Тёмные воды

Тишину в роскошной квартире на Манхэттене оборвал резкий звонок. Девушка, чьи длинные розовые волосы разметались по подушке, нащупала смартфон на тумбочке и, не открывая глаз, приняла вызов. — Харуно, — прохрипела она. На часах было два часа ночи. — Сакура, просыпайся. Быстро езжай в Морнингсайд-парк, — произнес голос её напарницы Темари. — Что, умер кто-то? — ляпнула она, поднимаясь с постели. — Ты просто Шерлок. Жду, — блондинка положила трубку. Сакура быстро натянула черные штаны с множеством карманов и черную тактическую майку под горло, сверху накинула синюю куртку с надписью «ФБР». Быстро причесав волосы и взяв табельное оружие, она спустилась в паркинг к своему авто. Морнингсайд. 02:45 ночи. Тишину спального района Манхэттена прорезали синие и красные огни патрульных машин. Черная ауди остановилась у места происшествия. — Доложите обстановку, — Сакура уверенно пересекла желтую ленту, предъявив удостоверение. — Снова убийство. На этот раз — дочь известного юриста, — произнес молодой офицер полиции, проводя её вглубь сквера. Маленький парк был оцеплен. Вдалеке слышался истошный вой матери и крики отца убитой девушки. Жертва была только в белье, её руки и ноги были искусно связаны сложными узлами. «Шибари», — пронеслась мысль в голове Сакуры. На горле виднелся тонкий след от чего-то острого; её душили профессионально, будто леской. От тела резко пахло хлоркой — убийца тщательно промыл ею все отверстия в теле, уничтожая любые биологические улики. Сакура тяжело выдохнула и направилась к семье погибшей. Мужчина, несмотря на огромное горе, уже пытался поднять на уши всё руководство города, угрожая связями. Но как только его взгляд встретился с розововолосой агенткой, он внезапно замер. Сакура едва заметно ухмыльнулась. Она прекрасно помнила события прошлой ночи в «Инферно» и то, как жестко «наказала» этого влиятельного господина за его слабости. Сакура медленно подошла к мужчине, сокращая дистанцию до той грани, когда это начинает казаться угрозой. Юрист, еще секунду назад брызжущий слюной и обещавший уволить всех присутствующих, вдруг побледнел и сглотнул. В его глазах отразился не только ужас потери, но и животный страх узнавания. — Господин советник, — голос Сакуры был сухим и официальным, но в нем слышался металлический лязг. — Примите мои соболезнования. ФБР берет дело под свой контроль. — Вы… вы должны найти его, — пролепетал он, пятясь. Он смотрел на её руки в кожаных перчатках и, казалось, физически чувствовал их хватку, только уже не в той обстановке, где это приносило ему удовольствие. — Я найду его, — отчеканила она, обходя его и возвращаясь к трупу. — А вы — идите к жене. И лучше замолчите. Ваши крики мешают работать. Прошлое: Ночь в «Инферно» (неделю назад) Клуб тонул в тяжелом аромате дорогого табака, воска и амбры. В VIP-зоне, скрытой за бархатными шторами, царил полумрак, который Сакура называла своим убежищем. Здесь она не была Агентом Харуно. Здесь она была законом другого рода. Саске Учиха появился там внезапно. Он не был клиентом, он был тем, кто ищет ответы даже в самых темных углах города. Но той ночью что-то пошло не так. Между ними, двумя профессионалами, привыкшими препарировать чужие души, вспыхнуло нечто первобытное. Сакура не просто «переспала» с ним. Она подчинила его, а затем позволила ему сделать то же самое. Это была сделка без слов, акт абсолютного доверия и абсолютной власти, после которого они разошлись, не сказав ни слова, надеясь, что больше никогда не встретятся вне этих стен. Прошлое: Вечер перед убийством (вчера) Вчерашняя ночь была другой. Сакура стояла над тем самым советником-юристом. Он стоял на коленях, его дорогой костюм был помят, а на лице читался восторг, смешанный с унижением. Она методично затягивала узлы на его запястьях, используя технику, которой владели единицы. — Вы слишком много говорите в суде, советник, — прошептала она, затягивая петлю на его плечах так, что он издал сдавленный хрип. — Здесь ваш голос не имеет значения. Здесь имею значение только я. Она не спала с ним. Сакура никогда не опускалась до секса с «клиентами». Её страстью была власть. Она видела, как этот властный мужчина ломается под её руками, и это давало ей силы завтра снова надеть значок ФБР и выйти на улицы. Настоящее: Морнингсайд. 