Вайзард или визард

             Жёлтый пентагон барьера возник вокруг оленя, нервно переступавшего копытами, под которые сыпалась бетонная крошка и стекло, секшие ему ноги. Сверху тоже прикрыла плоскость барьера, переливающегося аки стеклянная призма. Снизу осталась щель буквально на три-четыре пальца. Уровень шума сразу снизился почти до нуля. Кенсей застыл с напряжённым лицом. Кинжал и маска в руках Гарри потяжелели ещё сильнее.       Подросток сперва растерялся, повертевшись, пока не заметил ножны, куда с облегчением сунул кинжал, не с первого раза попав и порезав им одежду. Едва он кое-как избавился от духовного меча, как маска в его руках приятно потеплела, а внутренняя сторона зеркально отразила лицо Гарри и заворожила бликами…       Внезапно хрипнул и пошевелил рогами Патронус, отчего наваждение ушло, и Поттер резко убрал от лица почти приставленную маску. Похолодев и побелев, подросток живо засуетился, неудобно извернувшись и бездумно сунув маску за пояс, чтоб посередь от лба до клыкастого подбородка. Гарри на некоторое время завис, пытаясь осознать, как это он так быстро зацепил её наилучшим образом, и очнулся от болезненного удара в спину – олень спрыгнул на шпалы, отчего второй седок покачнулся и ударил первого.       Олень мудро побежал трусцой по железной дороге аки жёлтый «Патронус-экспресс». Мышцы бугрились, снося тяжесть груза. Оленю приходилось стелиться над шпалами, дабы направленный углом вперёд пентагон не задевал рельсы. Самый опасный момент – выход из вокзала. На них сразу обрушился боковой ветер и влекомые им обломки здания. Призматически-жёлтый «корпус» не кренился и стойко сносил удары гнутых листов железа, торчащей из кусков бетона арматуры, каких-то поломанных деревяшек и оконных рам с цельными половинками стёкол. Очень быстро совершая мелкие шажочки, Патронус вскоре удалился достаточно, чтобы прекратился град из осколков вокзала «Кингс-Кросс», сооружённого подселенцем Дамблдора.       Слишком густые облака порождали сумерки, в которых из-за стены ливня ничего было не разобрать. Копыта плескались о речку, бегущую по железнодорожным путям, приподнятым над остальной поверхностью. Дорога извивалась змеёй, но никаких пересечений с шоссе, слияний или разветвлений, знаков или светофоров на обочине.       Пришибленный происходящим Гарри быстро перестал вглядываться в неясные тени и пугающие силуэты вокруг них в попытке увидеть внутренний мир нового знакомого, с которым ему теперь придётся делить своё тело. И нисколечко не утешало, что это будет происходить открыто, поскольку два прятавшихся в нём духовных существа никак не претендовали на физическое тело, а новичок отстранит его от управления и начнёт жить вместо него, Гарри Поттера. Подросток пару раз всхлипнул, давя в себе желание заплакать от бессилия. Он поддался слабости прижаться к тёплой и мягкой шкуре оленя, но тот недовольно фыркнул и кольнул рогом.       - Ой… А где рельсы? Мы заблудились? Это… это я виноват… - Гарри ещё раз всхлипнул, сообразив, что из-за его слабости защитник потерял направление на область, соответствующую внутреннему миру Поттера. – Извини, Патронус… Что же теперь делать?.. Не видно ни зги, бля. Прости, вырвалось, - ласково похлопав по крупу всхрапнувшего оленя. – Надо подумать… Постой пока, пожалуйста.       Но олень не послушался, ибо его копыта вязли – землю развезло от обилия осадков.       - Тц! Надо успокоиться и понять, как пойти туда, не знаю куда…       - Пф! – сердито фыркнул Патронус.       - Эм, это ты так на мою фразу?       Олень чуть кивнул головой, отчего его выдающаяся корона рогов зримо качнулась.       - Это просто, ай, не бери в голову. Конечно же, мы идём к моему внутреннему миру, как бы это странно не звучало. Хм… А каков он? Если у пр… Дамблдора это был вокзал, то у меня дворик с розами на Тисовой? Не-э, я туда точно не хочу. Внутренний мир – это же мой мир, да? Мой. Куда бы мне хотелось? Хогвартс?..       Поваландав эту мысль, Поттер её отбросил, вжав голову в плечи от грома. Перебрал и Хогсмид, и Косую аллею, и несколько мест Литтл Уингинга. Никуда из этого его не тянуло и туда не хотелось, никакого отклика. Паника нарастала.       - С-с… А что бы спросил Мугурума? – потирая очередную шишку на затылке из-за второго седока, качнувшегося после какой-то кочки. – Гм, какие места тебе понравились? Или какие запомнились? Понравившиеся я вроде бы перебрал, а запомнившиеся…       В памяти сразу всплыл аппендикс бухточки на берегу Великого озера, где он при помощи хроноворота спас себя и крёстного самым мощным в своей жизни Патронусом. Это место вызывало бурю эмоций, а ещё у Гарри возникло абсолютно чёткое знание направления.       - Туда, Патронус, - взявшись за рога как за руль. – Помнишь, где мы отогнали стаю дементоров? Нам туда, родной, - уверенно заявил Поттер, облегчённо выдохнул и судорожно вздохнул после слишком яркой и близкой молнии, которые словно попятам шли за жёлтым «Патронус-экспрессом».       Повернувшийся в правильную сторону олень под Гарри словно обрёл второе дыхание. Неуверенная походка сделалась твёрже, скорость движения подросла. Копыта по-прежнему хлюпали в воде, плескавшейся о края Гоёгай, как на незнакомом языке звучал барьер пяти стен сохранения. Тем не менее с каждым шагом сердце юного волшебника наполнялось волнительным трепетом, ощущения родной магии нарастали.       Внезапно в небе заиграла грозная зарница, гром загрохотал канонадой.       Сердце Гарри пропустило удар и ухнуло в копыта. Зато мрачное небо слегка прояснилось, отчего удалось рассмотреть, что они идут вдоль берега по озёрному мелководью. Гарри почти инстинктивно отпустил рога и вцепился в загривок оленя, так лучше ощущая своего драгоценного Патронуса, который приостановился, всхрапнул, сплюнул и побрёл дальше.       Перемена устрашила неизвестностью. Казалось, прошла вечность, но реально и минуты не истекло, когда светопреставление в небе вроде как усугубилось: появились бледные, но разноцветные полотнища, примерно как при Северном Сиянии, иногда наблюдаемом с башен Хогвартса.       Гарри аж вздрогнул и вновь ударился о седока позади, когда в озеро по левую руку, всего примерно в сотне ярдов от жёлтого «Патронус-экспресса», из просвеченной тучи буквально рухнула стена воды, породив грохот водопада и большущие волны. Поражающее воображение зрелище заставило Гарри всерьёз переживать, а выдержит ли магический барьер, если подобная стена рухнет на них? Треволнения усилились из-за начавшегося падения редких светящихся капель кроваво-рубинового цвета, добавивших жути громадинам старых елей Запретного леса.       Память работала лучше обычного – Поттер уже успел это отметить.       - Рябиновый отвар! Это рябиновый отвар, Патронус! Ко мне пришли волшебники… - надежда вспыхнула прямо как тот самый Экспекто Патронум, разогнавший стаю дементоров над ним и Сириусом, у которого тогда изо рта вылетела звёздочка его души, а потом влетела обратно – теперь он это точно вспомнил!       Олень тоже заметно приободрился, хотя его дыхание оставалось хриплым. Каждый шаг давался зверю всё труднее, хотя конечная цель их путешествия приближалась.       - А теперь… а теперь… а теперь это укрепляющий раствор! Точно, это он, - гордясь самим собой, сам с собой говорил Гарри, улыбаясь до ушей при виде редких капелек другого знакомого цвета, последовавших через минуту после рубиновых.       Гарри принялся гадать, какие заклинание к нему применили и как какой эффект им соответствует. Ему понравилось рассуждать – отвлекало от окружающей мрачности. В итоге он пришёл к заключению, что сперва ему вправили нос, от острой боли в котором произошла потеря сознания. Потом в него влили рябиновый отвар, которому потребовалось время, чтобы разлиться по организму, поэтому заклинание Ренервейт в виде полотнищ он увидел раньше, чем падающие рубиновые капли. Далее это заклинание поддержали вторым зельем, повышающим выносливость и придающим организму силы. И обязательно должны были наколдовать Скорджифай для удаления следов крови с бинтов и кожи, но это заклинание поверхностное и потому вряд ли как-то могло отразиться во внутреннем мире.       Светлые мысли – светлые небеса. О нет, ничего не прояснилось, но сизая хмарь стала чуть более серой, а вместо ливня теперь накрапывал дождик и стелился туман, прятавший другой берег и глубины леса.       