«Цена Жизни: Между Харуми и небом»

Комната была залита призрачным, жемчужным светом луны, который смягчал острые углы заброшенного убежища, превращая его в священный храм для двоих. Ллойд окончательно замер, прекратив любые движения. Всё его существо, каждая клетка тела и искра души теперь были сосредоточены на неземной мягкости губ Харуми и обжигающем тепле её дыхания. Он словно пытался через эти бесконечные, тягучие поцелуи передать ей всю ту накопленную нежность, которую годами прятал за холодным стальным блеском маски героя. Но внешний мир, жестокий и требовательный, не желал их отпускать. Телефон на полу разрывался от настойчивой вибрации, оскверняя тишину. Мастер Ву был настойчив как никогда, его вызовы следовали один за другим, словно удары молота по наковальне. Ллойд отстранился от губ Харуми всего на миллиметр, ощущая вкус её кожи. Он приложил указательный палец к своим губам, призывая её к абсолютной тишине: «Тсс...». В это мгновение его лицо, обычно излучающее доброту и свет, преобразилось. Взгляд потемнел, исказившись от ярости за то, что их единственный миг истинного покоя пытаются бесцеремонно разрушить. Разрыв с прошлым Ллойд резко схватил телефон. Он не сменил позы, продолжая собственнически и нежно прижимать Харуми к своему обнаженному телу, но его голос прозвучал как раскат грома, разрывающий небеса. — «Сука, Ву, ты меня заебал уже нахуй! Что ты мне, ебать, наяриваешь?!» — выплюнул он в трубку, и в этих словах была вся горечь его разрушенного детства и тяжелого бремени «Избранного». На том конце повисла гробовая, звенящая тишина. Слышно было только шокированное, прерывистое дыхание старого мастера. Ву, проживший тысячи лет, никогда в жизни не слышал от своего кроткого ученика, Зелёного Ниндзя, даже грубого слова. Эта тирада была подобна удару в сердце. — «Ллойд?.. Мальчик мой... что с твоим голосом?» — голос Ву дрожал от непонимания и ужаса. — «Где ты? Команда в панике, мы обыскали весь город! Ты немедленно должен явиться в монастырь и отчитаться о местонахождении...» Ллойд грубо перебил наставника. Его глаза на долю секунды опасно вспыхнули изумрудным светом силы О́ни, но он тут же смягчил взгляд, посмотрев на испуганную Харуми. Он не хотел, чтобы его гнев коснулся её. — «Какого хуя я должен тебе отчитываться? Короче, Ву, завали ебало!» Ллойд с силой нажал на кнопку отбоя. С резким щелчком он выключил устройство и отшвырнул его в дальний угол комнаты. Экран погас навсегда, и в помещении снова воцарилась тишина — чистая, прозрачная, нарушаемая только их общим, сбивчивым дыханием. Теперь они были по-настоящему свободны. Единство Инь и Ян Харуми широко открывает глаза, до глубины души потрясенная его грубостью с учителем. Ллойд облегченно и тяжело выдыхает, когда шум телефона наконец прекращается. — Ты... ты действительно это сказал? Своему мастеру? Самому Ву? — прошептала Харуми. Осторожно касается пальцами его челюсти, проверяя, не остался ли в нём гнев. — Он больше не властен надо мной. Никто во всей вселенной не властен. — Ллойд тут же расслабляется под её рукой, закрывая глаза от блаженства. — Они придут за тобой, Ллойд. Теперь они точно придут за нами. — с грустью проговорила она. — Пусть пробуют. Я никуда и никогда тебя не отпущу. — в его голосе била абсолютно обещание защетить ее. — Мой смелый ниндзя стал бунтарем. — смущения, полная нежности улыбка. — Ты — моё единственное пророчество. — Ллойд снова утыкается носом в её шею, жадно вдыхая её родной запах. Его голова покоилась на груди Харуми заключая в объятия. Нежно гладит Ллойда по затылку, успокаивая его бешено бьющеееся сердце. — Ты слишком добр для этого мира, Ллойд... даже когда материшься. — она нежно поцеловала в макушку перебирая волосы. — Просто он меня действительно достал. — тихий, исконный смешок издал Ллойд. Харуми притягивает его лицо к своему для долгого, неторопливого поцелуя. Ллойд отвечает с такой безграничной преданностью, полностью забыв о