила взгляд с одного на другую. Фред и Луис переглянулись. Скорпиус улыбался. — Пойдём, — сказала Катя, поворачиваясь к Лили. — Мне ещё учебники купить. — Я с тобой! — Лили подхватила её под руку. — А я? — спросил Денис, который всё это время стоял в стороне и смотрел на старших с восхищением. — Ты со мной, — сказал папа, появляясь из ниоткуда. — Пойдём, выберем тебе нормальную мантию. А то эта русская уже всех перессорила. — Я никого не ссорила, — сказала Катя. — Ты просто разговаривала, — усмехнулся папа. — Как всегда. Джеймс смотрел им вслед. — Она... — начал он. — Недосягаема, — закончил Скорпиус. — Я хотел сказать «странная». — Это одно и то же. Учебники Катя купила быстро. Список был стандартный: «Стандартная книга заклинаний, 5 курс», «Продвинутое зельеварение», «История магии от древности до наших дней», «Теория трансфигурации» и ещё несколько. — А ты не хочешь что-нибудь почитать для души? — спросила Лили, когда они вышли из книжной лавки. — Для души у меня есть музыка, — усмехнулась Катя. — Это не книга. — Это лучше. Они встретились с родителями у «Сладкого королевства». Вика уже тащила огромный пакет с конфетами. Денис примерял новую мантию и вертелся перед зеркалом. — Как я выгляжу? — спросил он. — Как настоящий маг, — сказала Катя. — Только палочку забыл. — Палочка у меня есть! — Денис достал её из кармана. — В России купили. Помнишь? Катя помнила. Два года назад, когда у Дениса проявилась магия, они ездили в специальный магазин в Москве. Палочка была из берёзы, с сердцевиной из волоса русалки — такая же, как у Кати. Брат хотел быть похожим на неё. — Хорошая палочка, — сказала Катя. — Не потеряй. — Не потеряю. В этот момент к ним подошла компания. Джеймс, Фред, Луис, Скорпиус — и теперь ещё Роза, которая вышла из книжной лавки с огромной стопкой учебников. — Катя, — сказала Роза сухо. — Привет. — Привет, — Катя кивнула. — Ты уже всё купила? — Почти. — А кот? — спросила Роза, глядя на переноску. — Тофик. Он здесь. — И ты возьмёшь его в школу? — Да. — А разрешили? — Ещё нет, — честно сказала Катя. — Но я работаю над этим. Роза посмотрела на неё с выражением «ты ненормальная», но ничего не сказала. — А ты? — спросила Катя. — Что купила? — Всё по списку. И ещё несколько книг для дополнительного чтения. — Роза всегда покупает больше, чем нужно, — сказал Джеймс. — Потому что я хочу учиться, — отрезала Роза. — В отличие от некоторых. — Я тоже учусь. — Ты учишься, когда хочешь. — Я учусь, когда нужно. — А когда нужно? — Перед экзаменами. Роза закатила глаза. — Это не учёба. Это зубрёжка. — Какая разница? — Принципиальная. — Как кошачья и собачья, — вставила Катя. Все посмотрели на неё. — Что? — спросил Джеймс. — Роза говорит, что есть принципиальная разница между учёбой и зубрёжкой. Я говорю, что это как кошачья и собачья жизнь. Разная, но результат один — ты выживаешь. — Ты странная, — сказала Роза. — Ты уже говорила. — Это не комплимент. — Я и не принимала за комплимент. Роза открыла рот, закрыла и посмотрела на Катю с новым выражением. Не обиженным — скорее, заинтересованным. — Ты... — начала она. — Невыносима, — закончил Джеймс. — Я знаю. — Я хотела сказать «интересна», — поправила Роза. — Это одно и то же, — сказал Скорпиус. Все посмотрели на него. Он пожал плечами. — Что? Это правда. К вечеру все разошлись. Катя сидела на крыльце с Тофиком на коленях и смотрела, как солнце садится за английские крыши. — Ну как? — спросил папа, выходя с чашкой чая. — Нормально, — сказала Катя. — Врёшь. — Нормально, пап. — Врёшь так же, как твоя мать, когда говорит, что ей не нужна помощь. Катя вздохнула. — Джеймс — ловелас, — сказала она. — Я заметил. Весь вечер строил из себя главного, пока ты его не осадила. — Он привык, что все девочки на него вешаются. — А ты? — А я не все. Папа усмехнулся. — Это его и бесит, — сказал он. — Думаешь? — Уверен. Ты для него — вызов. — Я не собираюсь быть чьим-то вызовом, — Катя нахмурилась. — Я просто хочу учиться. И чтобы меня не трогали. — Тогда тебе не стоило быть такой... — папа задумался. — Какой? — Яркой. — Я не яркая. — Катя, ты притащила в дом кота-демона, слушаешь рэп, который никто не понимает, разговариваешь так, что взрослые мужики краснеют, и смотришь на мир с таким видом, будто ты уже всё поняла, а они только догоняют. — папа перечислил это спокойно, как констатацию факта. — Это и есть яркость. — Это просто я, — сказала Катя. — Вот именно. Поэтому он и смотрит. Катя замолчала. — Пап, — сказала она через минуту. — А ты не боишься? Что я там... ну, не впишусь? — Ты? — Я. Папа посмотрел на неё. В его глазах была та самая теплота, которая появлялась, когда он говорил что-то важное. — Ты впишешься, Кать. Ты не вписываться не умеешь. Ты ломаешь системы, а не встраиваешься в них. — Это хорошо или плохо? — Это по-морозовски, — папа подмигнул. — А Морозовы всегда находят свой путь. Даже если он идёт через чужие тапки. Тофик, услышав слово «тапки», поднял голову и посмотрел на папу с выражением «ты о чём?». — Спи, демон, — сказал папа. — Завтра у нас последний день перед школой. Тофик чихнул и снова уткнулся мордой в лапы. Катя улыбнулась. 