Дитя пепельной земли

***

      Взгляды едва ли не всего племени Уршилаку (хорошо, допустим, лишь тех, кто посреди дня остался в стойбище, а не ушел на охоту или выпас гуаров) пересекались на пятерых черноволосых и чернобородых данмерах, одетых, как типичные оседлые горожане – дорогие мантии, расшитые пояса, амулеты... К стоянке племени они явно пришли порталом: на одеждах – ни намека на многодневный путь в пустошах. А значит, кто они? Правильно, маги.              Да и тот данмер, что принял вызов Забамунд-гулахана, сразу уточнил, что будет сражаться чарами.       Телваннийцы, что ли? И что им только понадобилось в племени?       Обо всем этом размышлял Сул-Матуул, наблюдая, как его подданные готовятся к поединку. Сам он, разумеется, к чужакам не вышел – много чести было бы! Но понаблюдать со стороны за происходящим из-за занавесей большого шатра – почему бы и нет? Благо, шатры ашхана племени и его приближенных накрыты еще одним, огромным полотнищем, а вход увешан защитными амулетами, среди которых немало рассеивающих чужое внимание. Зачаровывала их мудрая Нибани Меса, а уж она-то все делает на совесть. Так что если кто и посмотрит в сторону шатра – подробностей не разглядит.       А ведь из чужаков на поединок вышел самый младший – вон, как кланяется остальным!       – Удачи тебе в бою, сын моего брата, – пожелал один из чужаков поединщику.       «Удачи». Не воззвание к АльмСиВи, но и не обращение к яростному Боэте, что покровительствует воинам. Необычно для любого уроженца земель велоти, кого ни возьми. Оседлые к АльмСиВи взывают, кочевники – к троим благим даэдра, а эти-то… Хоть кому-то они поклоняются? Или такие же безбожники, какими, говорят, были глубинные эльфы? Хотя по слухам, телваннийцы и лжебогов Трибунала не больно-то чтят…       А парень стал против Забамунда просто и ровно, словно и не собирался драться:       – Нападайте, гулахан. По обычаю моей семьи, вызвавшему на поединок предоставляется право первого удара.       «О, Азура».       Гулахан, кажется, ничего не понял, а вот Сул-Матуул едва сдержался, чтоб не выругаться. Не телваннийцы – у тех подобных обычаев и близко нет. Те, напротив, норовят бить первыми, да издалека, чтобы противник не успел подобраться поближе. Уместно для магов, что броню не носят, а для простых воинов весьма неудобно. Против волшебников Телванни обычно лучников выставлять надо…       – Обычай первого удара, – Нибани Меса появилась рядом, словно тень. – Только у одного из оседлых Домов был в ходу подобный…       – Что делать нам, о мудрейшая? – Сут-Матуул искренне постарался, чтобы охватившая его тревога не прорвалась в голос. – Не каждый день к нам являются посланники Шармата.       – Госпожа Сумерек предвещала их приход. К тому же… – Нибани Меса напряженно вглядывалась в происходящее снаружи, – они пришли как гости. Не как враги.       Гулахан атаковал противника, размахнувшись копьем, тот увернулся, пропустил удар мимо и взмахнул ладонью, охваченной магическим светом. Кажется, хотел закончить поединок одним ударом, но теперь увернулся эшлендер.       – Их ли? – усомнился Сул-Матуул.       Следующий удар Забамунд-гулахана метил в голову колдуну. Копье кочевник перехватил левой рукой, и, ожидая удара магии, сразу метнулся в сторону. Его противник тоже уклонился, но вместо того, чтобы попытаться подловить соперника, светящейся от чар ладонью ухватился за древко. Раздался негромкий хруст, и обломки копья упали в пепел.       – Чары разрушения оружия касанием, – негромко отметила Нибани Меса, – причем сильные.       – Ты выиграл, чужак. Вы вправе говорить с ашханом, – признал свое поражение Забамунд.