02:50 ночи Сакура стояла у тела девушки, чувствуя, как внутри всё леденеет. Запах хлорки перебивал аромат смерти, но не мог заглушить её воспоминания. — Вы… вы должны найти его, — пролепетал юрист, пятясь от неё. Когда их взгляды встретились, оба замерли. Юрист узнал её. Он узнал эти холодные изумрудные глаза, которые вчера смотрели на него сверху вниз, пока он молил о пощаде. Его паника стала почти осязаемой. Сакура же лишь на секунду сжала челюсти — она знала, что он не посмеет пикнуть. Его репутация стоила дороже жизни. — Довольно, — отрезала она, и юрист покорно замолчал, словно всё еще чувствовал веревки на своих руках. — Техника «Канон», — раздался за спиной голос, от которого у Сакуры потеплели кончики пальцев. Она медленно обернулась. Саске Учиха стоял в свете мигалок, его длинное пальто развевалось на ветру. Знаменитый частный детектив, человек, который раскрывал дела, за которые ФБР боялось браться. Когда Сакура увидела его, она на мгновение застыла. В голове вспыхнули кадры их ночи неделю назад: его руки на её талии, его шепот, его сила. Она не ожидала увидеть его здесь, на «своем» месте преступления. Саске тоже замер. Его взгляд, обычно непроницаемый, на долю секунды выдал узнавание. Он осмотрел её — от ботинок до розовых волос — и в его глазах промелькнула опасная искра. Он помнил вкус её власти. — Учиха, — Сакура первой вернула себе самообладание, её голос был как лезвие. — Частным детективам здесь не место. Периметр оцеплен. — Для меня периметров не существует, Харуно, — Саске подошел ближе, останавливаясь в шаге от неё. Он опустился к телу, рассматривая узлы на трупе. Его лицо стало абсолютно профессиональным, холодным. Он был лучшим в своем деле, и сейчас он видел то же самое, что и она. Дейдара, который до этого момента руководил оцеплением на другом конце площадки, заметил свою начальницу и стремительным шагом направился к ней. На его лице отразилось облегчение, смешанное с привычным азартом, когда он видел Сакуру в деле. Он был на пару лет моложе её, талантлив, чертовски уверен в себе и уже полгода упорно пытался пробить её броню. Сакура почувствовала его приближение за секунду до того, как он заговорил. Сакура всё еще ощущала на себе тяжелый, сканирующий взгляд Учихи, который медленно поднялся с колен, закончив осматривать труп. В этом взгляде не было сочувствия к жертве — только холодный расчет и нечто личное, направленное прямо на неё. — Сакура! — Дейдара подошел вплотную, игнорируя официальный протокол обращения. Он по-хозяйски положил руку ей на талию, слегка прижимая к себе, и заглянул в лицо. — Ты бледная. Тебя что, вытащили прямо из постели? Я же говорил тебе вчера — бери выходной, я бы сам всё разрулил. Ситуация под контролем, периметр зачищен. Сакура ощутила, как воздух между ней, Дейдарой и Саске буквально наэлектризовался. Рука Дейдары на её талии была теплой и уверенной; он привычно нарушал её личное пространство, зная, что в моменты предельной усталости она позволяет эту мимолетную опору. Но сейчас, под пристальным, почти осязаемым взглядом Учихи, это прикосновение казалось обжигающим, как клеймо. Сакура не оттолкнула его сразу — тело предательски нуждалось в этом тепле после ледяного ветра парка, но внутри она уже выстраивала глухую стену. Саске не шелохнулся. Его лицо осталось маской, но глаза… в них зажглось нечто первобытное и опасное. Он видел, как этот блондин в форме ФБР