Никому ни слова

Внутри дом оказался таким же уютным, как и снаружи. Пахло деревом, выпечкой и еще чем-то неуловимо домашним. В прихожей они разулись, и к их удивлению, для них нашлись даже мягкие комнатные тапочки. Словно их ждали. Пока Кэсс показывала дом, Нил вертел головой, впитывая детали. Справа от входа была кухня, вся в розово-белых тонах, с деревянным столом, на котором стояла ваза с сухими полевыми цветами. Из кухни был виден угол гостиной с огромным красным диваном и большим телевизором. Напротив кухни — дверь в прачечную и кладовку, а еще одна дверь — в гостевой туалет. — На втором этаже есть еще одна ванная, — пояснила Кэсс, поднимаясь по лестнице. — И наша спальня. — Она указала на дверь напротив лестничной площадки. — А это комната Дрейка. — Серая дверь с серой ручкой. — А это — ваша. Кэсс открыла дверь, и Нил увидел просторную, светлую комнату. Две кровати с одинаковыми покрывалами, два письменных стола у окна, два высоких шкафа-купе. Комната была обставлена просто, но со вкусом. И, что самое удивительное, она явно ждала именно их. — Разлаживайте вещи, — Кэсс снова улыбнулась. В этот момент подошел Ричард с их сумками. — Добро пожаловать домой, мальчики. Слово «дом» застряло в голове Нила занозой. Он крутил его так и эдак, пока раскладывал по полкам свои нехитрые пожитки. Дом. --- Вещей оказалось до обидного мало. Они быстро заняли свои места в шкафу. Эндрю аккуратно сложил свои черные повязки в ящик письменного стола. Нил покосился на него, но спрашивать не стал. Он подошел к окну. За ним простирался задний двор: аккуратная клумба, беседка, мангал. Шел снег — крупными, пушистыми хлопьями. На улице, судя по всему, было холодно, но в доме было тепло и уютно. В дверях появился Дрейк. Он стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за ними. Вскоре его позвала Кэсс. Нил стянул с себя теплые штаны и толстовку. В комнате было жарко. Он достал из шкафа черные шорты и футболку и направился к двери, чтобы переодеться в ванной. — Можешь не прятаться, — раздался за спиной спокойный голос Эндрю. — Я знаю, что у тебя есть шрамы. Нил замер. Медленно повернулся. Эндрю сидел на своей кровати и смотрел на него в упор. — Что ты… — У Нила перехватило дыхание. — Ты подглядывал за мной? Эндрю не ответил. Просто продолжал смотреть. Смысла скрываться больше не было. Нил, чувствуя себя раздетым, закрыл дверь в комнату (не на замок, просто прикрыл), сел на свою кровать и, игнорируя пристальный взгляд Эндрю, начал переодеваться. Тот даже не думал отворачиваться. Его взгляд скользил по телу Нила, словно сканируя, запоминая каждый шрам. В зеркальной дверце шкафа Нил видел свое отражение. Шрамы на торсе, казалось, светились в тусклом свете. Издалека могло показаться, что их немного, но вблизи они опутывали тело паутиной. Каждый со своей историей. Вот эти, тонкие и ровные, — от ножа Лолы. Она любила учить его «ремеслу» на живых тушках. Вот этот, неровный и уродливый, на правом плече, — от раскаленного утюга, который отец швырнул в него, когда полиция пришла с обыском, а Нил слишком громко дышал. Ему тогда было лет восемь. Закончив переодеваться, он не выдержал сверлящего взгляда и с ноткой раздражения бросил: — Хватит пялиться, извращенец. Эндрю лишь закатил глаза. Он быстро переоделся в серые шорты и черную футболку, но повязки с рук не снял. Он что, и спит в них? — мелькнула мысль. В дверь постучали. Вошел Дрейк. — О, уже переоделись? Молодцы! Идемте, мама чай налила. Нил вышел первым. Дрейк ободряюще похлопал его по спине, когда они спускались по лестнице. На кухне за столом уже сидели Кэсс и Ричард. Пять чашек с дымящимся