Бесконечное Лето

Вечер опускался медленно, будто сам город не хотел наступления темноты. Нам Гю сидел на подоконнике, подтянув одно колено к груди. Его чёрные волосы чуть колыхались от сквозняка, который пробирался через щель окна. Снаружи было тихо. Слишком тихо. Тишина в таких ситуациях не успокаивает. Она давит. На улице стояли те самые существа. Конусы. Они двигались странно — не спеша, почти лениво, но в их движениях чувствовалось что-то неестественное. Их головы, похожие на длинные конусы, иногда поворачивались в сторону домов, будто они прислушивались. Нам Гю наблюдал. Он не паниковал. Он почти никогда не паниковал. Но внутри него работала другая система — холодная, внимательная, постоянно оценивающая опасность. Он отметил: — три существа на перекрёстке — одно возле фонаря — ещё одно остановилось прямо напротив их дома И это ему не понравилось. Позади него слышались тихие разговоры. Ричи что-то шептал Беверли. Эдди нервно ходил по комнате. Дастин пытался разрядить обстановку какой-то шуткой, но никто особо не смеялся. И среди всего этого шума Нам Гю искал только один голос. Су Бона. Он повернул голову. Су сидел на полу рядом с диваном, перебирая какие-то вещи из рюкзака: фонарик, нож, пару консервов. Его фиолетовые волосы выглядели почти чёрными в вечернем свете. Он делал вид, что занят. Но Нам Гю слишком хорошо его знал. Когда Су Бон нервничал — он начинал двигаться быстрее, перебирать вещи, делать лишние действия. Нам Гю тихо слез с подоконника и подошёл к нему. — Ты уже третий раз перекладываешь эти консервы, — спокойно сказал он. Су замер. Потом медленно поднял голову. — А если я ищу идеальную систему хранения? — попытался он пошутить. Но голос выдал его. Нам Гю сел рядом. — Мы справимся. Всего два слова. Но Су Бон выдохнул так, будто ждал их весь вечер. Иногда Нам Гю думал, что его роль в жизни Су Бона странная. Он не был самым громким другом, не был самым весёлым, не был тем, кто постоянно говорит. Он просто был рядом. И почему-то этого хватало. Снаружи раздался скрежет. Все мгновенно замолчали. Нам Гю поднял голову. У окна стояла саранча. Существо действительно выглядело как огромный жук, но с человеческим телом. Его длинные ноги были согнуты под странным углом, а лицо… лицо было слишком человеческим. Оно стояло и смотрело в окно. Прямо на них. Никто не двигался. Даже Ричи перестал шутить. Су Бон едва слышно прошептал: — Оно нас видит? Нам Гю медленно покачал головой. — Не думаю. Но он не был уверен. Существо стояло так минуту. Может две. Может десять — время растянулось. Потом оно медленно отвернулось и ушло дальше по улице. Только тогда кто-то выдохнул. — Мне это не нравится… — тихо сказал Эдди. — Капитан очевидность, — пробормотал Ричи. Но даже его голос звучал тихо. Нам Гю снова посмотрел на улицу. Конусы всё ещё ходили. Но теперь он заметил ещё одну фигуру. Сваренный. Он двигался медленно, будто каждое движение причиняло ему боль. Его кожа выглядела так, словно она была обожжена или расплавлена. Он остановился посреди дороги. И просто стоял. Су Бон рядом с Нам Гю прошептал: — Почему они ничего не делают… — Потому что ждут, — тихо ответил Нам Гю. Он сам не знал, почему сказал это. Но почему-то был уверен. Ночь наступила окончательно. Ребята закрыли все окна и двери. Свет почти не включали — только маленькие фонарики и свечи. Кто-то попытался лечь спать. Но настоящего сна почти ни у кого не было. Нам Гю сидел у стены. Су Бон в какой-то момент просто прислонился к его плечу. И уснул. Нам Гю даже не пошевелился. Он сидел так почти всю ночь, наблюдая за тёмным окном. Иногда он думал о Корее. О матери. О том, как когда-то боялся остаться один. Теперь он понимал одну вещь. Пока рядом есть люди, ради которых ты готов не спать всю ночь — ты уже не один. Он осторожно посмотрел на спящего Су Бона. И позволил себе едва заметную улыбку. Утро пришло неожиданно. Сначала — слабый серый свет за шторами. Потом — тихие звуки улицы. Нам Гю первым заметил, что что-то изменилось. Он подошёл к окну. Улица была пустой. Ни конусов. Ни саранчи. Ни сваренного. Будто их никогда и не было. — Они