собственнически сжимает пальцами ткань её тактических брюк — именно там, где Саске неделю назад оставил свои отметины, которые всё еще заживали на её коже. — Офицер, — голос Саске прозвучал низко, с отчетливой угрозой, которую Дейдара, в силу своего азарта и самоуверенности, предпочел проигнорировать. — Вы мешаете Командиру Харуно сосредоточиться на уликах. Узлы на теле жертвы имеют специфическую симметрию, которую ваш «зачищенный периметр» явно не учитывает. Дейдара наконец соизволил обратить внимание на «гражданского». Он не убрал руку с талии Сакуры, лишь слегка усилил хватку, обозначая территорию и демонстрируя свое право находиться здесь, в её ближнем круге. — А ты у нас кто? Еще один скорбящий родственник или просто любопытный, решивший поиграть в профайлера? — Дейдара прищурился, оценивая дорогое пальто и холеный вид Учихи. — Здесь место преступления, парень. Свали за ленту, пока я не оформил тебе пропуск в КПЗ за создание помех следствию и вмешательство в работу федеральных агентов. Сакура почувствовала, как её терпение лопается, превращаясь в мелкую пыль. В голове пульсировала головная боль — коктейль из недосыпа, адреналина и литров виски, выпитых когда-то давно, чтобы забыть лица таких, как этот юрист. — Дей, остынь, — она медленно накрыла его ладонь своей, но не убрала её, а лишь слегка зафиксировала, давая понять, что разговор окончен. — Это Саске Учиха. Частный детектив. И, к сожалению для нашего отдела и протокола, у него есть официальное разрешение от руководства на консультацию по этому делу. Его опыт в делах с «особым почерком» сейчас важнее твоих амбиций. Дейдара недовольно фыркнул, но подчинился её тону, сделав полшага назад, хотя его рука всё еще продолжала лежать на её боку, напоминая о его присутствии. Он остался стоять рядом с Сакурой, плечом к плечу, всем своим видом показывая Учихе, кто здесь «свой» по праву службы и общих ночных дежурств. — Консультация? — Дейдара скептически окинул Саске взглядом. — Ну что же, «консультант», надеюсь, твои советы стоят того времени, которое мы тратим на разговоры. Сакура, криминалисты закончили первичный осмотр. Ждем твоего распоряжения по транспортировке. Саске молчал, но его взгляд скользнул по руке Дейдары, всё еще касающейся Сакуры, с такой ледяной яростью, что казалось, сама ткань её куртки должна была воспламениться. Саске, услышав фамильярное предложение о «массаже», медленно поправил кожаную перчатку, и этот жест в зловещей тишине парка выглядел как подготовка палача. Сакура, не оборачиваясь, медленно побрела к своей «Ауди», чувствуя, как мартовский воздух, пропитанный сыростью и запахом смерти, пробирается под тонкую тактическую майку. Усталость навалилась бетонной плитой — два часа сна после изматывающей недели были циничной насмешкой над организмом. Ноги слегка подкашивались, а перед глазами плыли рваные красные круги от полицейских мигалок, превращая реальность в дурной неоновый сон. Дейдара нагнал её уже у самой машины. Он не стал церемониться и по-хозяйски положил руку ей на талию, притягивая к себе с той уверенностью, которую дает значок и годы совместной службы. Его ладонь ощутимо сжала её бедро и бок, фиксируя в кольце своего мужского тепла. Сакура не отстранилась сразу. Несмотря на всю её независимость и стальной характер Командира, сейчас его руки просто грели её тело, продрогшее до самых костей. Это тепло было единственным осязаемым, приятным ощущением за последние бесконечные сутки, проведенные в компании трупов и протоколов. — Сакура, — его голос прозвучал мягко, почти интимно, прямо над её ухом, обдавая теплым дыханием. — Ты совсем никакая. Ты едва стоишь на ногах. Дай мне ключи, я отвезу тебя домой. Это не просьба, это здравый смысл. Она проигнорировала его предложение, вместо этого выудив из кармана измятую пачку сигарет — её личный способ держать демонов в