ссоре. — Твои друзья... они возненавидят меня еще сильнее за то, что ты сделал. — сгоречью проговорила Харуми. — Значит, мы будем одни против всех. Мне этого более чем достаточно. — прошептал нежно Ллойд. Харуми чувствует, как его руки крепко, но невероятно ласково обхватывают её спину. — Я хочу, чтобы ты знала... я ни единой секунды не жалел об этом выборе. — продолжая держать в объятии слушая ее сердечный ритм. — Я тоже, Ллойд. Впервые в жизни мне не хочется бежать. — дрожащим голосом проговорила Харуми. — Больше никакой боли. Только мы. Я обещаю тебе это всей своей жизнью. — начинает медленно покрывать её лицо мелкими, невесомыми поцелуями. Харуми закрывает глаза, полностью поддаваясь его заботе и теплу. — Больше никакой боли. Только мы. Я обещаю тебе это всей своей жизнью. — Ллойд медленно поцеловал ее в самий кончик носа. — Я верю тебе. Теперь я по-настоящему верю. — шепчет ему в самое ухо. Улыбается прямо в её губы — искренне, тепло и немного по-хулиганськи. — Ллойд... останься со мной навсегда. Не бросай меня во тьме. — переплетает свои ноги с его, стремясь стать с ним единым целым. — Я уже никуда не уйду. Ты — мой дом. Мой единственный причал. — ощущает, как мир вокруг них двоих окончательно растворяется в пустоте. Ллойд снова прильнул к её губам, окончательно сжигая все мосты со своим героическим прошлым. Больше не было правил, не было кодекса ниндзя и ожиданий Мастера Ву — была только Харуми и та радужная, кристальная любовь, ради которой он готов был бросить вызов всей вселенной. В этой комнате два разбитых сердца наконец-то стали целыми, обретя покой в объятиях друг друга. В Монастыре Кружитцу воцарилась атмосфера, которую нельзя было сравнить даже с самыми мрачными временами правления Оверлорда. Это был не страх перед врагом, а леденящий ужас от осознания того, что их идеальный мир рухнул изнутри. Гробовая тишина и хаос мыслей После того как звонок оборвался на той яростной, нецензурной ноте, в главном зале монастыря можно было услышать, как пылинки танцуют в лучах заходящего солнца. Мастер Ву так и замер с зажатой у уха трубкой, его пальцы дрожали, а лицо приобрело землистый оттенок. Он словно постарел еще на тысячу лет за эти несколько секунд. — Он... он никогда так не говорил... — едва слышно прошептала Мисако, бессильно опускаясь на скамью. Её материнское сердце разрывалось: она не узнавала голос своего сына. Это не был голос её мальчика, это был голос измученного, доведенного до края мужчины. — Что за чертовщина?! — Кай в ярости пнул тренировочный манекен, так что тот разлетелся в щепки. — Это не Ллойд! Его либо опоили чем-то, либо подменили! Наш лидер не мог послать Учителя... вот так! Джей и Ния стояли в обнимку, не в силах вымолвить ни слова. Даже вечно оптимистичный Джей просто молча смотрел в пустоту, пытаясь осознать, что их «Золотой мальчик» только что сжег все мосты. Пиксал лихорадочно анализировала аудиозапись звонка, пытаясь найти признаки цифрового искажения голоса, но её системы выдавали безжалостный вердикт: 100% совпадение биометрии Ллойда Гармадона. Двойная игра и спокойствие вечности Единственным, кто сохранял странное, почти пугающее спокойствие, был Зейн. Он мастерски исполнял свою роль: его лицо выражало умеренную озабоченность и аналитическую холодность, но внутри его процессоров была заблокирована папка с истинными координатами. Он видел, как Первый Мастер бросил на него мимолетный, одобряющий взгляд, и это придавало ниндроиду уверенности. — Вероятность того, что Ллойд находится под внешним ментальным воздействием, крайне велика, — ровным голосом произнес Зейн, «подыгрывая» команде, чтобы увести их мысли от реальности. — Нам нужно продолжать поиски в лесных секторах, возможно, там есть источник влияния. Гармадон стоял у окна, скрестив руки. В его глазах метались искры — он, как никто другой, понимал эту ярость. Он чувствовал в словах сына свою собственную кровь, свою собственную жажду свободы. Но он