Волк волку рознь

      Шум воды успокаивал. Среди крепких стен Крепости Меропид не было слышно этого бриза или неугомонных чаек — лишь вой болтов и железную ругань. В нос не бил запах соли, отсыревшие покрытия не бросались в глаза. Лишь бескрайние воды и туристический корабль из Кур-де-Фонтейна.       — О чём думаешь? — Клоринда, до этого сохранявшая такое же спокойствие, метнула на мужчину пару лиловых глаз.       Её волосы развевались на ветру, а излишние порывы старались сорвать головной убор.       — О вынужденном отпуске, — хмыкнул Ризли.       — Разве это не здорово? Культурный обмен может дать нам много.       — Это твои слова или госпожи из Спина-ди-Росула?       — Мы обе так считаем. Что насчёт тебя? Воспользуешься возможностью и привезёшь парочку сувениров?       Ризли задумчиво запрокинул голову и вгляделся в бескрайнее голубое небо надо ним.       — Думаю, да. Надо же как-то отблагодарить месье Нёвиллета за предоставленные дни отдыха, да и Сиджвин наверняка ожидает подарок... Может, найдём интересную чайную, — он подмигнул подруге.       — Думаю, чайных в Мондштате мы с тобой точно не найдём.       Уголки губ Клоринды, выкрашенные светлой помадой, дёрнулись в нежной улыбке. Она вернулась к созерцанию бурлящих под судном вод и вновь погрузилась в свои мысли.       Как и сам Ризли.       Зелёных клочков земли вдали становилось всё больше, а люди, едущие с ними, громче обсуждали приближающиеся местные праздники.

***

      В Мондштате было тепло и солнечно. Даже слишком. Лицо Ризли буквально не могло выйти из состояния полной боевой готовности, будучи сжатым в середине. «Порой надо вылезать из своей берлоги», — неостроумно шутит Клоринда, на что Ризли одаривает её сщуренным недобрым взглядом и едкой улыбкой.       Они расходятся. подруга уходит участвовать в своём «культурном обмене», а Ризли остаётся предоставленным самому себе.       Для начала следовало осмотреться и поисследовать округу. Улочки Мондштата не кишили людьми, но при этом не оставляли ни жителя, ни туриста в одиночестве. Ветерок в окрестностях города был намного нежнее прибрежного. Возможно, именно от этого и казалось, что солнце здесь горячило куда сильнее.       На каменистых дорожках лениво растягивались сытые коты, позёвывающие от накатившей дневной дремоты. Ризли с некой светлой печалью подумал о том, что тоже бы с удовольствием сейчас вздремнул. Он некоторое время понаблюдал за распластавшимися животными, которые ничуть не пугались его пристального внимания. Наоборот, большая часть котиков изящно выгибалась на тёплой поверхности, демонстрируя своё великолепие, а некоторые вовсе игнорировали нахождение здесь незнакомой фигуры. «Привыкшие», — отметил про себя мужчина, почёсывая за ухом особо просящее ласку животное.       Со стороны рядом стоящего заведения раздавался смех и звон бокалов. В отдалении слышались звуки лиры, чьи-то стихи и периодические вторящие выкрики со стороны знающих слушателей. Ризли лениво читал вывески на зданиях и, достаточно быстро наткнувшись на сувернирную лавку, поспешил внутрь. В помещении было приятно прохладно и пахло различными вещами, а мягкий перезвон стеклянных колокольчиков успокаивал.       Пока он осматривался, из-за прилавка вынырнула милая девушка с собранными волосами, увлечённо рассматривающая посетителя.       — Добрый день! Вам что-нибудь подсказать?       Спокойный тон и приветливая улыбка как нельзя кстати сочетались со всей атмосферой лавки.       — Добрый день, я только недавно приехал в Мондштат и хотел бы подыскать что-то своим друзьям в качестве сувениров, — Ризли вежливо улыбнулся в ответ и продолжил осматривать стены помещения, толком не зная, за что зацепиться взглядом, ведь в глаза бросалось буквально всё. Цветные ленты, переливаюшиеся камни, благовония, деревянные фигурки, цветочные композиции из фольги — всё было интересно пытливому наблюдателю.       Девушка, казалось, засияла и шустро нырнула обратно под прилавок, чем-то громко шерудя.       — А я сразу поняла, что Вы — не местный, — она озорно глянула на посетителя сквозь груду вещей. — Не каждый день встретишь таких молодых людей. Отпуск или деловая поездка?       Ризли фыркнул от «молодого человека», глядя на причудливые керамические блюдца.       — Вынужденные каникулы, — он перевёл взгляд на хозяйку. — Ну и жарко же у Вас тут… Или это я попал так удачно?       — О! Это Вы хорошо подметили!       Девушка вынырнула из-под стойки, выкладывая перед собой разновидности милых безделушек.       — Сам город будто пышет жаром, согласитесь? Даже ветер стал ласковее, чем обычно. Это всё Барбатос встречает верных рыцарей Мондштата.       На губах женщины заиграла нежная улыбка, а вот Ризли был заинтригован. Не только выложенным перед ним ассортиментом, но и возможными новостями.       — Рыцарей?       — Конечно! Долгая экспедиция подошла к концу и все возвращаются домой. В ближайшие дни Вам точно не придётся скучать — вокруг будет определённо шумно и празднично.       — Ого! Действительно, — задумчиво покивал головой мужчина. — А когда возвращаются?       — Кто — как. Некоторое уже вернулись. Поговаривают, что кто-то даже видел в городе самого Магистра!       — Правда? А что ещё было интересного?       Ризли использовал всё своё деловое обаяние, чтобы разговориться с милой барышней. Он знал и умел, как правильно нужно поддерживать диалог, чтобы выловить нечто увлекательное для себя. Правда, в основном, не особо любил это делать. Всё же мощные возведённые стены Крепости не сделали из него неотёсанного чурбана.       Беседа вышла плодотворной во всех смыслах: он узнал интересные детали о жизни местных жителей; где можно послушать талантливых бардов и выпить вкуснейшего вина; некоторые из последних сплетен и, разумеется, выкупил достаточно милых вещиц на подарки. Выходить после такого прохладного часа обратно в снедающую жару было настоящим мучением, а потому, с чувством выполненного долга, Ризли решил направиться в отель. Даже кубики льда, созданные его элементом и перекатываемые в огрубевших пальцах, не спасали от духоты — лишь мочили руку и каплями опадали вниз на дорогу.       Мужчина постоял возле фонтана на площади, лицом ловя несколько мелких брызг. «Надо будет набрать местной воды», — сделал себе мысленную заметку Ризли, вспомнив о серьёзном друге, и шустрым шагом уже целенаправленно пошёл в номер.

***

      Он открыл глаза уже ближе к вечеру. Всё-таки заснул. Вид из окна показывал зажжённые фонари и опустившиеся на город сумерки, однако жизнь только начинала кипеть на относительно пустынных днём улочках.       Возвращалась ли Клоринда в номер — неизвестно, но если бы та решила зайти за ним, он бы обязательно услышал. Сон у герцога был чутким.       Благодаря новой знакомой из сувенирной лавки теперь он знал наверняка, что дневной сон ни капли не омрачил его путешествие в город свободы — напротив, стал важным фактором. Он отоспался и сил теперь было достаточно для ночных мондштатских гуляний, ведь именно в это время и начиналось всё интересное.       Он вышел на улицу и почти сразу же услышал громкую музыку и хохот мужиков со стороны переулка. Там, по рассказам, находилась самая популярная местная таверна «Доля ангелов». По основным дорогам блуждали группки людей, голдящие и поющие что-то неразборчивое. Гуляния только начинались — и самое главное проходило возле штаба Ордо Фавониус.       Каменные лесенки неспеша привели его к основному месту проведения мероприятия. Рыцари в их блестящей, начищенной добела, форме прямо стояли возле киосков, зазывая жителей поучаствовать. В прилежащем садике стояли тесённые деревянные стулья и столы, за которомы сидели парочки и целые компании. Ленты, шары, переливаюшиеся звуки музыкальных инструментов и витающий в воздухе запах алкоголя прямо-таки манили пройти вглубь и поучаствовать во всех приготовленных развлечениях.       За выстроенной полевой барной стойкой маячила знакомая блондинистая макушка.       — Теперь и здесь участвуешь в благотворительности? — мужчина отодвигает один из стульев, усаживаясь перед барменом.       — Ризли! Какими судьбами?       Путешественник широко улыбнулся, отвлекаясь от потирания стакана. Он выглядел бодрым и здоровым — это не могло не радовать. Встретить старого знакомого на чужбине было подобно чуду. Хотя, действительно, что было удивительного в том, что прославленный на весь Тейват герой мешал напитки в городе свободы ночью? Ничего.       Зацепиться языками вот так — ни о чём — было даже мило. Путешественник поделился своими историями, порасспрашивал его в ответ о последних новостях и разминувшейся Клоринде и в качестве коронного жеста предложил смешать подходящий напиток.       Вокруг становилось шумнее. Ризли покорно ждал своего «особого» напитка за барной стойкой, с интересом наблюдая за играющими в ларьках людьми.       — О, почётный рыцарь! Лёгок на помине! По поводу расширения…       Рядом с ним послышался звонкий раскатистый мужской голос. Стоило чуть повернуть голову, как в глаза тут же бросились пшеничные волосы, яркая улыбка и испещрённое шрамами предплечье. Перед мужчиной почти тут же возник бокал с чем-то крепким по виду. Он явно тут завсегдатай, раз путешественник так оперативно понял, что ему нужно. Ризли увлечённо разглядывал чужую бело-бирюзовую рыцарскую форму, обводил глазами выступающие мышцы и активно вздымающуюся при каждом глубоком смешке грудь. Не из-за неких сомнительных тайных фетишей, но в силу жизненной професии оглядывать вот так потенциальных спаринг-партнёров уже будто вошло в привычку.       Заметив на себе чужой заинтересованный взгляд, светлоголовый мужчина повернулся к Ризли лицом и озорно прищурился.       — Новые лица! Недавно в Мондштате?       От задора человека напротив на секунду стало даже как-то неуютно. Ризли натянуто улыбнулся в ответ.       — Недавно. А Вы..? — он жестом указал на собеседника.       — Варка. Очень приятно!       С соседнего сидения к нему потянулась широкая шрамированная ладонь. Ризли пожал её, представляясь в ответ. Чужая рука, горячая и сильная, крепко обхватила его, пару раз одобрительно тряхнув под двусмысленный взгляд путешественника.       — Ну-с, за такое знакомство определённо надо выпить! Мондштат без шумных гуляний — не Мондштат. Иначе какой это город свободы? Ха-ха-ха! — человек вновь разразился громким хохотом, прежде чем перевести внимание на Ризли. — Как Вы относитесь к алкоголю, монами?       — Простите?       — К алкоголю. Пьёте? Иначе это такое упущение!       — Нет, я про обращение, — уточнил Ризли.       — А! Простите, я на автомате. Подумал, что Вы вполне похожи на уроженца Фонтейна. Ваш помпезный и… готический наряд напомнил мне знакомых оттуда.       По какой-то причине Ризли внезапно стало интересно. Наряд? Когда тот успел разглядеть его? Новая угроза или просто неожиданное знакомство с интересным человеком, в принципе, никак не мешали его «каникулам», а потому, решив повестись на эту странную игру, он слегка выгибает брови, как обычно это делает, когда чем-то увлечён, и прикладывает руку к подбородку, облакачиваясь на стойку.       — О-о… Смотрю, господин довольно внимателен. Да, я приехал с коллегой из Фонтейна. Думаю, Вы уже встречались.       — Аа-а, так Вы приехали с госпожой Клориндой! Теперь всё понятно. К сожалению, Вы разминулись, я только недавно видел, как она уходила с нашим капитаном Эолой отсюда.       «Нашим?»       — Не волнуйтесь, я знаю. Мы с ней по разным делам здесь, так что и свободное время проводим по-разному, — Ризли таинственно улыбнулся. — А что касается выпивки… Я больше предпочитаю чай, не разбираюсь в спиртном.       — Ха-ха! Тогда Вам крупно повезло! Я буквально мастер в таком ответственном деле, так что, если позволите, посоветую Вам парочку коктейлей, — Варка не выглядел смущённо ни капли, однако же блёклый, доселе отсутствующий, румянец на щеках выдавал в нём беспокойство. Или же это было нечто более сложное?       — Позволю, — Ризли чётко обозначил свою позицию и убрал ладонь от лица, укладывая ту на деревянную поверхность. — Разве Вас не смутит мой «готический наряд»?       Он нарочно выделил последние слова, копируя их из ранних высказываний собеседника.       Варка уже что-то пробубнил путешественнику, тыкнув в парочку ингридиентов за стойкой и вернулся глазами обратно.       — Ха-ха! Я не имел в виду ничего дурного, наоборот, мне кажется, Вам очень идёт такой стиль. Он подчёркивает… — Варка на секунду замялся. — Кхм!.. Вас. Такое обилие тёмного напомнило мне одного товарища с далёкого края.       — М-мм… — задумчиво протянул Ризли. — Было бы интересно послушать.       Под удары ложечки о стенки шейкера в руках уверенного бармена, мужчина воодушевился, чувствуя чужой интерес. Рассказы, как позже открылось, местного нашумевшего Магистра текли подобно рекам вина, которое он так часто хвалил. Ризли не без горькой внутренней усмешки словил себя на мысли, что его подозрительно тянет каждый раз на высокопоставленных лиц. Хотя Варка определённо отличался от знакомого ему главы государства.       От мужчины разило ветерком и алкоголем, а не пропахшим бумагами кабинетом и морским бризом. Его руки, тело, хват — всё выдавало опытного воина, которому вряд ли нравилось безвылазно сидеть в душных помещениях. Его стезя была именно тут. Среди выпивох и деревянных стоек, среди блестящих сувенирных лавок и шумных мастерских; на поле боя среди пыли и лязка стали, среди отблесков от ударов меча об меч; среди новых ранений и дикого взгляда на врага.       Возможно, Ртзли был бы сейчас им, если бы у него было детство; если бы он рос в других условиях; если бы у него сложилась иначе привычка держаться в разговоре; если бы он относился к своей работе иначе… Чем дольше он думал, тем больше понимал, что это не был бы он, в любом случае. Но что-то безусловно знакомое ощущалось будто на уровне инстинктов.       Размышления о необычом Магистре покрывали мозг тонкой корочкой льда, блокируя все остальные мысли. Кажется, под носимые барменом цветные алкогольные коктейли в больших кружках мир стал чуточку более шатким. Горечь во рту могла сравниться с пересыщенным чаем, если оставить заварку на очень долгое время. В силу опыта он уже даже не морщился от такого, тем не менее, жжение в горле явно напоминало, что это был не чай.       Чужая алкогольная культра не шла ни в какое сравнение с фонтейнской. Многообразие выведенных форм и видов открывало буквально необычайный новый спектр ощущений для слегка притупившихся от, в основном, пресной еды вкусовых рецепторов. Голову приятно кружило. Кончики пальцев немели, а голос невольно становился мягче.       Неужели и Клоринда не отказалась пропустить стаканчик с местным капитаном? Мысль о том, что всех вольных и невольных гостей Мондштата в качестве обряда посвящения спаивают, немного успокаивала и веселила.       Магистр, как казалось Ризли, не пьянел, он стойко выдерживал бокал за бокалом, подправляя это хорошими историями о дальних краях, обретённых друзьях и справедливых соперниках. Воодушевлённей всего он распинался о последнем.       Рыцари, дежурящие в лавках сменялись. Количество людей вокруг заметно уменьшилось. Часто к стойке подходили отдельные кадры, заказывая выпивку себе и друзьям, и почтительно здоровались с Варкой. Тот приветствовал их в ответ и возвращался обратно к своим занимательным рассказам. Сколько, оказывается, можно повидать на свете, даже если ты простой человек. Хотя назвать Магистра ордена «простым» было бы чуть ли не оскорблением. Где-то внутри Ризли чувствовал эту кроющуюся дикую волю и необузданность.       Сказать точно, сколько длилась беседа было сложно. Ризли был замечательным слушателем, задающим нужные вопросы, а Варка, в свою очередь, с радостью на них отвечал. Даже путешественник уже сидел тихонько в стороночке, перебирая свои путеводные заметки, не боясь перед друзьями чуть-чуть похалтурить. Напитков уже было в избытке и по участившимся хохотам Варки можно было понять, что ему было хорошо.       — Хорошо-оо! — вторя чужим мыслям, Магистр потянулся на стуле, выставляя руки вверх. — Ах, освежил воспоминания, промочил горло в приятной компании… Сейчас бы ещё кулаки размять и можно со спокойной душой идти сегодня на боковую!       — А почему бы и нет? Я тоже бы с радостью сейчас потренировался. Учитывая, что от Ваших рассказов я составил довольно чёткое представление о Вас как о противнике, — Ризли качнул головой и прядки, напоминающие звериные уши, зашевелились. На губах заиграла напускно-вежливая улыбка, а в глазах заплескался неподдельный азарт.       Варка выглядел удивлённым. Глаза широко распахнулись, открывая вид на глубокие синие ореолы. Несмотря на стремящиеся вверх брови мужчина хахнул, всем корпусом разворачиваясь к гостю.       — А Вы не так просты, ваша светлость! Что ж, лучший способ узнать друг друга поближе — смахнуться. Движения тела намного красноречивее слов, — он оскалился в улыбке. — Я знаю одно подходящее место.

***

      Под подходящее для Варки место идеально подошли заброшенные руины недалеко от Мондштата, если их можно было так назвать.       Солнце постепенно готовилось сместить Луну с небосвода, медленно поднимаясь вдалеке. И тем не менее, удобная тьма ещё господствовала на небе. Чем выше они поднимались по склону, тем более свежо дышалось. Ризли вдохнул полной грудью и почувствовал необычайную лёгкость. Ветер пах какими-то цветами, под создаваемую мелодию из шелеста листвы частых деревьев повеяло травой и чем-то будто смоляным.       Они окончательно дошли до каменных развалин, которые собой напоминали скорее круглую боевую арену.       — В обычное время нам бы пришлось для начала разобраться с парочкой руинных стражей, но недавно кое-кто уже зачистил это место, — Варка уверенно прошёл к центру, оглядываясь и делая небольшую разминку.       Предутренний ветер слегка охладил буйную голову, ведомую алкоголем. Ризли бы в любом состоянии был готов сражаться в полную силу, но свежесть ума и некоторая скоординированость движений были как нельзя кстати.       Послышался лязг оружия. Герцог обернулся на стоящего на приличном расстоянии Варку, который демонстративно вонзил оба своих меча в каменистые расщелины. Магистр улыбнулся так, словно уже победил, и хрустнул пальцами обеих рук.       — Сражаемся врукопашную. Дополнительные правила вводим?       — Мне кажется, они излишни.       — Тогда проводим время в своё удовольствие. Бей, куда сможешь. Я не буду поддаваться. Готов?       Ризли хмыкнул и кинул прочь свою накидку. Разминая плечи, он пару раз подпрыгнул на месте и, встрепенувшись, встал в защитную стойку. Зубы обнажились в жадной улыбке.       — Всегда.       Магистр присел и в следующее мгновение исчез. Ризли прислушался к окружающим звукам. Мест для того, чтобы так быстро спрятаться было немного. Если бы он не пообщался с Варкой до спарринга, скорее всего, он был бы сильно впечатлён такой внезапной скоростью соперника, однако…       Сверху донёсся еле слышный свист. Этого хватило, чтобы Ризли выставил руки над головой, блокируя чужой выпад. Тяжёлый удар кулака пришёлся на тыльные стороны предплечий. Магистр отпрыгнул в сторону.       — Неплохая реакция.       — Боюсь, Вы забыли, что это одна из моих специализаций.       И прежде чем Варка успел сказать ещё что-то, Ризли оттолкнулся от земли вперёд. Массивные ботинки позволяли твёрдо ступать на неровную поверхность импровизированной арены. Он сдержанно выдохнул, направляя чёткий удар под дых. Варка успевает пригнуться в последний момент, выставляя ногу вперёд и стремясь сбить другого с ног. Но Ризли был более чем научен таким подлым трюкам. В Крепости кто, как не заключённые, научили его тем самым уловкам, которыми пользовались они сами, надеясь победить герцога.       