узде. — Зажигалку, Дей, — прохрипела она, и её голос надломился от ночного холода. Дейдара послушно щелкнул огоньком, бережно прикрывая его ладонью от ветра. Сакура жадно затянулась, прикрыв глаза и позволяя едкому дыму заполнить легкие, вытесняя запах хлорки и Морнингсайд-парка. Она стояла, привалившись спиной к дверце машины, чувствуя, как пальцы блондина задевают край её куртки, слегка поглаживая талию. Это был танец на грани — профессиональной и личной. — Я могу заехать и сделать тебе расслабляющий массаж, — вкрадчиво произнес он, прижимая её к себе чуть сильнее, чувствуя её временную податливость. — Ты натянута, как струна, Сакура. Еще немного — и ты лопнешь. Тебе нужно выдохнуть, и ты знаешь, что я умею заставлять тебя забыть о работе. Сакура выпустила густую струю дыма, глядя в серую пустоту предрассветного горизонта. Тепло его рук действительно помогало, оно убаюкивало её бдительность, но профессиональный разум, закаленный в допросах, всё же взял верх над физической слабостью. Она медленно, но решительно накрыла его ладонь своей и убрала её со своей талии. — Не сегодня, Дей, — она устало посмотрела ему в глаза, в которых читалось нескрываемое желание. — Всё, чего я хочу — это доехать до постели и поспать свои заслуженные несколько часов. Если я сейчас не закрою глаза, я просто рухну прямо здесь, на глазах у твоих криминалистов. Дейдара не выглядел обиженным, скорее разочарованным хищником, чья добыча сорвалась в последний момент, но он понимал, что спорить с Командиром Харуно бесполезно. Он снова взял прядь её розовых волос, перебирая их пальцами и внимательно глядя на неё. — Может, тогда поужинаем завтра? Вне работы. — Посмотрим, — бросила она, открывая дверцу. Она села в машину, и как только тяжелая дверь захлопнулась, отсекая шум парка, тепло рук Дейдары мгновенно сменилось кожаным холодом салона «Ауди». Сакура завела мотор, чувствуя, как стерильная тишина внутри машины давит на уши. Саске стоял в паре метров от них, внешне сохраняя абсолютное, почти пугающее спокойствие, но внутри него закипала ледяная ярость, подобная жидкому азоту. Он стоял у самого края желтой ленты, а рядом с ним так и не умолкал его клиент — тот самый юрист в помятом дорогом костюме, чью дочь только что нашли в сквере. Человек, который вчера был рабом своих желаний под руками Сакуры, а сегодня стал рабом своего горя. — Господин Учиха, вы понимаете, что это катастрофа? — бубнил мужчина, его голос дрожал от смеси истинного горя и шкурного страха за репутацию. — Вы должны проконтролировать каждый их шаг. Эти федералы... они же дилетанты, они затопчут все улики своими тяжелыми ботинками! Вы слышите меня? Это дело нельзя доверять девчонке с розовыми волосами! Саске едва заметно кивнул, хотя слова юриста пролетали мимо него, как шум далекого поезда. Его взгляд, острый и безжалостный, как скальпель хирурга, был прикован к сцене у черной «Ауди». Он видел всё. Каждую секунду этого дешевого спектакля. Видел, как Дейдара подошел к ней, как по-хозяйски положил руку на её талию. Саске с математической точностью зафиксировал момент, когда пальцы блондина собственнически сжали ткань её тактической куртки, притягивая Сакуру к себе. Он видел, как она закурила, принимая этот жест близости, как позволила этому парню греть её тело своим теплом — тем самым теплом, которое неделю назад в «Инферно» принадлежало исключительно ему. — ...