молчал, глядя на своего отца. Первый Мастер Кружитцу в это время сидел на циновке, медленно и грациозно разливая чай по чашкам. Пар поднимался над фарфором, создавая уютную завесу. Он не собирался вмешиваться. Он видел всё: и ярость внука, и его исцеление через запретную любовь, и то, как Зейн оберегает эту тайну. — Чай остывает, — спокойно произнес старец, поднося чашку к губам. — Гнев — плохой советчик в поисках правды. Иногда человеку нужно крикнуть на весь мир, чтобы мир наконец оставил его в покое. Предчувствие бури — Мастер, как вы можете пить чай?! — вскричала Ния. — Ваш внук пропал, он ведет себя как безумец! Первый Мастер лишь едва заметно улыбнулся, глядя в отражение чая. — Он не пропал. Он наконец-то нашелся. Но вы еще не готовы увидеть его таким, какой он есть на самом деле. Зейн незаметно кивнул самому себе. Команда была сбита с толку, поиски в лесу продолжатся, а значит, у Ллойда и Харуми была еще одна ночь. Ночь, в которой не было мастеров, кодексов и долга — только два сердца, бьющихся в унисон под защитой великой тайны. В коридорах Монастыря Кружитцу воцарилась тяжелая, липкая тишина. Кай не мог усидеть на месте — его интуиция, отточенная годами битв, буквально кричала о том, что в этой истории слишком много белых пятен. Его взгляд то и дело возвращался к Зейну. Ниндроид вел себя слишком безупречно, слишком... логично. «Что-то тут не так, — сверлило в голове у Кая. — Зейн никогда не ошибается в расчетах, но сейчас он словно намеренно ведет нас по кругу». Тень за спиной Когда Зейн, кивнув мастерам, бесшумно направился в сторону технического блока, Кай выждал ровно десять секунд. Он скользнул вдоль стены, стараясь не издавать ни звука, гася пламя своей стихии внутри, чтобы не выдать себя лишним теплом. Зейн шел уверенно, сворачивая в переходы, которые вели к лабораториям. Кай следовал за ним, как тень, прячась за колоннами. Вот Зейн свернул за угол, ведущий к отсеку биологических исследований. Кай рванул следом, стараясь двигаться максимально быстро, но когда он выскочил из-за угла... коридор был пуст. — Какого черта?.. — прошептал Кай, оглядываясь. Двери были заперты, спрятаться здесь было негде. — Куда он делся? Он же не мог просто испариться! Холодный прием — Ты что-то потерял, Кай? — раздался ледяной, абсолютно ровный голос прямо у него за спиной. Кай подпрыгнул на месте, едва не зажегши огненный шар в руке от неожиданности. Он резко развернулся. Зейн стоял всего в полуметре от него, сложив руки на груди. Его голубые глаза-сенсоры светились ровным, непроницаемым светом. В его позе не было агрессии, но от него веяло таким холодом, что Кай невольно поежился. — Зейн! Ты... ты как там оказался? — Кай попытался изобразить непринужденность, хотя сердце колотилось в ребра. — Я просто... мимо проходил. Ноги затекли от этого ожидания. Зейн слегка наклонил голову набок, и этот жест показался Каю пугающе расчетливым. — Твоя частота пульса и тепловое излучение говорят о том, что ты следовал за мной на протяжении последних трехсот метров, — спокойно констатировал ниндроид. — Мне не нравится, когда за мной следят, Кай. Особенно когда я просто направляюсь в лабораторию, чтобы изучить образцы червей из лесного сектора. Лабораторная маскировка Зейн сделал шаг вперед, заставляя Кая немного отступить. — Ты подозреваешь меня в чем-то? — спросил Зейн, и в его голосе проскользнула едва заметная сталь. — Если ты считаешь, что изучение биологических форм жизни — это пустая трата времени, пока Ллойд в опасности, то напомню тебе: именно микроскопические улики могут вывести нас на его след. Кай замялся, чувствуя себя полным идиотом. — Да нет, я... я просто... Ладно, червяки так червяки. Просто всё это так странно, Зейн. Этот звонок... слова Ллойда... — Гнев — это химическая реакция организма на стресс, — отрезал Зейн, разворачиваясь и открывая дверь в лабораторию, где на столах действительно стояли контейнеры с образцами почвы. — А теперь, если ты закончил