Удары, сильные и ровные, будто и не двое этих мужчин пили недолгое время назад, попадали в предназначенные им места. Стиль Магистра отличался особой лёгкостью, как бы странно это ни звучало. По массе он был, скорее, чуть больше самого Ризли, однако отскакивал от земли, словно не весил ничего. Его громоздкие ботинки с минимальным шумом опускались на камни. Несмотря на предполагаемую неповоротливость, рыцарь полностью оправдывал своё звание. И едва ли Ризли солгал бы, сказав, что получал от этого боя настоящее удовольствие.       К сожалению, драки стали вынужденным хобби, однако он не помнил, когда последний раз отдавался этому моменту со всей необходимой страстью. В Крепости было темно, порой душно и иногда чересчур давяще, но в такой окружавшей его эстетике он чувствовал себя собой — герцогом, боссом, начальником, важной фигурой. Здесь, на чужой территории, он мог частично отбросить свою личину и укрыться под другой, той, которую сам пожелает создать для себя и своих новоиспечённых знакомых. Он мог быть страстным, хищным и почти пошлым в этом диком желании выплеснуть пар, отпустить себя и свои мысли.       Варка выглядел таким же увлечённым, как сам Ризли. Каждый новый удар раззадоривал, побуждал нанести ответный, заставлял кровь в жилах бурлить. Они хватаются друг за друга, страясь сбить сопрника с ног. Однако получается лишь синхронно подкосить друг друга, падая вниз. Они перекатываются, остервенело стараясь скинуть другого. Удары приходятся на бока и рёбра, выбивая сдавленные вздохи. От невозможности выпутаться зубы сжимаются с такой силой, что кажется вот-вот раскрошатся, а по рукам расходится тянущее напряжение. Ризли хорошенько огревают кулаком по щеке, и он устремляет крепкий удар под чужую челюсть, когда Варка оказывается сверху. Магистр с силой встряхивает его за ворот тёмной обагрившейся рубашки и буквально секундно смотрит в чужое, налившееся кровью от напряжения, лицо, прежде чем рьяно впиться в губы герцога.       Он жмётся к ним вплотную, зубами цепляя нижнюю и оттягивая. Ризли сдавленно ахает, позволяя Варке пробраться глубже в настойчивом поцелуе, и не менее напористо отвечает. Языки сплетаются между собой и где-то на стыке чувствуется медный привкус чьей-то крови. Ризли позволяет себе зарыться пальцами в пшеничные спадающие на плечи волосы и грубовато потянуть назад от своего лица. Варка на мгновение застывает в непонимании и, пользуясь замешательством соперника, герцог со всей накопившейся за время поединка злостью, не сдерживаясь, впивается клыками в чужую губу, ощутимо прокусывая её. Магистр шипит и морщится, а во взгляде читается дикая смесь из жажды и раздражения. Он хватает Ризли за загривок и насильно отрывает от себя лишь для того, чтобы вновь затянуть того в мокрый, развязный поцелуй.       Дружеский спарринг перешёл явно во что-то такое, чем он быть точно не должен. Варка, сейчас так широко нависающий над ним и прижимающий всем весом к земле, выглядел почему-то слишком притягательно для пьяного, дерущегося с туристами, типа. Его губы, подобая неукротимому нраву, были горячими, словно раскалённое железо. Странное ощущение застыло в горле, пока Варка то и дело толкался языком, куда мог достать, вынуждая дыхание сбиваться ещё больше.       Когда с непривычки дышать стало вовсе нечем, Магистр наконец отстранился. Его активно вздымающаяся грудная клетка выдавала напряжение. Без ощущения жарких поцелуев собственное тело начинало напоминать о своём существовании: места недавних ударов начинали поднывать, больше не подпитываемые адреналином. Ризли ловит на себе взгляд синих глаз, дольше дозволенного задерживающихся на его лице. Чужие зрачки скользили по почти неизученным чертам: всматривались в приоткрытые губы, жадно вдыхающие воздух; в грубый залёгший под глазом шрам; в сдвинутые к переносице густые тёмные брови и голубые, прикрытые веками, глаза. Воды Фонтейна, должно быть, такие же чистые и бескрайние, иначе как может что-то настолько прекрасное существовать.       Варка тяжело выдыхает, глядя в подёрнутые дымкой наваждения глаза напротив:       — Перенесём спарринг в другое место?

