Lee Wonhee is not cute anymore

"Ли Вонхи. Прости же меня, милая, Ли Вонхи" – начинает писать Ироха, но потом застывает взглядом на слове "милая". Ли Вонхи ничуть не милая, точнее больше не милая, хоть раньше такой и была. Роха вечно будет помнить свою онни такой смеющейся и весёлой. Хокадзоно помнит, как Хи скупила почти весь магазин игрушек, растратив свои карманные, что даже пришлось выпрашивать деньги на обед у Юны. Ироха никогда не забудет любимые духи Вонхи, пахнущие сладкими цветами, хотя по сути они были самыми дешёвыми и просто спиртовыми. Роха помнит мягкие щёчки своей онни и вечные споры, кто же милее. Чтож, Ироха выиграла. Легко победить по милоте курящую Ли Вонхи, которая только и делает, что пускает гомофобные шутки, хотя ее сердце сжимается и скребется изнутри. Как же не выиграть по милоте Ли Вонхи, которая материт Ироху, если видит хоть напоминание о ней? Это слишком просто. Ведь забавных щёчек Хи больше нет, появились грубые и острые скулы. О чём вообще говорить, если той Хи больше нет. Никто из "друзей" Вонхи не зовёт ее так, только полное имя. Для незнакомцев былая "Вон-и" сменилась на официальное "Ли Вонхи", сторого смотрящая на каждого, кто помнил её несовершеннолетней. Именно в восемнадцатилетие Вонхи всё изменилось, и в этом Ироха винит себя. Проклятый день, который раньше значил для обеих веселье до утра, хоть мама Вонхи и запрещала, отправляя их спать ровно в 00:00, всё перевернул. Дёрнул же черт Ироху за язык, заставляя рассказать шквалом свои чувства к "больше, чем подруге"

***

– Вонни, можно? – послышался голос Ирохи, необычно тревожный

– Конечно, – развернулась Хи, держа в руках скотч, – я как раз развешиваю ленты и, видимо, милашка Роха хочет мне помочь!

– Угадала, – слегка облегчённо выдохнула Хокадзоно, подмечая, что старшая также пахнет цветочными духами, – только потом можно будет занять тебя на пару минут?

– Спрашиваешь ещё, я всегда в твоем распоряжении! – громко хихикнула старшая, отрезая кусок скотча ножницами и приклеивая его на подол своего белого платья

– Праздничное? – кивнула Ироха, подходя к онни, чтобы помочь

– Ага, решила надеть сейчас, – потупившись на младшую, Ли отчего-то рассмеялась

– Что? – слегка улыбнувшись, спросила Роха

– Не могу смотреть на тебя без улыбки, тем более сегодня, тем более сейчас, – Вонхи широко улыбнулась, не сводя глаз с Хокадзоно, – ты вся такая взволнованная и очень красивая...

– Ты тоже, Хи, красивая, – Ироха повторила за старшей, также широко улыбаясь, – смотрела бы на тебя вечно, честно!

– Ого, первый комплимент мне восемнадцатилетней, спасибо, Роха-ха, – Ли взяла ленточку и обвила ее край скотчем, приклеивая к стене. Младшая же держала другой конец ленты, ожидая пока ее подруга закончит, – Вот и всё, готово! Что ты там хотела?

Ироха застыла, сейчас нужно что-то сказать, она ведь за этим и пришла. Однако голос у неё будто забрали. Хокадзоно начала дёргать рукава кофты, не смотря в глаза Вонхи. Напряжение росло, "скажи!"–кричала себе Ироха.

– Роха, всё хорошо? – взгляд младшей поднялся на Ли

– Я люблю тебя... – резко вырвалось у Хокадзоно, отчего лицо Вонхи застыло в удивлении

Тишина. Ли Вонхи стала улыбаться, но не по-обычному, а совершенно пусто. Будто хотела улыбнуться, но боялась.

Тишина. Ли Вонхи опустила глаза, нервно сжимая скотч и ножницы в руках.

Тишина. Ироха хотела схватить руками свои слова из этой тишины, исправить. Как же она не подумала о том, что Ли боится?

Тишина. Вонхи поднимает глаза, смотрит на Хокадзоно глазами, полными слез, губы подрагивают, выворачиваясь в гримасу отвращения

Ужас. Ироха поняла... Слишком поздно поняла. Ироха молила, чтобы Ли перерезала ей глотку этими ножницами прямо сейчас, а лучше, чтобы она сделала это раньше, до этих ужасно нежных слов. Ироха почувствовала капли слез на своих щеках, но больше ее беспокоили слезы на глазах Вонхи, они не текли, но они были, просто оставались у глаза, размывая весь мир перед глазами Ли.

– Уходи отсюда... – будто в пустоту прошептала старшая и Хокадзоно послушалась, выбегая из комнаты, но не спуская с Вонхи глаз.

Ироха быстро пробежала по тёмному коридору, нацепила обувь и выбежала из дома Ли. Вина била по голове, а слезы выплеснулись наружу. Честно, Хокадзоно хотела, чтобы какая-нибудь проезжающая мимо машина сбила ее на полной скорости, разломав все кости и навсегда заткнув её. К несчастью, машины ехали слишком медленно. Ирохе хотелось кричать, упасть и вернуться назад, до этих мерзких слов, которые она сказала.

Вонхи же осела на пол, вжимаясь в подол платья, обклееный скотчем. Внутри была только пустота, держащая за руку страх. Ли Вонхи боялась этого больше всего. Боялась, что ее вывернут наизнанку, пока она сама не приняла себя, пока она сама себя боится и ненавидит. Боялась, что ее чувства узнают и осмеют. Ли Вонхи решила, что эти чувства–ошибка, а источник ошибки–её некогда дорогая Ироха

***

Именно так повзрослела напуганная Ли Вонхи. Именно так Ироха стала одинокой. Именно так они обе решили, что они незнакомцы друг для друга. Хотя Хокадзоно хотела совершенно другого, она не учла, что Вонхи боится. Она не знала этого. Не знала, что три нежных слова превратят её любимую Хи, пахнущую цветами, в Ли Вонхи, пахнущую табаком