Кей не просил — Куроо всё равно спас

      Куроо входит резко, без предупреждения, и Цукишима глухо стонет в подушку, вцепившись в простыню. Он слегка дёргает таз назад, стремясь усилить трение, за что Куроо тут же наказывает его шлепком по ягодицам, напоминая, кто сегодня главный.       Тецуро наклоняется к чужому покрасневшему уху и говорит низким, угрожающим голосом:       — Не дёргайся, иначе я привяжу к кровати и ноги, и руки.       Цукишима усмехается и кидает через плечо вызывающий взгляд.       — Мне такое нравится, ты же знаешь.       О, Куроо прекрасно знал об этом, как никто другой. Ведь такой эксперимент у них уже был, и обоим, как оказалось, он пришёлся по вкусу. И это был, по странному стечению обстоятельств, их первый секс. Как раз после того, как Кей попался с поличным. Куроо припёр его к стене и начал досматривать на наличие оружия или прослушки, а потом случайно нащупал крепкий стояк. Не то чтобы ему не нравились возбужденные парни, но не во время задержания преступника. Куроо тогда его отпустил, потому что впервые растерялся при эрекции другого человека. И ладно бы они встретились в клубе, где его можно было зажать в углу и трахнуть до искр в глазах. Но это был вор, не сильно опасный, но тем не менее. А потом этот самый вор нагло проник в кабинет Куроо и отсосал ему под столом, в то время как коллеги за стеной пытались определить местоположение Кея. Почему Тецуро не выдал его? Хороший вопрос.       Куроо по-кошачьи улыбается — Цукишима этого не видит, но знает, какую реакцию вызывает у полицейского. Тецу подаётся вперёд и ведёт языком по шее Кея. И чтобы чуть раздразнить, кусается — не больно, но ощутимо. Цукишима вздрагивает, а член предательски дёргается, но он замирает и позволяет Куроо делать всё, что ему угодно. Сегодня он ведёт — а трахается тот отменно.       — Такой податливый в моих руках, — шепчет Куроо и сжимает тонкую талию Кея, притягивая его ещё ближе. — Может, тебя наказать за твои выходки?       Цукишима недовольно мычит, ему не нравится, что член Куроо не двигается. Но глаза неосознанно загораются в предвкушении наказания, и Тецуро замечает это. Он выходит из Кея и переворачивает его на спину, нависая над ним. Ещё несколько недель назад они договорились, что не будут целоваться, но сейчас, смотря на такого властного и возбуждённого Куроо и на манящие, чуть влажные от недавнего минета губы, хочется прикоснуться к ним. Провести языком по зубам, сцепиться в привычном бою за первенство и, в конце концов, сдаться без шанса на реванш.       Глаза Куроо горят похотью, когда он осматривает тело Кея и облизывается. Кошачьи повадки не оставляют его даже здесь. Он чуть царапает нежную кожу паха и ухмыляется. Цукишима замирает от предвкушения. Секс с Куроо никогда не разочаровывал его — Тецуро всегда знает, что делает.       — Ты забудешь своё имя, Цукишима Кей, — на удивление нежно говорит Куроо, но за ягодицы держит сильно. Как бы синяки не появились. — Сегодня ты мой. — Он наклоняется, чтобы укусить за плечо. — И эти следы будут напоминать обо мне до нашей следующей встречи.       — Ты сегодня как-то слишком много болтаешь, — шепчет Цукишима и то ли чтобы подразнить, то ли чтобы вывести Куроо, начинает дрочить себе.       Тецуро рычит и прижимает обе руки Кея над его головой. — Ты не трогаешь себя сам. — В подтверждение своих слов он берёт ленту со стола и перевязывает ею его руки. Не крепко, но и вырваться невозможно. Не то чтобы Кей хотел, разве только чтобы добиться от Куроо грязного, грубого и дикого секса. На другое ему и нельзя рассчитывать.       