чаем и корзинка с печеньем. Нил сел на ближайшее место, рядом с Дрейком. Эндрю опустился на стул напротив. Кэсс начала рассказывать о себе и Ричарде. Оказалось, они оба работают на одном заводе: она замдиректора, он — директор. Нил слушал вполуха. Его внимание было приковано к Эндрю. Тот сидел, отрешенно глядя в свою чашку. К печенью он не притронулся. Пальцы теребили край повязки на запястье. Под конец чаепития Кэсс спросила, что мальчики хотят на обед. Они синхронно пожали плечами. — Нам все равно, — ответил за обоих Нил. --- Следующие два дня прошли в напряженном ожидании. Кэсс и Ричард были на работе, так что Нил и Дрейк проводили время вместе: смотрели фильмы, играли в приставку. Эндрю иногда составлял им компанию, но чаще сидел наверху, в их комнате. Нил списывал это на его обычную нелюдимость. В четверг Кэсс осталась дома. Было почти уютно. В пятницу утром, в половине восьмого, Кэсс зашла к ним в комнату. Нил с трудом разлепил глаза. — Доброе утро, — прошептала она. — Доброе, — прохрипел Нил. Эндрю уже не спал. Он сидел на подоконнике и смотрел на улицу, как будто ждал чего-то. — Мальчики… — Кэсс мялась в дверях, нервно теребя край халата. — Тут такое дело… На выходных нам нужно дать точный ответ. Вы бы… хотели стать частью нашей семьи? Сон улетучился мгновенно. Нил сел на кровати. Эндрю даже не шелохнулся. — А-э-э… Можно нам подумать до субботы? — Нил покосился на Эндрю. Тот едва заметно кивнул. — Утром скажем точно. — Хорошо, — Кэсс выдохнула с облегчением. — Хорошего дня, мальчики. Дверь закрылась. Нил рухнул обратно на подушку. Суббота. Завтра. Через полчаса Эндрю резко поднялся с кровати. — Если хочешь жрать, пошли. Внизу, пока Эндрю насыпал хлопья, Нил прошел мимо зеркала в прихожей и невольно задержал взгляд. Те же льдисто-голубые глаза, тот же разрез. Копия отца. Он отвернулся, чувствуя, как внутри закипает знакомая, горькая ненависть. За завтраком Нил рассказывал Эндрю про очередной фильм, который они смотрели с Дрейком. Говорил, а сам думал о том, что ему здесь, кажется, нравится. Кэсс — милая, заботливая. Ричард — спокойный и, кажется, добрый, хоть и выглядит суровым. Дрейк… Дрейк мог бы стать ему старшим братом. Настоящим. — Я хочу остаться, — сказал Нил, когда они перебрались в гостиную. Эндрю читал газету, Нил лежал на диване, глядя в потолок. — А ты? Миньярд опустил газету. Его карие глаза встретились с глазами Нила. — Я думаю. Больше они не проронили ни слова до прихода Дрейка. --- Весь день они веселились втроем. После обеда даже вышли на задний двор играть в снежки. Снег летел во все стороны, щипал щеки, забирался за шиворот. Вернулись они мокрые, раскрасневшиеся, но впервые за долгое время — по-настоящему счастливые. Эндрю, хоть и не смеялся, но в глазах его появился какой-то живой блеск. А когда Дрейк, выслушав их решение остаться, широко улыбнулся и хлопнул каждого по плечу, Нил почувствовал себя почти дома. После ужина Эндрю ушел наверх, а Нил с Дрейком остались смотреть телевизор. Шла какая-то программа про животных. Дрейк рассказывал про своего детского кролика Лео, который сбежал и, как выяснилось позже, умер, но родители не стали его расстраивать. Нил приобнял подушку, прижимая ее к груди. Глаза слипались. — Слушай, Нил… — Голос Дрейка прозвучал неожиданно близко. Он повернулся к Нилу. Взгляд у него был странный — тяжелый, изучающий. — Я очень рад, что у меня появятся два младших брата. Я давно о таком мечтал. Не хочешь заключить нашу братскую связь? У тебя ведь не было братьев? Нил не совсем понял, о чем он, но его тронуло, что Дрейк так дорожит ими. — А как? — спросил он, борясь со