***

      Иметь победителя в данном противостоянии было вовсе не обязательно — куда важнее сейчас было разобраться с накатившим тактильным голодом.       Они кое-как, подгоняемые Анемо стихией, добрались до дома Варки. Грубо говоря, ввалились внутрь, почти тут же яростно цепляясь друг за друга. С момента отбытия из руин ни один, ни второй не проронили ни слова. В этом не было нужды. Оба прекрасно понимали, что если откроют рот сейчас, то только ради нового страстного поцелуя.       Варка подхватывает его под ноги, поднимая над полом, и тащит куда-то вглубь дома под аккомпанемент громких причмокиваний. Ризли мягко опускают на пружинистую кровать, почти тут же нависая сверху, и прикусывают за кадык.       Руки Магистра с опытом знатока, пылко, но одновременно заботливо, скользят вдоль тела, проезжаются по складкам одежды, выборочно надавливая. Под тканью саднят полученные раны. Было бы разумнее обработать их сейчас у них обоих и пойти отдыхать, но почему-то хотелось отринуть разум. Хотелось чего-то животного, сумбурного и не требующего особого анализа.       Сведённые под ночными тенями города свободы, оба отчаянно нуждались в отходе от привычного, желаяя обнажить прячущиеся в дёснах клыки; просто почувствовать себя другими: с другим человеком, в других обстоятельствах, посредством других касаний.       Варка мычит, не в силах сдержать рвущихся наружу эмоций, прижимаясь губами к сонной артерии и расстёгивая фигурные пуговицы чужой жилетки и рубашки. Ризли утоляет своё выжигающее чувство любопытства, ведя ладонями по чужим плечам и до лопаток. Каждый мускул так чётко ощущается под подушечками пальцев, что герцог почти готов поверить, что давно спит после очередного напитка с огненной водой. Хочется увидеть всё своими глазами, хочется почувствовать этими огрубевшими руками чужую пышущую жаром плоть, обвести каждый отличный по цвету участок кожи, некогда бывший боевым ранением.       Его приподнимают, освобождая от лишней одежды, и, пользуясь возможностью, он вкрадчиво шепчет на ухо:       — Разденься ты.       Негласный переход на неформальное обращение будто ощущался чем-то ещё более интимным, чем их развязные поцелуи на поле битвы. Варка корчит странное лицо, напоминающее смесь боли и высшего наслаждения, что-то прорыкивает и одним резким движением поднимается на колени. Он нетерпеливо стаскивает с себя рыцарскую форму вместе с брюками, пока Ризли освобождает себя от галстука и тянется к собственному ремню.       Бляшка позвенькивает от соприкосновения с цепочками, и почему-то именно в этот момент герцог ощущает неимоверное возбуждение, уже достаточно давно давящее через плотную ткань. Он стопорится, на секунду задумываясь о природе этих чувств, но чужие горячие руки не дают ему развить эту мысль. Варка, практически полностью голый, возвращается к партнёру. По его инициативе крепкие высокие ботинки отлетают в сторону, вместе с ними и фонтейнский крой.       Варка больше не выжидает согласия или каких-то одобрительных знаков, он прекрасно понимает, что будет немедленно остановлен, если другому что-то не понравится. Он беспорядочно покрывает горячими поцелуями кожу бёдер, поднимаясь выше до пупка, обходя трущийся об него и сочащийся смазкой член; по накаченной груди, нежно обхватывая зубами соски и пощипывая руками пространство выше тазобедренных костей; наконец поднимается до шеи, обводя языком рытвины шрамов, скользя им сверху по тёмным перевязкам. Магистр поддевает кусок одной такой ртом и пробует сдвинуть, как сверху слышится приглушённое и прерывистое из-за сбившегося дыхания:       — Бинты… Оставь так.       