Куроо целует его шею, плечо, останавливается на ключицах, чтобы оставить несколько засосов. Он никогда не делал их на видном месте, а Цукишима не носил открытые вещи. Но иногда, совсем иногда, в одинокие ночи, ему хотелось, чтобы Тецуро позволил себе больше. Пометил его шею, грудь, плечи. Всего его, чтобы все видели, кому он принадлежит. И непонятно, было ли это желанием вызвано одиночеством или хвастовством. Но когда Куроо, как пиявка, присасывается к раскалённой коже, оставляя след, Цукишима чувствует себя желанным и нужным. Хотя бы на несколько часов. И пусть это была игра, он был готов играть в неё вечно, пока одному из них это не надоест.       Куроо перемещается к груди и ласкает соски, пока Кей извивается. Слишком эрогенное место — Куроо, как никто другой, прекрасно об этом знал и пользовался этим преимуществом. Хочется коснуться спины Тецу, но лента держит крепко, и впервые Кей жалеет об этом. А Куроо тем временем спускается к члену Кея и лижет головку — последний выгибает поясницу, уже на пределе. Каждое касание вызывает табун мурашек. Он смотрит на Тецуро с мольбой в глазах и мысленно просит: только бы его не заставили умолять.       Тецуро опускает ладонь на член Кея, прекрасно зная, как тот бесится от медлительности происходящего и чего ему сейчас хочется больше всего. Смотреть на податливого Цукишиму — одно удовольствие, и Куроо намерен продлевать этот момент как можно дольше. Он смазывает пальцы и входит в Кея — да, он был в нём несколько минут назад, и тот уже растянут, но раздразнить парня хочется до безумия. Цукишима громко стонет, когда в него проникают сразу три пальца. Он всегда хорошо подготовлен, но получать такую ласку всегда приятно. Особенно от Куроо.       — Птичка в клетке мечется и не знает, куда деться, — чуть смеётся Куроо и сгибает пальцы, находя нужную точку. Он уже знает тело Цукишимы вдоль и поперёк, в том числе эрогенные зоны.       — Котик бы не тянул, — сквозь зубы говорит Кей, но стон всё равно вырывается из него, и он постыдно отводит глаза.       Тецуро находит презерватив на кровати и, не отвлекаясь от ласк, надевает его на себя. Тело Цукишимы словно наэлектризовано, и он дёргается от любого прикосновения.       Куроо входит вновь — до упора, и Кей издаёт протяжный стон. Он инстинктивно пытается вырвать руки, но лента держит крепко, напоминая о своём положении. Его тело — во власти Куроо. Тецуро вдруг выходит из него и поднимает на руки, а потом кожу обжигает холодом подоконника. Куроо раздвигает его колени и устраивается между ними, снова пристраивая член ко входу. Цукишима соврёт, если скажет, что такое ему не нравится, и он, обнимая его ногами за талию, прижимает ближе к себе. Куроо улыбается краешком губ и оставляет очередной поцелуй на плече. Тецуро в этот раз двигается медленно, растягивая удовольствие и наслаждаясь каждым стоном от Кея. Он чувствует, как напрягается тело под ним, и чуть ускоряет темп — комната наполняется стонами и тяжёлым дыханием. Запуская пальцы в чужие волосы на затылке, Куроо тянет Кея к себе — Цукишима на секунду успевает испугаться, что его сейчас поцелуют, но облегчённо расслабляется: Тецуро лишь прикасается своим лбом к его и смотрит слишком пронзительно, а Кей не смеет отвести взгляда. А в следующую секунду он чувствует, что руки свободны, и обвивает шею Куроо, в отместку оставляя пару красных полос на спине. Он чувствует, что ещё немного и кончит, поэтому сжимает губы, дабы сдержать громкий стон. Куроо, замечая это, чуть кривится: ему никогда не нравилось, когда он пытался сдерживать себя. Цукишима под взором строгих чёрных глаз разлепляет губы — стон вырывается сам собой, и самодовольная улыбка напротив точно этого стоит. Куроо продолжает активно двигаться, Цукишима сжимает пальцы на плечах Куроо, прерывисто дыша. Тецуро чувствует, как тело Кея начинает дрожать, и толкается в последний раз, изливаясь внутрь презерватива. Цукишима кончает следом, победно облизываясь.       — Сегодня я выиграл.       Куроо бодает его в плечо.       — Будешь говорить не по делу, я пойду с тобой в душ.       — А может, я не против.       Куроо хмурит брови, но нежно, насколько может, ведёт пальцем по скуле Цукишимы.       — Птичка забыла о правилах?       Этот флиртующий тон заставляет член Кея дёрнуться. Это унизительно и мимо лишнего внимания не ускользает, но Куроо ничего с этим не делает. Отдышавшись, он наконец выходит из всё ещё податливого, мягкого тела и устало падает на ближайшее кресло. Кей, словно не чувствуя угрозы от Куроо, игривой походкой подходит ближе и касается кончиками пальцев его колена, садясь возле его ног, словно собака, выпрашивающая ласку. И Куроо не может сопротивляться такому, хотя надо поднять, как мальчишку, и выгнать. Но на улице сегодня дождь — простынет. Куроо запускает пальцы в золотистые волосы, играясь с ними.       — Я лишь хотел поблагодарить тебя за то, что раз за разом спасаешь меня от тюрьмы.       Цукишима никогда не спрашивал, зачем ему это надо было и что потом от него потребуют, но пока Куроо остаётся таким нежным хотя бы во время секса и без поцелуев, ему не нужно ничего.       Куроо понадобилась вся сила воли, чтобы сейчас отказать Цукишиме в близости. Он встаёт на дрожащих ногах и смотрит куда угодно, только не на сидящего на коленях Кея. Это заставляет его остаться.       — Извини, но на сегодня всё. У нас есть уговор, да?       Кей сконфуженно опускает голову вниз, словно его застыдили. Он поднимается так же тяжело, но смотрит на Куроо, ища его взор. — Не провожай меня, — шепчет он из последних сил и собирает свои вещи. Даже не идёт в душ, как обычно делал. Он просто убегает, одеваясь на ходу.       И только когда хлопает дверь, Куроо позволяет себе посмотреть туда, где пару секунд назад скрылся любовник. С каждой новой встречей отпускать его почему-то становится сложнее. У Куроо не раз были подобные отношения, но сейчас он чувствует грёбаную привязанность, которая вообще не к месту. Кей — вор, Тецуро — полицейский, который должен посадить его. Но ещё тогда, при первой встрече, взглянув в совершенно невинные для преступника глаза, Куроо не смог. Ему нужно было тогда же и писать заявление об увольнении. Хреновый из него служитель народа, если он не может арестовать какого-то мелкого вора.       Но Цукишима не был каким-то — он был умным и расчётливым. И Куроо повёлся. Повёлся на его эрудированность, дерзость, шутки, голос, тело. На всего его. Но позволить себе нормальные отношения не мог, только не с ним. Секс без обязательств — лучшее решение для них. Точнее для Куроо. Так безопаснее.       Он провожает Цукишиму глазами из окна, пока тот не растворяется в темноте парка. На небе собираются тучи, и он надеется, что Кей успеет дойти до тёплого места. Где-то на подкорке сознания хотелось догнать его, обнять и согреть, но не в этой жизни произойдёт такой сценарий.       В чужой квартире оставаться больше нельзя, и он не спеша одевается, чтобы вернуться к себе. В свою маленькую, тихую и одинокую студию. Он купил её практически сразу, как стал хорошо зарабатывать. Первое время обустраивал её, а потом затянула работа, и заниматься домом стало некогда, да и не для кого. К себе он никого не водил.       Незнакомый район, новый — он ещё здесь не был. С Цукишимой они всегда встречаются в разных местах, благо Токио — большой город. Куроо неосознанно пустил Кея по венам, отравляя им и кровь, и мозги. Выбросить его из головы невозможно, сколько ни пытайся. И если он не прекратит эту связь, это станет началом его конца.       Куроо зарывается пальцами в волосы, портя и без того лохматую причёску. Он никогда не укладывает волосы после встреч с любовником, чтобы в нём не узнали полицейского. Да и носить с собой все баночки для укладки не хочется. Тётя на кассе смотрит подозрительно, будто узнала, но, как обычно, молча пробивает товары и отпускает. Тецуро смотрит на всё такое же затянутое небо, и ему хочется дойти до дома нормально, однако, не рискуя, он заказывает такси и, пока ждёт, успевает выкурить две сигареты.       