сном. — Встань и подойди ко мне. Нил послушно встал. Наверное, это какой-то ритуал. Жалко, Эндрю не видит. Ему бы тоже понравилось. Он подошел, и руки Дрейка легли ему на запястья. — Ты не против, если я посажу тебя к себе на колени? — Нет, — ответил Нил, окончательно запутавшись, но не чувствуя подвоха. Дрейк усадил его к себе на колени, придерживая за талию. Нил почувствовал, как одна рука Дрейка скользнула под его футболку и легла на поясницу. Другая рука придержала его за затылок, притягивая ближе. Дрейк уткнулся лицом в его шею, глубоко вдохнул. — Тебе когда-нибудь говорили, насколько ты прекрасен? — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Нет… — По спине Нила пробежал холодок. Что-то было не так. — А я скажу. Ты самый прекрасный и милый мальчик. — Рука Дрейка под футболкой переместилась ниже, скользнула под резинку шорт, сжимая ягодицу. — Дрейк, что ты… — Нил дернулся, но хватка на запястьях и талии мгновенно стала стальной. — Тсс-с-с, — прошипел Дрейк ему на ухо. Голос его изменился, стал вкрадчивым и угрожающим. — Будь послушным мальчиком. Нил замер. Он почувствовал, как в спину ему упирается что-то твердое. Холодный ужас сковал движения, лишил голоса. Что это? — пронеслось в голове, хотя он уже знал ответ. Это не банка пива. Это не сон. — Моя рука, — прошептал Дрейк, хотя Нил уже ничего не спрашивал вслух. Дрейк с силой прижимал его к себе, его рука шарила по телу Нила, сжимала, ощупывала. А Нил сидел, парализованный страхом, и смотрел на мерцающий экран телевизора, где какие-то звери мирно паслись в саванне. Два варианта было: закричать или терпеть. Закричать — значит, разбудить Эндрю, Кэсс, Ричарда. Увидеть их лица. Объяснять. А Дрейк сильнее. И он знает, где они спят. Наконец Дрейк отпустил его. Крепко обнял напоследок и прошептал в самое ухо, чеканя каждое слово: — Никому ни слова. Ни Эндрю, ни Кэсс, ни Ричарду. Никому. Нил высвободился из его рук. Его трясло. Он сполз с колен Дрейка и вжался спиной в диван, глядя на него расширенными глазами. Дрейк встал, поправил футболку, улыбнулся той же ослепительной улыбкой, погладил Нила по голове и, насвистывая, поднялся на второй этаж. Нил еще долго сидел, не в силах пошевелиться. Потом, механически, выключил телевизор. Ноги не слушались. Он кое-как поднялся по лестнице, стараясь ступать бесшумно, боясь увидеть Дрейка. В ванной он долго стоял под горячим душем, тер кожу мочалкой, словно пытаясь смыть с себя липкое, грязное прикосновение. Потом переоделся в пижаму и залез в кровать. Паника накрывала волнами. Он сжимался в комок под одеялом, стараясь дышать ровно, убеждая себя, что это был просто сон. Что это алкоголь. Что Дрейк не мог… Что этого не было. В комнату кто-то вошел. Сквозь пелену ужаса Нил узнал силуэт Эндрю. Тот что-то пробурчал про то, что Нил долго сидит, и рухнул на кровать. И да, Эндрю спал в повязках. --- Утром Нил проснулся с таким чувством, будто его выпотрошили. Горло саднило, голова раскалывалась. Вчерашняя игра в снежки дала о себе знать — он простыл. Кэсс суетилась вокруг него, поила чаем с медом, заставляла полоскать горло. Вся кухня пропахла акациевым медом. Эндрю сидел рядом, ел хлеб с медом и смотрел на Нила с обычным своим выражением: смесью презрения и скуки. «Ну и лох», — говорил его взгляд. — Ты мне скажи, че так долго сидел вчера с Дрейком? — вдруг спросил Эндрю, когда Кэсс вышла. Нил нахмурился, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Программу про животных смотрели. Дрейк рассказывал про своего кролика Лео. — Голос звучал сипло, но ровно. Эндрю долго и пристально смотрел на него. Его темные глаза, казалось, видели