ушли? — спросил Лукас. — Или прячутся, — ответил Билл. Но напряжение всё равно немного спало. Люди начали просыпаться. Кто-то пошёл искать воду. Кто-то проверял двери. И среди всей этой утренней суеты одна из первых поднялась Ми На. Она выглядела усталой, но собранной. Ми На всегда была такой — даже когда все остальные теряли голову, она старалась держаться. Она прошла на кухню, тихо налила воды и посмотрела в окно. Город выглядел странно спокойным. Слишком спокойным. Через несколько минут рядом появилась Се Ми. Она молча села рядом. — Ты тоже не спала? — спросила Ми На. Се Ми тихо кивнула. Некоторое время они просто сидели молча, наблюдая за утренним светом. В этом спокойствии было что-то обманчивое. Как будто день делает вид, что всё нормально. Но все знали — это только начало. И именно в этот момент внимание незаметно начало смещаться. От тихого наблюдения Нам Гю… к мыслям Ми Ны. И к тому, что Се Ми уже заметила за окном, но пока не решалась сказать. Она сидела, положив локти на стол, и смотрела в окно так, будто пыталась разобрать что-то очень далёкое. Ми На сначала не обратила внимания. Она медленно крутила стакан с водой в руках и наблюдала, как бледный утренний свет постепенно заполняет кухню. Дом постепенно просыпался. В соседней комнате кто-то тихо спорил — кажется, Ричи снова шутил, а Эдди шипел на него, чтобы тот говорил тише. Где-то скрипнул пол, кто-то открыл рюкзак, зазвенела банка с консервами. Обычные звуки. Почти обычное утро. Только за окном всё ещё стояла слишком тяжёлая тишина. Ми На снова грызнула ноготь и поморщилась. — Чёрт… — тихо пробормотала она. — Что? — спросила Се Ми, не отрывая взгляда от окна. — Ничего. Просто… — Ми На пожала плечами. — Ненавижу, когда всё так тихо. Она встала и подошла ближе к окну. Теперь они стояли рядом. Улица выглядела пустой. Серый утренний свет лежал на асфальте, на тротуарах, на старых машинах, припаркованных у домов. Ни движения. Ни людей. И ни одного существа. Ми На прищурилась. — Они правда исчезли… — сказала она. Но Се Ми не ответила. Это заставило Ми Ну повернуть голову. Се Ми всё ещё смотрела в одну точку на улице. — Ты что-то видишь? — спросила Ми На. Се Ми помедлила. Потом тихо сказала: — Не уверена. — В смысле? — Смотри. Она чуть наклонилась вперёд и указала на дальний конец улицы. Ми На всмотрелась. Сначала она ничего не увидела. Потом… движение. Очень медленное. Что-то стояло между двумя машинами. — Это просто мусорный пакет, — сказала Ми На, но голос у неё был неуверенный. Фигура чуть повернулась. И в этот момент стало понятно, что это не пакет. Это был сваренный. Он стоял неподвижно, почти сливаясь с серым асфальтом. Его тело выглядело так, словно кожа на нём когда-то расплавилась и снова застыла. Ми На почувствовала, как по спине пробежал холод. — Отлично… — прошептала она. — Просто отлично. Сваренный не двигался. Он стоял. И смотрел. Прямо на их дом. Ми На сглотнула и автоматически потянулась к пряди волос, закручивая её на палец. — Он… он же не может видеть нас, да? — тихо спросила она. Се Ми не ответила сразу. Она выглядела слишком сосредоточенной. — Я не знаю, — сказала она наконец. Несколько секунд они просто смотрели на улицу. Потом Ми На вдруг почувствовала странную вещь. Она поняла, что стоит очень близко к Се Ми. Настолько близко, что чувствует её тепло. Она резко сделала шаг назад. — Ладно… — сказала она чуть громче, чем хотела. — Надо сказать остальным. Се Ми кивнула. Но прежде чем они успели повернуться, сваренный сделал движение. Очень медленное. Он поднял голову. И это было хуже всего. Потому что теперь стало ясно: он смотрит прямо на кухонное окно. Ми На выдохнула: — Окей… мне это вообще не нравится. Се Ми тихо сказала: — Ми На. — Что? — Он не один. Ми На снова посмотрела на улицу. И только теперь заметила. Чуть дальше. У фонаря. Стоял конус. Потом ещё один. И ещё. Они не двигались. Они просто стояли. Как будто ждали сигнала. Ми На тихо выдохнула. — Нам нужно разбудить всех. И впервые за всё утро в её голосе появилась настоящая тревога. Потому что что-то подсказывало ей: ночь закончилась. Но опасность — нет.