Работа достаёт даже дома. Хоть Куроо и пытается не брать её с собой, сложные дела требуют незамедлительного решения. Заходя в квартиру, он оставляет все тревоги за порогом — здесь его ждут лишь дела. Тем более они здорово отвлекают. И до утра он сидит над бумагами, разбирая возможные мотивы преступлений, упорно игнорируя дело Цукишимы. Оно навеет ненужные воспоминания, и тогда вся сосредоточенность пойдёт крахом.       За ночь в участке не происходит ничего интересного. Разве что за хулиганство попались подростки, которых Куроо отпустил, даже не став разбираться. Они точно не совершили ничего ужасного: будь оно иначе, ему бы уже сказали, ещё ночью.       — Шеф, доброе утро, — поприветствовала его Шимидзу, новенькая в их отделе. — Я тут кое-что нашла.       Тецуро незаметно морщится, но ему нужно отвлечься от гнетущих мыслей. — Что у тебя?       Киёко несмело улыбается и протягивает планшет с записями видеокамер. — Вы вчера сказали мне просмотреть камеры по нашим открытым делам, и я нашла одну интересную деталь.       Куроо берёт планшет из рук девушки, и они отходят к кулеру — самому укромному месту без камер. Раз Киёко не сказала этого на общем собрании, значит, сомневается, стоит ли это внимания общественности.       Видеозапись плохого качества, из какого-то парка, и на ней видно двух людей, которые о чём-то говорят, но почему-то делают это в тени. Камера приближает их лица, и Куроо узнаёт своего любовника с главарём одной из банд Японии.       «Блядь», — матерится про себя он, надеясь, что Киёко не заметила смены эмоций. — «Что ты, сука, там делаешь?» — спрашивает он сам себя, когда главарь передаёт Кею чёрный пакет. После они пожимают руки и расходятся.       — Это же тот самый Связной, да? Такая у него кличка?       Куроо пытается держать самообладание и кивает. — И Динамит зачем-то с ним встречался вчера ночью.       Тецуро вдруг смотрит в левый нижний угол. Два часа двадцать пять минут, ночь. Ублюдок пошёл на встречу сразу после их встречи? Что он задумал? Он же не просто так встал именно под камеры. А парк? Разве это был не тот самый, возле снятой квартиры? Просчитал всё? Зачем?       — Что мы будем делать? — спрашивает Киёко, а взгляд такой, будто она ждёт, что они прямо сейчас сорвутся с места и поедут на задержания Кея. Только кроме этой записи, у них на него ничего нет.       Он передаёт планшет обратно и пожимает плечами. — Пока не знаю, нужно подумать, — и идёт дальше в свой кабинет, однако Шимидзу не позволяет ему этого и переграждает путь. — Ну что ещё?       — Это очень серьёзно, Куроо-сан. Они не просто так встретились. Динамит ведь обычный вор, а тут он встречается с очень опасным типом. Практически с мафией. Вы не думаете, что он в опасности?       — Динамит? — уточняет Тецуро. — Ты думаешь, ему угрожают бандиты?       Киёко кивает. — Не подумайте неправильно, я не пытаюсь защитить вора, но мы столько месяцев не можем поймать его, неужели это не наталкивает вас ни на какую мысль?       — Думаешь, они защищают его взамен на украденные богатства?       — Это просто теория.       Тем не менее это поселяет в голове Тецуро зёрнышко сомнения. Было ли так на самом деле? Поймать его они не могут потому, что этому препятствует он сам — и не дай бог об этом кто-нибудь узнает. Но была ли у Кея защита вне стен полицейского участка? И мог ли он использовать Куроо в своих целях?       — Занеси мне эти файлы на флешке минут через двадцать, — просит девушку Куроо и наконец попадает в свой кабинет.       Он закрывается изнутри, чтобы к нему никто случайно не ворвался, и без сил падает на пол. Это самый настоящий нож в спину от любовника. И не то чтобы они давали друг другу клятву вечной любви — по факту-то и не были никем друг другу, — но отчего-то сердце Куроо всё равно рвётся на части. Информацию, что нашла Киёко, ещё нужно проверить. Вдруг это не Кей? Вдруг это кто-то очень похожий на него? Например, его старший брат.       — Сука! — ругается Куроо и скидывает бумаги со стола, а потом стучит по нему несколько раз, чтобы прийти в себя. Он редко срывается, практически никогда не позволяет себе такого, особенно на работе. Но сейчас ему до жути обидно, что простой вор обвёл его вокруг пальца. А ведь так хорошо играл, показывал, что ему всё нравится, что он доволен. — Скотина! Ненавижу!       Он должен был догадаться сразу, что неуловимый Цукишима не дал бы поймать себя за руку. Вся эта покорность, дерзость и горящие глаза были лишь игрой. Игрой, в которую, несмотря на все риски, Куроо вписался на ура. Он чувствует разочарование в самом себе, что позволил чувствам взять верх над разумом и запустить бомбу замедленного действия. Он знал, что эта связь порочная, неправильная, но Кей подсадил к себе как на наркотик.       Куроо выдыхает несколько раз: он обязан взять себя в руки и посмотреть фактам в лицо. Не рубить с плеча. Он, в конце концов, опытный полицейский. Но в то же время он позволил мальчишке играть с ним, как ему вздумается. Это удручает. В дверь раздаётся спасительный стук. Куроо натягивает на лицо маску безразличия и открывает. Шимидзу с неуверенной улыбкой отдаёт ему флешку и, поклонившись, уходит. Куроо снова закрывается и вставляет флешку в ноутбук.       Теперь у него есть возможность рассмотреть видеозапись более детально. Куроо садится ближе к ноутбуку и включает запись. Тёмный переулок в парке сначала не показывает ничего, но вскоре появляется неизвестный в маске. И это точно не Цукишима, по росту не подходит. И ведь он не зря встал именно там, где стоит камера. Он хочет подставить Кея? Если да, то зачем кому-то это делать? Кому он мог перейти дорогу? Куроо качает головой и перематывает запись на начало, так как отвлёкся на свои размышления. Парк, который они выбрали, даже если не специально, не выглядит необычно. По крайней мере, то, что попадает на камеру. Но Куроо неважны детали парка прямо сейчас. Он хочет — нет, он жаждет найти оправдание заведомо плохому человеку. Или хочет доказать самому себе, что любовник его не предал.       Неизвестный. Точнее, Связной. Однако это была лишь его кличка, потому что выяснить его личность полиции не удаётся. Но теперь, когда тот открылся с новой стороны, Куроо очень сильно захотелось поймать его, чтобы, как минимум, расспросить о Кее. Видимо, Киёко показала самое интересное на видеозаписи, потому что неизвестный уж очень долго топтался на одном месте. Тецуро всё равно наблюдает за ним: может, он увидит что-нибудь, за что можно зацепиться. Но нет. Он просто ходит от одного дерева к другому. И часто смотрит на часы.       Куроо ставит видео на паузу, чтобы сделать себе кофе. И пока он ждёт, когда кружка наполнится, прислоняется лбом к холодной стене и параллельно открывает окно, чтобы добавить свежего воздуха. Но работа не ждёт, и, теперь уже с живительным напитком, Куроо снова садится за стол. Смотреть видеозаписи всегда очень скучно, но сегодня она полна интриг. Он ищет разумное объяснение всему. Возможно, Кей и не предал его. Может, его шантажируют или угрожают чем-то? Ну не мог он пойти на сделку с дьяволом.       Наконец, в поле зрения камеры появляется Кей, и это точно он. Его походка, рост, движения и та самая одежда, в которой он ушёл от него вчера ночью. Куроо пересматривает запись ещё раз, но, увы, распознать, о чём они говорят, невозможно по двум причинам. Во-первых, на этих камерах нет звука, и во-вторых, оба в масках. Остаётся только догадываться. Что если связной что-то подкинул Цукишиме? Если его втянули во что-то опасное? Если пообещали большой заработок от чего-то незаконного?       