Существенно подтопленная бухта угадывалась сразу – в душе у Гарри воцарился покой. «Все суета сует и томление духа», - вспомнилась ему одна из фраз начитанной мадам Пинс, когда подросток оглядел склон горы. Имелись отличия в расположении, количестве и толщине деревьев, тут и там росли мелкие кустарники с обильной листвой, большое разнообразие густой травы. Гарри сходу увидел небольшой закуток меж замшелых валунов – лежбище для оленя. А ещё в этой небольшой области отсутствовали осадки и ветер менее свирепствовал!       Патронус постарался аккуратно встать на уклон и тяжело взобрался на корень. Поттер спрыгнул и ползуном подлез под барьером, после чего отошёл и сглотнул, когда олень стал взбираться выше, лавируя между елями и самшитами, пока уклон не стал ещё круче. Мотанием головы Патронус резко уменьшил корону своих рогов, удерживавших последнего седока, и подтолкнул падение задом. Призма кувыркнулась потолком вниз, стенкой разрезав один из камней и подцепив ещё несколько, которые вместе с землёй и травой взлетели в воздух. Волшебным образом плоскость снизу переместилась наверх, и Мугурума остался висеть в воздухе в смешной позе вверх тормашками.       Поулыбавшись, Гарри поспешил к бегущему с горки ручейку, из которого олень стал жадно пить. Вода отдавала двумя зельями и придавала сил. Напившись, зверь улёгся на подстилке из мха. Человек тоже утолил жажду, умылся и пристроился сбоку своего духовного Защитника. Сон не пришёл, но дремота зашла - под завывания ветра и скрип шатающихся деревьев.       - Эх… всё это не сон… - уныло простонал Гарри через несколько часов отдыха, когда лежать уже стало невмоготу. – Риддл… И Дамблдор тоже! Как… ну как он-то…       И подросток дал волю чувствам, обняв тёплого оленя и позволив себе проявить слезливую слабость без посторонних. Крах веры в то доброе и светлое, что олицетворял Дамблдор, переживался болезненно. Сириус ещё висел на тонкой ниточке надежды – крёстный ещё мог забрать крестника от Дурслей в свой дом. Возможно, именно он лечил заклинаниями и вливал зелья.       Тем временем погода днём оставалась примерно такой же дождливой и ветреной, как перед входом во внутренний мир. Туманная кисея довольно чётко показывала границы для Гарри, когда тот решил устроить обход своей территории. Получалась площадь примерно с ту залу вокзала, из которой им пришлось бежать после ликвидации подселенца Дамблдора. Глубины леса терялись в темени, туман закрывал горизонт над волнующимся озером. На своей территории ему было хорошо и приятно. Всё омрачали причины его пребывания здесь и туманные перспективы.       Гарри постучал в барьер костяшкой пальца, потом камешком и различий не заметил. Теперь уже не хотелось смеяться при виде Мугурумы. Подросток совершенно не представлял, как ему из внутреннего мира попасть во внешний. Как ни крути, без неизвестно откуда вывалившегося через его волшебную палочку взрослого и знающего духа ему теперь никуда. И… он ему доверился, никто больше так не делал.       - Не хочу, но надо… - и кинул ещё один камешек в воду. И ещё, и ещё. Те с бульканьем атаковали набегающие волны, но толку ноль. – Мугурума хотя бы… честен? Хы, безграмотного любой умник обведёт вокруг пальца. Как Дамблдор, тьфу!       Поттер отошёл от берега и устроился в корнях у молодого дуба поодаль. По небу расползлась очередная молния, вскоре донеслись затухающие раскаты грома. Гарри некоторое время бездумно смотрел на качающиеся ветви, с которых иногда срывало листья.       Повздыхав и утвердившись с тем, что навык колдовства Фините Инкантатем без палочки ему много раз пригодится в жизни, подросток начал вспоминать всё, что читал и слышал об этом заклинании.       - Эм, а на чём его пробовать-то? – в какой-то момент озадачился Гарри. – Думай, тыквенная башка, черепом станешь…       Вечерние сумерки подсказали ответ:       - Люмос. Люмос. Люмос.       И разными пальцами пробовал выводить петельку жеста, и просто на бездвижном указательном пальце зажечь. Ни есть, ни пить, ни справлять нужды – ничего этого не требовалось Гарри, у которого мысли о чае мелькали без задержки.       