31 августа Катя проснулась от того, что кто-то прыгнул ей на живот. — Тофик! — простонала она. — Ты весишь как маленький танк! Кот посмотрел на неё с видом «я сделал тебе одолжение, разбудив». Потом спрыгнул и направился к двери, явно намекая, что пора завтракать. Катя села на кровати. За окном светило солнце — английское, бледное, но всё же солнце. На календаре было 31 августа. Последний день перед Хогвартсом. — Катя! — раздался снизу мамин голос. — Завтракать! Она спустилась вниз. На кухне папа жарил яичницу, Денис уже сидел за столом, Вика пыталась накормить Тофика кусочком колбасы (кот смотрел на неё с видом «ты вообще кто, чтобы мне указывать?»). — Последний день, — сказал папа, переворачивая яйца. — Последний, — кивнула Катя. — Волнуешься? — Немного. — Это нормально, — папа разложил яичницу по тарелкам. — Я тоже волновался, когда ехал в первый раз в Колдовстворец. — А ты помнишь? — Помню. Я сидел в поезде, смотрел в окно и думал: «А что, если я не справлюсь? Что, если я хуже всех? Что, если меня не примут?» — И что? — И я встретил твоего дядю Мишу. Он сидел напротив, слушал ту же музыку, что и я, и сказал: «Не ссы, прорвёмся». — папа улыбнулся. — Мы до сих пор дружим. — А здесь? — Здесь ты встретишь своих, — сказал папа. — Уже встретила. Катя подумала о Лили. Об Альбусе. Даже о Розе, которая, хоть и зануда, но вроде нормальная. И о Джеймсе... О Джеймсе она думать не хотела. После завтрака пришла Лили. — Последний день! — закричала она ещё с порога. — Завтра едем! — Я знаю, — усмехнулась Катя. — Ты всё собрала? — Почти. — А Тофик? — В переноске. Он готов. — А ты? — Я... — Катя задумалась. — Я готова. Лили посмотрела на неё с хитринкой. — А Джеймс вчера спрашивал, поедет ли кто-нибудь с нами в купе. — И что ты сказала? — Что мы поедем с тобой. И с Тофиком. — А он? — Он сказал, что тоже хочет с нами. — Зачем? — Не знаю. Может, боится, что ты убежишь. — От кого? — От него. Катя закатила глаза. — Я не убегаю. Я просто не замечаю. — Это одно и то же, — засмеялась Лили. Весь день они собирали вещи. Катя проверяла список раз десять: мантия, учебники, палочка, переноска для Тофика, наушники, запасные наушники (на случай, если первые сломаются), запасные запасных (на случай, если вторые тоже сломаются). — Ты что, боишься остаться без музыки? — спросил Денис, наблюдая за ней. — Да, — серьёзно сказала Катя. Денис покачал головой и пошёл собирать свои вещи. Вика сидела на полу и укладывала в рюкзак игрушки — по одному, очень тщательно, с комментариями: «Этот зайчик будет спать со мной, этот мишка будет охранять, а эта кукла будет учиться». — Вика, ты же не в школу, — сказала Катя. — Я в гости к бабушке, — напомнила Вика. — Пока вы там учитесь. Катя на секунду замерла. Вика остаётся с бабушкой в России. Они не увидятся до Рождества. — Вика, — сказала она. — Ты будешь скучать? — Очень, — честно сказала Вика. — Но мама сказала, что мы будем разговаривать по телефону. И ты будешь присылать фотки Тофика. — Буду. — И фотки Хогвартса. — Буду. — И фотки мальчиков, — добавила Вика. — Каких мальчиков? — Ну, тех, которые тебе нравятся. — Мне никто не нравится. — А тот, чёрненький, который приходил? — Джеймс? — Да. Он красивый. — Он придурок, — сказала Катя. — Придурки тоже красивые, — философски заметила Вика. Катя посмотрела на семилетнюю сестру, которая рассуждала о красоте придурков, и поняла, что мир сошёл с ума. Вечером, когда Тофик уснул в переноске (готовился к завтрашнему путешествию), Катя сидела на подоконнике и смотрела на звёзды. Телефон завибрировал. Ленка: «Ну что, готова к Хогвартсу?» Катя: «Почти. Завтра едем.» Ленка: «А день рождения? У тебя же завтра!» Катя: «Да. Пятнадцать лет.» Ленка: «И ты будешь отмечать в поезде?» Катя: «Похоже на то.» Ленка: «Круто. А Поттер что-нибудь подарит?» Катя: «Какой Поттер?» Ленка: «Старший.» Катя: «С чего бы ему мне дарить?» Ленка: «Ну, может, хочет произвести впечатление.» Катя: «Ему нечем произвести.» Ленка: «Катя, ты жестокая.» Катя: «Я реалистка.» Ленка: «Это одно и то же.» Катя: «Спокойной ночи, Ленка.» Ленка: «Спокойной ночи, именинница. Покори Хогвартс. И Поттера.» Катя: «Ленка!» Ленка: «Шучу. Не шучу. Не знаю. Спи.» Катя выключила телефон, посмотрела на Тофика. Кот спал, свернувшись клубком, и урчал. — Завтра большой день, — сказала она. Тофик, не открывая глаз, мявкнул. Это было «я готов». Катя улыбнулась, выключила свет и закрыла глаза. Завтра — 1 сентября. Поезд. Хогвартс. И её пятнадцатый день рождения.