Варка тут же прекращает своё занятие и податливо кивает на чужую просьбу. Следующий поцелуй, устремлённый ровно в чужие губы, выходит особо нежным и даже заботливым. Дикая страсть уступает дорогу внезапной душевной близости. Желание поглотить — желанию зализать чужие раны, подобно тому, как стая заботится о своих.       Он точно залижет. И даже знает как.       Горячий язык Магистра уверенно обводит головку вместе с выступающими ниже венками. Ризли рефлекторно взмахивает бёдрами вверх, рвано выдыхая через рот.       Воздух в комнате заметно уплотнился, стало трудно дышать. Рука герцога хваталсь в исступлении за светлые волосы, оттягивала их в сторону под довольное утробное мычание рыцаря. Горло сжималось, посылая приятные импульсы по всему члену. Ризли отпускал себя, позволяя голосу хрипло прикрикивать в особо чувственные моменты.       Ниточка слюны повисла между красными припухшими губами Магистра и стоящим колом члена его светлейшества.       — Ты—       Голос Варки охрип и он с усилием сглатывает скопившуюся слюну, стараясь дополнить свой вопрос, но не успевает.       — Да, я буду снизу.       Ни стеснения, ни неловкости он не ощущает в тот момент, как решает отдаться мгновению этого обличительного карнавала полностью.       Ризли с особым удовольствием разглядывал и касался этих рук и плеч, как и хотел. Водил ими по широкой грудной клетке, оглаживая мягкие и упругие мышцы. Рассматривал каждый отдельный заросший рубец на коже, по какой-то причине упиваясь тем, что сегодня только он мог наслаждаться открывшимся перед ним видом в полной мере.       Варка был красив и притягателен; как возможность выбраться на волю при погружении в железную тюрьму на огромной глубине. Как стойка регистрации на верхнем этаже в сравнении с жаровней на низшем. Варка был до умопомрачения желанен; когда ты ведом инстинктами, а он — инициативой.       Ризли хотел всецело ощутить его в этом моменте, возможно, только сейчас и никогда больше. И именно это цепляло будто бы больше всего.       Он вскидывает руки за голову, оголтело стискивая меж пальцев подушку, когда Варка начинает входить. Никакая предварительная подготовка не может заменить ощущений от реальной и горячей плоти внутри тебя. Он, словно через толщу воды, слышит как стискивается собственная челюсть и шипят что-то невнятное сверху. Стенки рапирает от чужеродного давления, но именно этого, он чувствует, так не хватало. Ощущения лёгкой, по сравнению со всем остальным, боли; морозной свежести среди жаркого дня; прохладного бриза среди гнетущей духоты.       Тела беспорядочно липли друг к другу, как и волосы на лоб. Ризли, уже слабо разбирая что-либо, кроме безмерного удовольствия, зачёсывает свои назад, наблюдая как чужие светлые прядки в определённом ритме покачиваются туда-сюда. Крепкая хватка на его бёдрах не менялась, по сравнению с регулярно меняющимися позами. Варка после парочки дежурных, но не менее важных, «нормально?» перестал задавать какие-либо вопросы. «Движения тела намного красноречивее слов». Полную отдачу герцога, как и его собственную, можно было увидеть не вооружённым глазом. Их воли сталкивались, сливаясь воедино среди влажных поцелуев и размашистых шлепков кожи о кожу.       Утро за окном постепенно вступало в свои права. Ни один рассветный луч не проникал сквозь плотно закрытые шторы внутрь комнаты, где двое чувствовали чуждое единение. Без «люблю», без обещаний чего-то следующего и большего — сталкиваясь телами и клыками, гранью ясности и дурмана, понятиями незнакомого и родственного, они отдавались внезапному моменту слабости и силы, не думая ни о чём большем, кроме неукротимого желания внутри.       И, разумеется, друг друге.