В какой-то момент внимание Гарри привлёк Патронус, который некоторое время ковырялся копытом средь озёрной гальки и потом громким хрипом привлёк к себе внимание. Мальчишка смекнул подбежать и присесть на корточки:       - Ты показываешь мне камешек, да? Беленький кварц, кажется, так говорила Гермиона. Хм, а зачем он мне? – подняв его и посмотрев в огромные глаза оленя, но никакого ответа там не напечаталось.       Пожав плечами, волшебник вернулся на прежнее место и, катая по ладони и меж пальцев покатый камешек мутного бело-желтого цвета, продолжил упражняться с чарами света Люмос. И только спустя минуты его осенило заколдовать камешек на светимость. И пусть он раньше ни один предмет не заставлял светиться, но тогда у него была волшебная палочка и зажигался её кончик.       - Люмос. Йеху-у! У меня получилось! Патронус, у меня получилось! Хы-ы, олень догадался об этом раньше меня…       В смешенных чувствах Гарри подошёл к зверю, желая оставить ему ночник, но в колдовском свете увидел, что сплетение рогов слегка поменялось: надо лбом появилась маленькая клеть под камешек.       - Оу, так ты хотел себе фонарик, чтобы исполнять поручение Мугурумы? Извини, я всё-таки тугодумный лев, а не остроумный орёл.       Скрасив самоиронией ощущение собственной неполноценности, Гарри вложил светящийся камешек в клеть, погладил и ненадолго приобнял Патронуса, нетерпеливо переступавшего копытами. Человек слегка растерялся и пропустил момент для напутствия – олень довольно быстро направился через холм вглубь чужого леса.       Оставшись в одиночестве и зябко поёжившись от особенно стылого порыва ветра со стороны озера, Гарри принялся сам искать кварциты. Несколько штук зачаровал для освещения своего удобного для сидения места у дуба и перед собой положил пару для отработки заклинания Фините Инкантатем.       Вроде бы даже память свежая, ведь он по настоянию кудрявой подруги практиковал его в рамках подготовки к прохождению финального этапа турнира за Кубок Огня. Однако такого быстрого прогресса, как с детским и простейшим заклинанием Люмос, у него не получилось. Никакого эффекта ни в отношении камешка в руках, ни в отношении к лежащему рядом на корне.       После рассёкшей небо короткой молнии с почти сразу раздавшимся громом Гарри удивился вновь наступившей ночи и заволновался о том, где и как там Патронус. Тревога за родное существо сбила весь учебный настрой. Начав ночной обход своих владений и понимая, что вряд ли отыщет оленя в чащобе, волшебник смекнул сделать кое-что существенное для привлечения внимания Патронуса.       Бросившись к берегу, Гарри с двух-трёх попыток стал успешно заставлять светиться обычные камешки. Наколдовав груду, потратил время на раскладывание их по периметру своих владений. А потом решил дополнительно отработать Люмос Максима. Сам он не считал, сколько раз тужился родить яркого светлячка, да хоть искорку бы для начала. Может сотню, а может час. После череды лишённых порядка попыток, юный волшебник решил действовать методично. И ещё через какое-то время успех пришёл на способе создания шарика между двух ладоней лодочками. Сперва крохотная искорка, потом теннисный шарик. И вот в кроны полетели слепящие шарики, сперва призрачно-голубого цвета, потом ярко-синие и золотистые. На его территории они задерживались, а при вылете за границу их сносил ветер и лопал ударом об ствол или хвойную ветку.       Создав гирлянды и успокоившись, Гарри вновь испытал жажду и утолил её водой из ручья, кое-что сообразив.       Выложив светящимися камнями жестовый символ заклинания в виде буквы «Х» с перекладиной справа, волшебник принялся отрабатывать сперва самое простое контрзаклинание – Финита. Поначалу с энтузиазмом, но отсутствие быстрых результатов постепенно гасило запал. Бросив безуспешное занятие, Гарри проверил, все ли камешки светились. Потом побился лбом о тускло-жёлтый барьер и уныло вернулся к сидячему месту продолжать добиваться результатов. А что ещё делать? Лениться мешало назойливое желание побыстрее очнуться и узнать, где и с кем он.       - Йе-э-э-э… облом. Этот тоже сам, и этот. Хм? – подросток глянул вверх на гирлянды. – О, уже утро наступило. Хм, вот и гаснут сами. Понятно. Значит, Патронус скоро вернётся. Наверное. Интересно, он справился?..       