насквозь. — Ладно, — наконец сказал он. — Сделаю вид, что поверил. Он ушел наверх. Нил допил чай, взял леденец и, убедившись, что Дрейк еще спит, прошмыгнул в комнату. Эндрю сидел на подоконнике с открытым окном и чертил что-то пальцем на свежем снегу, который успел нападать на карниз. Сквозняк с силой захлопнул дверь. Эндрю вздрогнул. — Дебил, — сипло выругался он. — Сквозняк, — буркнул Нил, усаживаясь на подоконник напротив. — Не сиди тут, — фыркнул Эндрю, кивнув на его босые ноги. — Ты и так больной, еще и без носков. — А ты что, мамочкой решил стать? — огрызнулся Нил, но ноги поджал. Его взгляд упал на повязки Эндрю. — Зачем ты носишь повязки? — А почему ты так боишься ножей? — парировал Эндрю. Вопрос попал в цель. Нил побледнел. Откуда? Шрамы он видел, но при чем тут ножи? — Я не боюсь ножей, — соврал он. — И вопросом на вопрос не отвечают. — Ты врешь. — Эндрю подался вперед, его глаза сузились. — Кто твои родители? — А твои кто? — Нил вжался спиной в холодное стекло. — Я своих с рождения не видел, — ровно ответил Эндрю. — Понятно, — пробормотал Нил, начиная водить пальцем по снегу на стекле, рисуя бессмысленные узоры. — Но что насчет тебя? — Эндрю вдруг перехватил его запястье. Нил дернулся так резко, будто его ударило током. Он вырвал руку и отшатнулся, тяжело дыша. Эндрю медленно поднял брови. — Что это было? — спросил он, и в его тоне появилась сталь. — Ты о чем? — Нил попытался сделать голос беззаботным. — Не притворяйся. Чего дрожишь, как только запястье сжимают? Нил посмотрел на свои руки. Они мелко дрожали. Он вскочил с подоконника и выбежал в ванную. Заперся. В зеркале на него смотрело бледное, как мел, лицо с темными кругами под глазами. Копия отца. Он умылся ледяной водой, пытаясь унять дрожь. Вернувшись в комнату, он услышал голос Кэсс, доносившийся снизу. Она звала Эндрю ехать с ними в школу и в магазин. Нил замер в коридоре. — Ты поедешь с нами? — говорила Кэсс. — Я уже отправила документы, что мы вас забираем. Нужно записать вас в школу, и заодно заедем в магазин, купим Нилу фруктов, витамины нужны… Нил вошел в комнату. Эндрю уже надевал куртку. — Я соберусь и спущусь, — сказал он Кэсс. Она улыбнулась, увидев Нила. — А ты лечись. Мы тебе витаминов купим. Нил кивнул и сел на кровать, наблюдая, как Эндрю собирается. Они останутся вдвоем с Дрейком. Мысль обожгла ледяным ужасом. Нет. Нет, нет, нет. — Смотри не сдохни, — бросил Эндрю на прощание, отсалютовав левой рукой, и вышел. Нил остался один. --- Минут через десять жажда заставила его спуститься на кухню. Дрейк сидел за столом и ел хлопья. Нил, стараясь не смотреть на него, поздоровался и прошел к кувшину с водой. Дрейк что-то рассказывал про свой сон, Нил не слушал. Он налил воды, поднес стакан к губам, и в этот момент рука Дрейка тяжело легла ему на плечо. — Мне нравится твоя футболка, — прошептал Дрейк, прижимаясь сзади и запуская руку под футболку Нила. — Дрейк… — начал Нил, но рот ему тут же зажали ладонью. — Будь послушным братиком. — Дыхание Дрейка обожгло ухо. — Идем. Рука, сжимавшая затылок, была неумолима. Дрейк развернул его и подтолкнул к лестнице. Нил, спотыкаясь, побрел наверх, чувствуя себя загнанным зверем. Они зашли в комнату Дрейка. Щелкнул замок. Комната была в стиле космоса: на потолке светились наклейки звезд и галактик, на стенах — планеты. Такой красивой и страшной комнаты Нил никогда не видел. Дрейк толкнул его на пол. Нил упал и пополз назад, к стене, не сводя с него глаз. Дрейк медленно стягивал футболку, приближаясь. На лице его застыла та же улыбка — во все тридцать два, но сейчас она казалась Нилу оскалом чудовища. — Я