свою «разведку», я бы хотел приступить к анализу. Одиночество способствует более точным вычислениям. Кай еще минуту постоял в дверях, глядя, как Зейн с хирургической точностью берет пинцетом крошечного червяка. «Может, я и правда параноик», — подумал Кай, уходя обратно в главный зал. Истинное намерение Как только шаги Кая затихли в конце коридора, Зейн перестал смотреть в микроскоп. Он медленно выпрямился и посмотрел на свои руки. В его внутренней памяти всё еще хранились кадры того, как Ллойд прижимал к себе Харуми. Зейн знал: он только что совершил самую сложную «ошибку» в своей программе — он солгал брату. Но глядя на безмятежное лицо Первого Мастера, который в этот момент проходил мимо лаборатории и едва заметно кивнул ему через стекло, Зейн понял: эта ложь — самая человечная вещь, которую он когда-либо делал. Монастырь погрузился в глубокую, синюю мглу. Кай шел по длинному коридору, всё еще прокручивая в голове холодный взгляд Зейна и странных «червяков», когда путь ему преградила высокая, величественная тень. Первый Мастер Кружитцу стоял у выхода на балкон, выходящий на бескрайние облака. Он не обернулся, но его голос, низкий и вибрирующий, заставил Кая замереть на месте. — Подойди, Мастер Огня. Твоё пламя слишком сильно трещит от сомнений. Это мешает тишине этого места. Разговор на краю бездны Кай сделал несколько неверных шагов, встав рядом с легендой. Он чувствовал себя маленьким мальчиком перед лицом вечности. — Мастер... я просто не понимаю. Всё, что происходит — Ллойд, Зейн, этот звонок... Это не логично! Первый Мастер медленно повернул голову. В его золотых глазах отражались далекие звезды, и Каю на мгновение показалось, что он видит в них не просто мудрость, а... лукавство. — Логика — это клетка для тех, кто боится чувствовать, Кай, — старец положил ладонь на плечо ниндзя, и тот почувствовал странный прилив спокойствия, смешанный с еще большим замешательством. — Ты ищешь предательство там, где совершается величайший акт верности. Ты ищешь Ллойда в лесу, но разве истинный огонь всегда горит там, где его зажгли? Кай нахмурился: — О чем вы? Зейн что-то скрывает, я знаю это! Он водит нас за нос! Великая путаница Первый Мастер загадочно улыбнулся и подошел к краю перил. — Зейн видит то, что скрыто за пеленой. А ты видишь только дым. Скажи мне, Кай, если бы ты нашел своего злейшего врага раненым и просящим о пощаде, что бы ты сделал? Добил бы или исцелил? — Я... я не знаю. Смотря кто это, — честно ответил Кай. — А если бы этот враг был единственным ключом к твоему собственному спасению? — Мастер прищурился. — Ллойд не пропал. Он проходит инициацию, о которой я не смел мечтать даже для своих сыновей. Он соединяет Свет и Тень. И если ты вмешаешься сейчас со своей «правдой», ты разрушишь не только его счастье, но и равновесие всего Ниндзяго. Кай почувствовал, как голова идет кругом. «Свет и Тень? Инициация? О чем он вообще говорит?!» Финальный штрих Первый Мастер наклонился к самому уху Кая и прошептал слова, которые окончательно выбили почву у того из-под ног: — Иди спать, Кай. И помни: иногда, чтобы спасти брата, нужно позволить ему «умереть» для всех остальных. Зейн — не предатель. Он — страж тишины. Будь и ты им. Когда Кай, совершенно дезориентированный и запутавшийся, побрел к своей каюте, Первый Мастер остался на балконе. Он достал из складок одеяния ту самую маленькую деталь — обломок белого фарфора, который Зейн якобы «растер в пыль». Интригующий финал: Старец подбросил осколок в воздух, и тот вспыхнул изумрудным пламенем, растворившись в ночном небе. — Они справятся, — прошептал он в пустоту. В это же время в заброшенном здании города Ллойд нежно поцеловал Харуми в лоб, укрывая её своим плащом. На тумбочке рядом с ними лежал выключенный телефон, а на экране отразился последний блик заходящей луны. Они не знали, что за ними наблюдают не только друзья и враги, но и сама Судьба в лице их Создателя. И эта игра только начиналась.