***

      Переходить сразу к делу у эшлендеров было не принято, и уже битые полчаса Вемин и Одрос пили суджамму, плели словесные кружева с ашханом и еще даже близко не упоминали о причине визита. Арайнис пока молчал: не хватало только сорваться. Удерживало его лишь то, что Ворин настойчиво утверждал: Дже неплохо справляется, и ничего страшного с ней не случилось. А еще спасало понимание, что дочь в критической ситуации сообразит сбежать с помощью телепортационного кольца – его Арайнис год назад зачаровал так, чтобы её перенесло именно к нему самому.       Теоретически, можно было бы пойти в погребальные пещеры самому, разметать там все и вся – Арайнис сумел бы. Но, во-первых, не было ни малейшего желания повторять ошибку племянника и сына, провозившихся с нежитью, и упустивших колдунов с заложниками, а во-вторых… Погребальные пещеры эшлендерских племен были куда обширней любой родовой гробницы оседлых данмеров. Еще в Первой Эре они представляли собой огромные сети подземных лабиринтов, в которых уверенно ориентировались лишь шаманки племен. Быстро найти там заложников не поможет даже Песня – она укажет направление по прямой, но не путь по запутанным коридорам. Конечно, есть заклинания, разрушающие стены – но многократное их использование чревато обвалами. В любом случае, все это выльется только в лишнюю потерю времени. Будет намного проще, если с ними пойдет кто-то из Уршилаку, ориентирующийся в этих катакомбах.       – Но какие же пути привели вас, оседлые, к нашему стойбищу? – наконец поинтересовался ашхан.       – Признаться, пути нас вели недобрые, – в тон ему ответил Одрос. – Так уж случилось, что дочь моего старшего брата и еще одна женщина из нашего Дома случайной телепортацией оказались в ваших погребальных пещерах, и мы намерены помочь им выбраться оттуда.              – Недопустимо для чужаков находиться в месте, где нашли пристанище души и прах наших предков, – помрачнел Сул-Матуул. – Зачем ваши меры нарушили их покой? Лишь с моего разрешения чужие могут входить в погребальные пещеры племени, и никак иначе. В ином случае племя будет требовать смерти тех, кто потревожил покой наших прародителей.       – Тогда требуйте смерти чужеземных колдунов, что силой притащили туда женщину нашего Дома вместе с малолетним сыном! – не выдержал Арайнис. – Моя дочь отправилась им на помощь, сама не зная, куда приведет ее портал!       И по дрогнувшему лицу ашхана понял, что выпад попал в цель.       – И каким же образом вы намерены освободить женщин своего рода? – пристально взглянул Сул-Матуул на Арайниса. – Или вы полагаете, что в силах одолеть нечестивцев в бою, чужаки?       «Мне показалось, или он говорит об этом с надеждой?» – мысленно поинтересовался Одрос.       «Тебе не показалось, пятый брат, – согласился с ним Вемин. – Но, что характерно, он еще не упомянул, что некроманты почти наверняка подчинили эшлендерских покойников».       – Разумеется, нам по силам справиться с ними, и тем самым освободить ваших предков от… нежелательного соседства, скажем так, – уже вслух ответил Одрос. – Но было бы удачей, если бы с нами под землю спустился проводник, ориентирующийся в лабиринтах ваших погребальных пещер.       Ашхан кивнул в ответ на его слова и задумался. Затем внезапно подал знак одному из воинов племени, что стояли у выхода из шатра. Тот мгновенно выскочил наружу и спустя пару минут вернулся вместе с немолодой эшлендеркой.       – Мудрая Нибани Меса, – заговорил Сул-Матуул, кивнув на вошедших, – передала нам недавно слово Госпожи Сумерек: скоро в наше племя придут меры, что помогут освободить наших предков от присутствия чужаков-нечестивцев. Полагаю, именно воля Азуры привела вас сюда, чужаки, даже если вы и сами того не знаете…       Такой поворот событий оказался неожиданностью и для самого Арайниса, и для его братьев. Вот только сын, дернувшийся рядом от неожиданности, заставил его заподозрить неладное:       «Дравен, ты ничего не хочешь мне рассказать?»       «Сейчас вспомнил: Дже упоминала, что этой ночью ей во сне явилась Азура…»       Выслушав мысленный рассказ Дравена, трое братьев Дагот невольно переглянулись. Всех их невольно посетил один и тот же вопрос: в какую только интригу Принцессы Даэдра оказалась втянута их дочь и племянница?       Но в следующий миг рядом с Арайнисом вспыхнуло лиловое марево заклинания мистицизма – и окружающие данмеры привычно подались в стороны: мешать чьему-то заклинанию возврата не принято. Правда, эшлендерские воины тут же схватились за оружие. А ещё изменилась Песня – и на какой-то миг он уже понадеялся увидеть дочку… вот только среди тающих искр магии стоял совсем другой данмерский ребенок, ошалело оглядывавшийся по сторонам.       – А… мне сестрица Дже сказала…       – Приношу извинения, мутсэры, – Арайнис ухватил мальчика за плечо и быстро выволок из шатра, заодно сплетая чары портала. Каким образом малый Темис ухитрился телепортироваться, и что ему сказала Дже, следовало выяснить с глазу на глаз, а не при всех эшлендерах.       Едва стойбище Уршилаку сменилось верхней площадью Когоруна, Арайнис крепко тряхнул мальчишку:       – Рассказывай, как ты очутился рядом со мной, – впрочем, ещё раньше появившееся подозрение о том, как именно малому удалось телепортироваться именно рядом с ним самим, быстро перешло в уверенность, едва Темис поднял руку с дочкиным кольцом:              – А мне сестрица Дже велела привести подмогу!       Слушая рассказ мальчишки обо всем, случившемся в пещере, Арайнису хотелось то ли надрать дочери уши, то ли похвалить за ловкость и находчивость.       «В конце концов, твой приказ – позаботиться о малыше – девочка исполнила в точности, второй брат, – заметил Ворин по мысленной связи. – О себе разве что не подумала».       «Старший брат, прошу, не говори пока об этом моей супруге. Синлалл сойдет с ума от беспокойства, если узнает, что Дже теперь не сможет ускользнуть от врагов».       Все, что оставалось теперь сделать Арайнису – сдать мальчишку с рук на руки Даготу Увилу и вернуться к стойбищу племени Уршилаку. Впрочем… потянувшись мысленно к младшим братьям, он узнал, что переговоры можно считать успешными – в качестве проводницы согласилась идти сама Нибани Меса. Разумеется, не в одиночку – под защитой гулахана и нескольких воинов племени.       И, не тратя время, Дагот Арайнис открыл портал сразу ко входу в погребальные пещеры Уршилаку.

***

      Гуар бежал резво, и свой путь Миссун Акин преодолел куда быстрей, чем рассчитывал. Не успел рассвет трижды прогнать ночную тьму, как перед взглядом его появился знакомый холм с небольшой дверью, что вела в подземные катакомбы, где из поколения в поколение находили свое последнее пристанище кочевники племени Уршилаку. Вокруг простиралась холмистая равнина, укрытая пеплом от постоянных бурь, шедших от Красной Горы. Сейчас, летом, иссушенная земля растрескалась, а мелкие ручейки, наполнявшиеся водой в межсезонье, пересохли вовсе.       У входа никого не было, и данмер невольно перевел дыхание. Меньше всего ему сейчас хотелось бы повстречаться с соплеменниками – большинство из них полагало, что эшлендер, на много лет покинувший не то что Вварденфелл – саму землю велоти – уже никакой не эшлендер, а самый настоящий н’вах. Которому совершенно точно нечего делать рядом с достопочтенными предками племени. Одно хорошо: далеко не все предки с этим были согласны. Духи родителей самого Миссуна, к примеру, принимали его решение уйти учиться мастерству лучника, и вполне поддерживали.       «Жаль только, что живых соплеменников приходится избегать…»       Миссун Акин спешился, привязал гуара к мощному корню трамы, торчавшему из-под земли. Прежде, чем заходить в обиталище предков, следовало омыть лицо и руки с дороги, приготовить подношения.       Привычный подмечать любые мелочи, взгляд эшлендера зацепился за какую-то неправильность в окружающем – и не сразу, лишь вглядевшись, Миссун Акин осознал, что смутило его в привычной двери пещеры.       Защитные печати, берегущие покой предков от незваных гостей, дикого зверья и искателей приключений, лежали неправильно. Да и следов в пепле вокруг двери было слишком много – и принадлежали они не эшлендерам. А на двери и вовсе были не те печати. Миссун Акин не владел магией, не разбирался в построениях чародейских барьеров. Но обычные защитные круги и символы, пропускавшие внутрь лишь членов племени, которые накладывали мудрые женщины, он помнил с детства.       Некоторое время эшлендер колебался, размышляя, как поступить. Рискнуть и пробраться внутрь в одиночку? Или разыскать стойбище племени и сообщить о случившемся? В конце концов, он решил понаблюдать за пещерами. Какие бы чужаки не потревожили гробницы, для племени будет лучше, если удастся хотя бы что-то о них разузнать.       Отведя и привязав гуара в нескольких сотнях шагов от входа, сам эшлендер тоже устроился поодаль, на склоне холма среди развала скал – наблюдать. Насколько ему было известно, именно не больше, чем на несколько сотен шагов, простирались заклинания обнаружения жизни. Впрочем, сперва он тщательно изучил следы на земле вокруг входа – а их немало осталось в пепле, укрывавшем всю землю ровным слоем. Последняя пепельная буря, помнил Миссун Акин, разыгралась ровнехонько во время его прошлого занятия с ученицей, то есть два дня назад. А цепочки следов, и не одна, вели от дверей пещер то к кусту трамы на склоне соседнего холма, то к зарослям огненного папоротника…       И спустя несколько часов его терпение было вознаграждено: из пещеры появилась фигура, закутанная в черный балахон, направившаяся к соседнему холму – рвать листья огненного папоротника. Не иначе, очередной ученик колдунов, которого отправили собирать алхимические ингридиенты. Следом за ней шли еще двое – и когда Миссун Акин рассмотрел их, как следует, его пробрал мерзкий холодок.       За чужаком покорно двигались мумии мертвых данмеров Уршилаку.       «Некроманты?! Они, что, наших предков подчинили?!»       Глухое бешенство овладело эшлендером. Нет, странствуя по Тамриэлю, он не раз слышал, а однажды и сам встречал чужаков, игравшихся с запретным искусством; и хотя некромантия как таковая, была ему омерзительна, это было делом чужаков и их властей – не его. Но сейчас…       «Возьму его живым – и отведу в племя. Пусть мудрая Нибани Меса решает, какую кару назначить выродку!»       Эшлендер понаблюдал минуту за ней, затем беззвучно, скрываясь между скал, принялся подбираться ближе. Один десяток шагов, другой… незнакомец не оглядывался, не замечал слежки.       «Да уж, оседлый чужак», – заключил Миссун Акин. К своему соплеменнику-кочевнику он бы так подкрасться не сумел точно. А чужаки… что с них взять? Еще один короткий бросок – и горе-любитель алхимии уже на расстоянии выстрела. Эшлендер замер, выждал минуту. Нет, чужак так и продолжал рвать папоротник, даже не оглянувшись.       «Взять бы его живым да допросить, но как? Выстрелить в ногу – крик поднимет. Только бы мумии не напали – не поднимать же мне руку на предков?!»       Теоретически, могли бы помочь заклинание безмолвия – но стрел с подобным зачарованием у Миссуна Акина не было. Не мог он предугадать, что однажды понадобятся подобные чары. Но прежде всего он осторожно активировал кольцо духа предка – в него была вделан ноготь бабушки по отцу, и сейчас ее дух явился на мысленный зов потомка о помощи.       «Прошу, убеди наших предков не нападать на меня! Я хочу освободить их от подчинения чужаку».       Призрак понял мысленный зов и приблизился к мумиям, отвлекая их. Колдун, видимо, ощутил присутствие еще одного мертвого духа, обернулся в его сторону – и это стало его ошибкой. В несколько прыжков Миссун Акин оказался рядом и коротко оглушил чужака ударом по голове. А тот до последнего так и не заметил настоящую угрозу.       «Непозволительная беспечность среди диких земель – даже четырехлетний эшлендерский ребенок так глупо бы не попался. Да что там эшлендерский – так не попался бы даже малый Темис, даром, что оседлый».       Мумии предков так и продолжали топтаться рядом, не нападая, но и не отреагировав на попытку заговорить.       – Они под мощными заклятиями, – сказал призрак бабушки, приблизившись к нему. – Такие чары только мудрой женщине снять под силу. И поводок от них не у оглушенной тобой чужачки.       – Благодарю тебя за помощь, матушка отца моего, – Миссун Акин низко поклонился духу, который вскоре исчез – до следующего призыва.       Перевернув своего пленника, эшлендер обнаружил, что это человеческая женщина. Невысокая, русая и вроде бы по меркам людей красивая. Однако она и ее подельники надругались над предками Уршилаку – и связывая ей руки, эшлендер не испытывал, ничего, кроме злости.       «Впрочем, судьбу ее решать мудрейшей, а не мне».       Он уже собрался привести чужачку в чувство для допроса, но едва заметный, на грани слышимости, треск заставил его вскинуться. Такой звук был характерен для портала – и увидев поодаль лиловый разрыв пространства, Миссун Акин даже не удивился. Только быстро скрылся за скалой и на всякий случай прицелился в прибывшего мага.       Впрочем, тот, оглянувшись по сторонам, безошибочно направился к укрытию эшлендера. Тот, однако, всмотревшись пристальней, опустил лук. Идущий к нему чародей был данмером, высоким и крепко сложенным – это было видно издалека. А когда между ними осталось чуть меньше сотни шагов, эшлендер узнал в пришельце отца своей ученицы. Он остановился в двух десятках шагов от укрытия:       – Кто бы ты ни был, выйди, держа руки на виду, иначе через десять секунд я буду бить молниями, – предупредил чародей, подняв ладони, по которым уже бегали искры заклинания.       Хмыкнув, Миссун Акин вышел из-за скал. Теоретически, он успел бы десять раз подстрелить угрожавшего ему колдуна, но, во-первых, с отцом ученицы он не враждовал, а во-вторых… Во-вторых, эшлендер отнюдь не был уверен, что и десяток стрел остановят пепельного вампира, в свое время почти на равных дравшегося с ложными богами АльмСиВи (да, у невестки ученицы, его соотечественницы, однажды удалось выяснить и это).              Удивился ли Арайнис неожиданной встрече, Миссун Акин не понял, но вскоре узнал о причине его появления здесь. Равно как и о переговорах с племенем Уршилаку.       – Судя по следам, в пещере, как минимум, трое-четверо младших колдунов-учеников, – поделился эшлендер в ответ своими наблюдениями. И в ответ на удивление собеседника принялся объяснять: – Вы, оседлые, не слишком-то хорошо читаете следы, но взгляните: вот за колючками трамы выходил невысокий парень-человек: следы средние, и расстояние между ними не слишком большое, меньше, чем у меня. Причем обувь у него – простые ботинки на деревянной подошве. Вот здесь он зацепился за корень трамы, и остались щепки. А вот другая цепочка: следы далеко друг от друга, но при этом не столь глубоки, как можно было бы ожидать от человека ростом повыше вашего – так что, скорее всего, это альтмер. А это явно следы женщины-человека – туфельки на каблуках, но мелкие… Впрочем, эту самую чужачку я только что оглушил – можно будет сейчас допросить.