Не желая вновь ощущать себя идиотом и неумехой, Гарри с новым пылом взялся зачаровывать кварциты на свечение и тут же пытаться гасить их чарами Финита без палочки. Однако – провал.       Внезапная череда коротких молний отвлекла Поттера.       - Хм? Это… это чары? Или зелья?       Он даже подбежал к берегу озера, по-прежнему волнующегося и поливаемого дождиком. Однако верная мысль посетила его не сразу.       - Уколы? Эм, кажется, это действительно уколы. Ненавижу уколы. Эм… я в больнице, значит… Маггловская.       Подросток осунулся, облокотился о ближайший ствол и съехал по нему спиной, отчего футболка задралась и кора поцарапала кожу, но на это не обратили внимание. Гарри с силой вцепился в волосы, поняв, что его все кинули. Даже крёстный! Даже Сириус… душу которого он спас вот тут вот…       Гарри неизвестно сколько просидел так, уткнувшись в колени и хлюпая носом, пока рядом не фыркнул олень. Быстро вскочив и обняв Патронуса, он с горечью осознал, что надеяться он может только на себя. И что олень является частью его самого, возможно, в той же мере, как дзанпакто и адьюкас у Мугурумы. И что Патронус тоже оказался безуспешен в эту ночь.       День понедельника хозяева этого места провели вместе. Один сидел с опорой на другого и пялился в небо, потому что второй остановил его от отработки заклинания, дав понять, что ничего не получится, если заставлять себя. Заклинание должно хотеться сделать, тогда магия направится в него. А мальчишке не хотелось, ничего не хотелось. Ощущение одиночества всё внутри выморозило. Зачем возвращаться туда, во внешний мир? Там его никто не ждёт…       - Хедвиг! Дебил, бля! Дурсли же уморят её!       Гарри вскочил, как ужаленный, и заметался. А потом олень преградил ему дорогу, наставив рога. И его сразу же поняли:       - Люмос! – вновь заколдовывая кварцит, на которых чары держались дольше.       Получилось гораздо ярче прежнего, что было хорошо заметно, хотя день ещё только начинал клониться к вечеру.       Имея причину поспешить, Поттер обрёл желание, столь важное при колдовстве. И после вечерних уколов в виде череды коротких молний он одолел заклинание Финита – кварцевый камешек в руке погас строго после произнесения вербальной части формулы. Окрылённый успехом, он набросал в крону дуба гирлянду Люмос Максима и принялся учиться гасить их при помощи Финита вместо положенного Нокс. Далеко не сразу получилось завершить удалённое колдовство, однако и эта стадия покорилась.       В эту ночь Гарри трижды утолял жажду и даже разок запыхался, прежде чем догадался, что нельзя понимать буквально «конец колдовства» или «конец волшебства». Это же контр-заклинание!       - Фините Инкантатем. Фу-ух, тупейшая ошибка… - сам себя укорил Гарри, когда с исправленным пониманием с первого раза погасил камешек точно после заклинательной фразы из двух слов. – Знакомьтесь, Почти Безголовый Долбаёб…       Отработав применение на висящих в кронах шариках света, Гарри опробовал заклинание на жёлтом барьере.       - Ух! Фините Инкнататем! Да-а, - протянул он, глядя на быстро зарастающие трещины. - Как и говорил Мугурума, осилим только вдвоём с Патронусом. Ну, уж сегодня он точно справится!       И действительно, всё плачущие тучи лишь слегка посветлели, когда Патронус вернулся, и некоторые кончики его рогов выглядели угольно-чёрными.       И под серию больничных уколов олень и человек - феерично опростоволосились!       - Нам просто надо потренироваться бить одновременно в одну точку, Патронус, - после серии неудач догадался Гарри и озвучил это.       Переведя дух, они на том же тускло-жёлтом барьере принялись тренироваться сопрягать усилия. В какой-то момент рог пробил барьер насквозь, и трещины разошлись по всем плоскостям, после чего барьер осыпался быстро гаснущими искрами.       - Йеху-у! – возликовал Поттер, видя, как Мугурума моментально сориентировался и оттолкнулся руками, совершив красивый толчок с поворотом на ноги.       - Мои поздравления, Гарри, - капитан уважительно кивнул, слегка морщась.       - Мистер Мугурума, скорее во внешний мир! Там Хедвиг с голоду в клетке помирает! – восклицая, протараторил Гарри.       - Дождь в моём случае означает, - задрав голову, - что моя духовная сила ещё взбудоражена и останется под контролем лишь частично. Покинув это место, я нанесу вред твоему телу и тем окружающим, кому не посчастливится оказаться рядом.       - Тц! Мистер Мугурума, пожалуйста, придумайте что-нибудь, - взмолился Гарри.       - Давай порассуждаем. Во-первых, сколько дней прошло и происходило ли что-то необычное?       - Третья от встречи ночь завершилась. В небесах играла зарница и Полярное Сияние обрушивало вниз огромные стены воды, а потом падали светящиеся капли воды.       - Как капали? – уточнил Кенсей, поправив два предмета и оттянув дырки.       - Реденько падали, - покраснел Гарри. – Извините, пожалуйста, я первый раз…       - Извиняю. Ещё подробности?       - Падали с паузой друг за другом, два вида. Я их опознал как рябиновый отвар и укрепляющий раствор, а заклинания Эпискеи и Ренервейт до и после рябинового отвара, - доложился волшебник. – Ещё я заметил регулярные череды коротких молний и сопоставил их с больничными уколами.       - Во-вторых, Хедвиг уже на свободе и сама себя прокормит.       - Дурсли никогда её не выпустят, они такие… гниды, - подобрав слово под внимательным взглядом глаз тёмно-стального цвета.       - Её выпустила миссис Фигг. Ситуация достаточно чрезвычайная, чтобы оповестить и своё начальство, и твоего крёстного.       - Но… но почему тогда я в больнице? – недоумевал Гарри.       - Подскажи, в чём был одет Сириус, когда ты его впервые увидел в Визжащей хижине?       - В тюремную робу, - насуплено ответил подросток, внимая взрослому.       - За почти год с побега о себе не позаботился. Гарри, у твоего крёстного повредился рассудок. И кое-кто воспользовался этим к своей выгоде…       - Ух, Дамблдор!       Мугурума глубоко вдохнул и протяжно выдохнул.       - Сириус противоположного мнения и может иметь на это основания, тебе неизвестные. Крепко запомни, Гарри, есть предел ущемления собственных интересов в пользу других. Я бы счёл честью погибнуть в бою с высшим пустым, но предательский удар заставил меня пересмотреть свой основополагающий жизненный принцип и принять пустого частью себя, дабы просто выжить. Не суди сгоряча. К сожалению, я сам иногда страдаю поспешностью действий и стараюсь сдерживать свой темперамент.       - Я… я учту, - пообещал Гарри, сжав кулаки.       - Гарри, я сейчас возьму тебя подмышку и применю умение быстро перемещаться. Пусть дзанпакто и адьюкас спустят пар, в пыль разнося тот вокзал, а мы с тобой посидим поодаль.       Предупредив и не став слушать ответ, Кенсей схватил подростка и воспользовался сюмпо, стремительно побежав в паре метров над озёрными волнами.       По прибытии на место буквально за гористым холмом на другой стороне Великого озера, бушевавшего от шторма, они обнаружили одинокое разваленное здание посреди Шотландских пустошей, пересечённых железной дорогой. Вокруг было полно следов от оленьих копыт.       - Так вот куда он ходил тренироваться, - изумился Поттер.       - Твой Патронус достаточно умён или мудр, чтобы разрушать ни у тебя, ни у меня, а принадлежащее подселенцам, - говоря это, Кенсей выхватил кинжал с маской и метнул их, придав ускорение выбросом ветра с рук.       Дзанпакто и адьюкас вернули себе антропоморфные облики прямо в полёте и через миг уже звенели клинками, высекая искры.       - Гарри, отойдём. Ты ещё насмотришься на их поединки. У нас сейчас более важная цель, - телепатическим методом произнёс Кенсей, широким шагом ступая по шпалам.       - Какая? – подбегая.       - Раздумья о ближайших планах, - озвучив общее для них обоих и умолчав о медитации для себя.       - А, да, это надо. А дождь скоро закончится, мистер Мугурума? – зябко ощущая себя в летней футболке, начавшей мокнуть, а ещё мокрые места чесались.       - Завтра наверняка, - пообещал Кенсей. – Настройся закаляться, иначе от этого дождя у тебя появятся язвы, - снимая верхнюю белую мантию-плащ и бросая подростку.       - Спасибо, постараюсь.       Вскоре Кенсей счёл, что достаточно удалился. Сел в позе лотоса на какой-то валун неподалёку от рельсов и замер как изваяние, словно вновь под тем барьером. Гарри напялил на себя огромадную одёжку – ему не впервой носить большие размеры, - и притулился рядышком думу думать.