Куроо выключает запись — там он больше ничего не найдёт — и зарывается пальцами в волосы. Это самое ужасное утро на его памяти. Он стоит на распутье и не отметает опасного выбора. Выбрать Кея или выбрать карьеру, которую он так упорно строил? Вместе с тем он не перестаёт винить себя за слабость, за то, что поддался на милую мордашку. Быть рядом с Цукишимой для него — роскошь, которую он не может себе позволить.       Тецуро сидит в тишине кабинета, и даже звук с улицы не имеет для него значения. Ему нужно больше деталей, чтобы узнать правду, какой бы горькой она ни была. Поговорить с Кеем было бы идеальным вариантом, но он ничего не расскажет, совсем. Не для разговоров они встречаются. Он встаёт с кресла, чтобы провести утреннее собрание, но не успевает сделать шага, как в участке раздаётся сирена. Она бьёт по ушам неожиданно, и ему боязно предположить причину этой встряски. Тревога, которую он так старательно заглушал, объявилась с новой силой.       Куроо аккуратно берёт пистолет с полки, надевает пояс, чтобы положить туда запасные патроны, перцовый баллончик и пистолет. И несмотря на то что Куроо казалось, он делает это медленно, словно его руки в чём-то склизком, уходит на это, на самом деле, не больше минуты. Он вылетает в коридор и тут же натыкается на взволнованную Киёко. Оно и понятно — первый вызов всегда волнителен.       — У нас ограбление банка. На камеры попал Динамит.       Почва под ногами Куроо рассыпается с каждой секундой всё больше. Чёрт бы побрал этот день — а ведь он только начался! Кей никогда не ходил под камерами, ему это просто не нужно. Он пытается сохранить спокойствие, пока велит ей и мимо пробегавшей Йоко садиться в его машину, но внутри всё ходуном.       Когда Куроо садится за руль и включает мигалки, он просит Йоко объяснить, что происходит. И несмотря на то что внутри у Тецуро бушует чёрт возьми что, он горд за Йоко Минато. Ведь сам нанял её, сам нашёл и пригласил к себе после академии. Сам обучал нужным навыкам и брал на разного рода выезды, чтобы она понимала, как работать в тех или иных условиях и с чем придётся столкнуться. И из некогда застенчивой девушки она превратилась в уверенную, которая знает, чего хочет. У неё даже взгляд стал более серьёзным, чем когда она пришла к ним.       — Свидетели говорят, что преступников трое, но они дали уйти всем людям, что находились внутри. Плюс в карму, — Минато говорит уверенно и внятно. Этому её тоже научил Куроо, раньше она боялась говорить нормально и часто заикалась из-за этого.       Тецуро незаметно цокает. Да, это в духе Цукишимы. Он не хочет причинять боль людям, а потому грабит всегда тихо и без жертв. Он ведь вор, а не маньяк. С его навыками он мог бы работать в полиции, но выбрал другой путь. Может быть, не будь у Куроо своей цели работать в органах, он бы тоже научился грабить.       — На камерах чётко видно нашего Динамита и Медиатора. Однако третьего мы не знаем.       Рация, лежавшая на приборной панели, издаёт шипящий звук, и Куроо хватает её.       «Внимание всем постам! Преступники двигаются на чёрном внедорожнике в сторону центра. Двое вооружены! Повторяю всем постам: преступники двигаются в сторону центра на чёрном внедорожнике!»       Куроо резко поворачивает на перекрёстке, чтобы успеть перехватить авто. Слишком много подозрительных совпадений. Ночная встреча Кея с мафией, а теперь большое ограбление банка, на которое он ранее не зарекался. Его точно подставили. И он ненароком вспоминает утренние слова Шимидзу о том, что Кей может быть в опасности. Что, если это была не простая встреча, а нечто большее? Его построенный мир продолжает разваливаться с громким треском. Несмотря на обиду и боль, в нём просыпается полицейский инстинкт. Он не может позволить поймать Кея кому-то другому, он не должен уйти от него ни как жертва, ни как подозреваемый. Ему нужно узнать правду первым, с глазу на глаз.       — Вот он! — кричит Киёко, заметив нужный им внедорожник, и высовывается в окно, чтобы начать стрелять по колёсам.       