мой статус в городе не позволит спустить это на тормозах! — продолжал разглагольствовать клиент, размахивая руками. — Я плачу вам за результат, а не за созерцание работы ФБР! Саске молчал. Он смотрел, как Сакура медленно выпускает дым, как она устало, почти нехотя, убирает руку Дейдары. В этом жесте не было брезгливости — только бесконечная, выжигающая душу вымотанность. Саске почувствовал, как челюсти сжимаются до глухого скрежета. Неделю назад она была в его абсолютной власти, подчинялась каждому мимолетному движению его рук, а теперь какой-то офицер позволял себе касаться её так свободно, публично предлагая «массаж». — Учиха! Вы меня вообще слушаете?! — юрист почти сорвался на крик, заглядывая детективу в лицо. Саске медленно повернул голову к клиенту. В его глазах было столько концентрированного холода, что юрист невольно отшатнулся и мгновенно замолк, подавившись очередным требованием. — Я слушаю, — голос Саске был тихим, но в нем отчетливо слышался лязг металла по кости. — Успокойте жену и идите в машину. Ждите моего отчета. Я справлюсь с этим делом. И с «федералами» — тоже. Когда «Ауди» Сакуры сорвалась с места, Саске проводил её тяжелым взглядом, пока красные габариты не растворились в предрассветной мгле Манхэттена. Дейдара остался стоять на месте, провожая машину взглядом человека, который уверен, что его время скоро придет. Саске не спеша надел вторую кожаную перчатку, тщательно расправляя каждый палец. Он посмотрел на Дейдару — долго, не мигая, запоминая каждую деталь его лица, как запоминают цель в прицеле. — Что-то не так, Учиха? — Дейдара заметил этот взгляд и дерзко вскинул подбородок, готовый к конфликту. — Всё именно так, агент, — Саске развернулся к своему «Челленджеру», и его голос потонул в реве ожившего двигателя. Он сел в машину, и мощный двигатель отозвался хищным рыком, прорезавшим мертвую тишину ночного квартала. Саске не собирался ехать домой; сон был роскошью, которую он не мог себе позволить, пока в его венах кипел расплавленный свинец ревности. Он знал этот город слишком хорошо — каждую его артерию, каждый темный переулок — и точно рассчитал, где именно Сакура будет проезжать по пути на Манхэттен. Сакура вела «Ауди» по пустым проспектам, чувствуя, как веки наливаются невыносимым свинцом. Огни города сливались в одну длинную, размытую неоновую полосу, напоминающую след от кардиограммы умирающего. Она не заметила, как на одном из перекрестков, словно сгусток самой ночи, за ней пристроился низкий черный силуэт «Челленджера». Саске ехал без фар, мастерски пользуясь лишь скудным уличным освещением, как хищник, который не хочет спугнуть добычу раньше времени, наслаждаясь моментом перед финальным броском. Когда она заехала в подземный паркинг своего дома, где пахло бетоном и застоявшимся холодом, Саске бесшумно скользнул следом, затаившись в густой тени массивных колонн. Сакура вышла из машины, пошатываясь от запредельной усталости, которая казалась почти физической болью. Она на ходу сорвала с себя тяжелую куртку ФБР, оставаясь в одной тонкой майке, обнажавшей бледные плечи, и направилась к лифтам. Тишина парковки давила на уши, прерываемая только гулким, рваным эхом её собственных шагов, звучавших как отсчет секунд на часах судного дня. Кабина лифта мягко открылась, заливая пространство стерильным светом. Сакура зашла внутрь, нажала кнопку своего этажа и бессильно прислонилась лбом к холодному зеркалу, закрыв глаза. Двери начали медленно сходиться, когда чья-то рука в черной кожаной перчатке бесшумно и властно перехватила их. Тишина в лифте стала оглушительной сразу после того, как двери сомкнулись, отсекая их от остального мира. Сакура стояла, прислонившись спиной к зеркальной стене, и видела в отражении, как Саске, не глядя на нее, медленно протянул руку к панели управления. Его палец уверенно нажал на красную кнопку «STOP». Лифт дернулся и замер между десятым и одиннадцатым этажами, зависнув в пустоте шахты. Сакура вздрогнула, её сонный мозг не сразу осознал реальность. Она резко обернулась, и её изумрудные глаза расширились, когда она столкнулась с непроницаемым взглядом Саске. — Учиха? — её голос прозвучал хрипло, в нем смешались гнев и недоумение. — Ты что здесь, черт возьми, забыл? Какого черта ты творишь? Она попыталась оттолкнуть его, чтобы дотянуться до