прошу тебя… Дрейк… не надо… — Голос Нила сорвался на шепот. Он умолял. Впервые в жизни он кого-то умолял. — Называй меня братиком. — Дрейк опустился на колени перед ним, раздвигая его ноги. — Если будешь сопротивляться, я доберусь до Эндрю. — Он наклонился к самому лицу Нила, его глаза горели безумным огнем. — Ты ведь этого не хочешь, правда? Эндрю. Образ Миньярда, спящего на своей кровати в повязках, на миг вспыхнул перед глазами. Нет. Только не Эндрю. — Не хочу… — выдохнул Нил, переставая сопротивляться. — Так бы и сразу. — Дрейк похлопал его по щеке. — Разве ты не хочешь сделать братику приятно? — Он сжал его запястья, предупреждая любой рывок. — Х-хочу… — прошептал Нил, чувствуя, как по щекам текут слезы. Он даже не заметил, когда начал плакать. — Ну ты чего? — Дрейк приблизился и слизнул слезу с его щеки. Это было так омерзительно, что Нила чуть не вырвало. — Не надо плакать, это не больно. Он стянул с Нила футболку. Увидев шрамы, Дрейк замер, а потом нервно рассмеялся. — Ахаха… Это кто ж тебя так? А, ты же из детдома… Может, родители? — Он наклонился и начал водить языком по каждому шраму на теле Нила, облизывая их, как собака. Нила затрясло от отвращения. Он зажмурился, стараясь не смотреть, не чувствовать. Дрейк стянул с себя шорты. — Не реви. Сегодня у меня нет настроения тебя трахать. — Он усмехнулся. — Просто сделай мне приятно. Ты ведь не знаешь, что это значит? А, ты же еще ребенок. — Он сел на кровать и поманил Нила пальцем. — Иди сюда. Я научу. Нил, не чувствуя ног, поднялся с пола и на ватных ногах подошел к кровати. Он встал на колени, глядя в одну точку на стене. Планета Сатурн с ее кольцами. Дрейк взял его за затылок и потянул к себе. Это было хуже, чем он мог себе представить. Рвотные позывы душили его, он кашлял и задыхался. Дрейк, разозлившись, схватил его за волосы, наматывая их на кулак, и заставил открыть рот шире. Нил думал о том, что ему всего двенадцать. А Дрейку плевать. Потому что Дрейк — чудовище. Потому что Дрейк — педофил. Когда это, наконец, закончилось, Дрейк начал кусать его. Везде, куда мог дотянуться: плечи, шея, ключицы. Кусал больно, но расчетливо, чтобы не осталось синяков. Чтобы никто не узнал. — Свободен, — бросил он, наконец отпуская его. Нил сполз на пол. Его трясло. Дрейк оделся, подошел к нему и, глядя сверху вниз, повторил: — Кому-то скажешь — я так же сделаю с Эндрю. Ты понял? Нил кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Дрейк вышел. Нил кое-как натянул футболку и выбежал в ванную. Его выворачивало наизнанку минут пятнадцать. Он стоял на коленях перед унитазом, и его тело содрогалось в сухих спазмах, когда уже нечем было блевать. Потом он встал, подошел к раковине и посмотрел на себя в зеркало. На него смотрел чужой, зеленый, зареванный мальчик с мешками под глазами. Копия отца. Он умылся, почистил зубы два раза, чуть не стерев десны в кровь. Вышел из ванной и, шатаясь, добрался до своей комнаты. Упал на кровать. Через десять минут приехали Спиры с Эндрю. Нил слышал, как Эндрю вошел в комнату, как что-то рассказывал про школу, про седьмой класс «А». Слова долетали до него, как сквозь толщу воды. Он смотрел в стену и не слышал. — Я спать хочу, — прошептал он, падая лицом в подушку. Часы показывали 12:16. — Скажи Кэсс, я поем потом. Эндрю, кажется, кивнул и вышел. Нил закрыл глаза. Он думал о том, правильное ли решение они приняли, решив остаться. Перед глазами стояла улыбка Дрейка, его глаза, его руки. И Эндрю, спящий на соседней кровати. Он не мог подвергать его опасности. Но и бежать, оставив его здесь одного, с этим чудовищем, он тоже не мог. Он в ловушке.