Куроо хочет крикнуть, чтобы она остановилась, но Йоко и так всю дорогу смотрит на него подозрительно — он не может так рисковать. Скандирует по громкоговорителю, чтобы машина остановилась. Опыт даёт о себе знать, а потому его голос не дрожит и звучит чётко и внятно. Предупреждающе. Он надеется, что Кей поймёт его правильно.       Чёрный внедорожник, очевидно, игнорирует приказы и лишь набирает скорость. У Киёко глаз-алмаз — это и был тот навык, из-за которого Куроо принял её к себе, — но и водитель машины явно не первый год за рулём. Он уворачивается от пуль и каким-то чудом не сбивает поток машин, ловко уварачиваясь. А ведь такой машиной сложно управлять в таких экстремальных условиях.       Он видит, как в салоне мелькают силуэты, но узнать кого-то трудно: он даже не может понять, кто из них Кей и есть ли он там вообще? Что если нашли кого-то похожего на него, чтобы подставить? Но с какой целью? Куроо увеличивает скорость, а мозг обдумывает сотни вариантов одновременно. Скорее всего, Связной является ключевой фигурой, той, кто дёргает за ниточки в нужных местах и в свою пользу. Манипуляциями заставляет заниматься грязными, опасными делами. У Куроо уже не стоит выбор между долгом и мимолётной связью. Он уверен, что Кея подставляют, а значит, он должен рискнуть, чтобы выяснить правду.       Куроо действительно ставит на кон всё: направляет служебный автомобиль прямо в летящий впереди внедорожник, намеренно создавая аварийную ситуацию. Скрип тормозов, звук бьющегося стекла, клубы пыли и дыма. Сплошной хаос. Водитель внедоржника не ожидал этого и, не удержав машину, завается на бок, а более повреждённая машина Куроо утыкается в его помятое крыло. Тецуро хватается за голову и понимает, что по лбу у него течёт кровь, но первым делом он осматривает девушек. Йоко лежит без сознания, а вот Киёко достаётся сильнее всего: она стреляла по колесам и в момент аварии была не в автомобиле. Но, обернувшись, он видит, что она в сознании и, не потеряв самообладания, уже выбегает из автомобиля. Куроо за ней. Они оба направляют пистолеты на автомобиль, ведь иного выбора сейчас нет.       Из окна появляется рука с ружьём, наставленым на них.       — Шимидзу, назад! — кричит ей Куроо и выходит вперёд, закрывая её собой.       Куроо делает предупредительный выстрел в воздух, он не хочет случайно попасть в Кея. — Выходите с поднятыми руками!       Но в него стреляют. Последнее, что он видит, — это лишь виноватые глаза Кея и убегающие преступники. Киёко что-то кричит им, слышны выстрелы и шаги рядом с ним.       — Видимо, я ошибся, — шепчет он сам себе и закрывает глаза. Его привычка не носить бронежилет сыграла с ним злую шутку.       Непривычная, звенящая и оглушающая тишина окружает его. Куроо чувствует, как прохладная кровь стекает по рукам и добирается до глаз. Запах бензина и пыли забивает нос, от чего становится труднее дышать. Положение Куроо сейчас и без того не лучшее. Он пытается сфокусироваться, подняться на дрожащих руках, понять, что делать дальше. Звуки выстрелов слышатся отдалённо, словно в другой вселенной. И тут он чувствует, как чьи-то руки его поднимают. От знакомого запаха духов напарницы становится легче — значит, его подняли свои.       — Куроо-сан, вы в порядке? — Йоко щёлкает пальцами перед его лицом, пытаясь привести в чувства. Она не трясёт его, потому что знает: во-первых, не поможет, а во-вторых, может навредить ему.       — Где они? — Тецуро хватается за плечи Йоко сильнее, чем мог предположить, и шепчет едва слышно. Девушка за всей окружающей их суматохой едва разобрала его вопрос.       Миноко явно не понимает, почему сейчас он спрашивает именно об этом, но кивает головой куда-то в сторону. — Киёко побежала за ними, мы вызвали подкрепление.       Куроо кивает, но он не может не убедиться, что с Кеем всё в порядке. Не ранен ли он? Сил сопротивляться у него больше нет, а потому он окончательно обмякает в руках Йоко.