панели, но он не шелохнулся. Саске сократил расстояние в один резкий шаг, лишая её самого кислорода. Его руки в черных кожаных перчатках с глухим стуком уперлись в зеркало по обе стороны от её головы, беря её в капкан. — Ты позволила ему касаться тебя, — его голос был тихим, почти вкрадчивым шепотом, но в нем явственно слышался лязг металла по кости. — Ты стояла там, на глазах у всего оцепления, и позволяла этому щенку греть твое тело. — Мы взрослые люди, Саске, и мы не встречаемся, — она выплюнула эти слова ему в лицо, отчаянно пытаясь сохранить остатки командирского тона, хотя сердце предательски колотилось о ребра. То, что произошло между ними неделю назад в «Инферно», было случайностью, вспышкой, которую она планировала забыть. — Он мой напарник. Это ничего не значит. Убирайся из моего лифта. — Для него — может быть. Для меня — значит всё, — Саске резко, почти болезненно схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в бездну своих глаз. — Ты забыла вкус контроля, Сакура? Или мне нужно напомнить тебе, что одна ночь со мной лишает тебя права принадлежать кому-то другому, даже если ты носишь этот значок? Он не стал слушать её возмущенные возгласы. Его рука скользнула вниз, к ремню её тактических брюк, и звук расстегиваемой пряжки показался в тишине громом. В лифте стало тесно и удушающе жарко; воздух пропитался его парфюмом — ароматом дорогой кожи и холодного кедра. Саске действовал жестко, игнорируя её попытки сопротивления. Это не было свиданием. Это была расплата за её податливость другому мужчине. Саске резко развернул её лицом к зеркалу, наваливаясь всем своим весом и вжимая её грудью в холодную, запотевающую стеклянную поверхность. Сакура вскрикнула, когда его рука в кожаной перчатке грубо и властно накрыла её рот, заглушая протест. В отражении она видела свои спутанные розовые волосы и его темные, горящие первобытным обещанием глаза. Это было продолжением того безумия из клуба, только без эстетики полумрака. Здесь была только грубая страсть, рожденная из жгучей ревности. Саске действовал быстро. Одной рукой он удерживал её заломленные за спину запястья, а другой — рывком спустил брюки, оставляя её беззащитной перед его яростью. Он не снимал пиджака, не ослаблял галстук. Его безупречный вид на фоне её полуобнаженного, сотрясаемого дрожью тела делал её поражение еще более острым. — Твой напарник хотел согреть тебя, Сакура? — прошипел он, кусая её за мочку уха до острой боли. — Я дам тебе столько тепла, что ты будешь молить о холоде морга. Он вошел в нее резким толчком, выбивая из её легких остатки воздуха. Сакура дернулась, её пальцы заскребли по зеркалу, оставляя мутные следы. Боль и дикое наслаждение сплелись в узел. Каждое его движение было заявлением: то, что он взял однажды, остается его. Зеркало перед её глазами запотело от их смешанного дыхания. Саске не сбавлял темп, вымещая всё ледяное бешенство, которое копилось в нем на парковке, пока Дейдара гладил её талию. Сакура чувствовала, как её стены рушатся, как Командир ФБР внутри неё капитулирует перед этим мужчиной. — Смотри на себя в зеркало, Командир, — Саске на мгновение убрал ладонь от её рта, позволяя ей надрывно застонать. — Смотри, как ты дрожишь в руках того, кого ты едва знаешь. Когда наступила разрядка, она была опустошающей. Сакура едва не потеряла сознание, её колени подогнулись, и только хватка Саске не дала ей упасть. Он еще несколько секунд тяжело дышал ей в шею, прежде чем отстраниться с пугающим спокойствием. Он молча поправил одежду, застегнул пуговицу пиджака и привел галстук в порядок. Сакура же осталась стоять, вцепившись в поручень, пытаясь трясущимися руками вернуть себе подобие человеческого облика. В голове стоял гул, а в глазах всё еще плыл туман. Саске нажал кнопку «Старт», словно ничего не произошло. Лифт мягко ожил, и двери разъехались на её этаже.