***

      Как пробраться мимо атронаха, первым сообразил ординатор, но идея ему пришла в голову такая, что можно было бы заподозрить его не то в желании извести новообретенную союзницу, не то в готовности пожертвовать собой. Глава Дагот и заподозрил в первом, но Дже помотала головой: «А что тогда делать? Сидеть и ждать, когда вернутся колдуны?» А те точно вернутся, причем с минуты на минуту: не отпустят просто так пленников…       Оставалось действовать, и Дару Индорил принялся сам дразнить чудовище. Пока он отвлекал атронаха, Дже отодвинулась в сторону. Ещё, ещё немного – и она вновь оказалась в той нише, где пряталась. Девочка глянула вниз: прыгать было высоковато, но лишний раз тратить заряды кольца левитации не хотелось. И она скользнула вниз. Пол больно ударил по ногам, она упала на колени, но тут же вскочила и оглянулась на чудище – тупая тварь продолжала пытаться добраться до ординатора, оставшегося на крыше клетки.       Теперь – ключ. Он валялся поодаль, под прутьями клетки – именно туда уронил его альтмер, когда данмеры атаковали колдунов. Дже, одним глазом отслеживая движения атронаха, скользнула вдоль прутьев в опасной близости от него и подхватила ключ. Грубо обработанный кусок металла лег ей в ладонь – но это было половиной плана.       И тут атронах заметил девочку и бросился с глухим ревом. С тварью ее разделяли какие-то метра два, и Дже метнулась в сторону коридора, крутанулась, уворачиваваясь от ударов. Снова в сторону, снова метнуться – уже к другой стене. Атронах теснил ее наружу, к выходу из тупика, в котором была камера, Дже ускользала от его замахов. Это оказалось не так уж сложно – не сложней, чем уворачиваться от ударов Ханарай или брата на тренировке. Даже проще: огромная тварь была ожидаемо и неповоротливой, а в сужающемся к выходу коридоре и вообще начала цепляться широченными плечами за стены.       – Сюда, тупая тварь! – Дару Индорил спрыгнул с клетки и с силой ударил наручем по прутьям. Грохот в небольшом помещении вышел почти оглушительный.       А Дже скользнула под рукой атронаха, метнулась ему за спину и тут же активировала чары хамелеона. Теперь у чудища осталась лишь одна цель – и оно, неуклюже развернувшись, ломанулось прямо на ординатора. А тот стоял в дверях клетки, гордо выпрямившись во весь рост.              На какое-то мгновение Дже показалось, что атронах сейчас сметет Индорила и размажет по противоположной стене клетки, но тот в последний миг успел метнуться в сторону. Разогнавшаяся туша атронаха с разгону влетела внутрь. Чудище неуклюже повернулось из стороны в сторону, отыскивая упущенную было жертву. Но ординатор уже захлопнул дверь снаружи:       – Ключ!       Дже сунула ему в ладонь ключ – и Дару Индорил, приналегши на дверь, немедленно провернул его в замке. Атронах с рыком бросился на стену клетки, пытаясь добраться о них через прутья. Ординатор мгновенно отпрянул в сторону, но тут же схватился за лицо – когти твари разодрали ему висок.       – Уходим отсюда, быстро!       Они бросились наружу. Дже на миг притормозила на развилке коридора, прислушиваясь к Песне, но потом бросилась вправо: «Там наши!» Пробежав с десяток метров, за очередным поворотом они почти столкнулись с Эрисом и Андасой:       – Как вы выбрались? – воскликнул редоранец.       – Серджо Индорил заманил и запер атронаха в клетке, – бойко отозвалась Дже.       Теперь все вчетвером они продолжили путь вперед. Оказалось, что Эрис и Андаса, свернув в один из боковых проходов, весьма удачно нашли кладовую – небольшое ответвление коридора, заставленное ящиками и бочками. Пол был подтоплен, и многие ящики стояли прямо в воде – судя по всему, сохранность содержимого колдунов не очень-то интересовала. Посредине комнаты оказалась колонна – судя по форме, естественного происхождения. Дже обошла ее, рассматривая со всех сторон. На колонне были прикреплены черепа – судя по всему, и здесь прежде хранились останки эшлендеров. У входа горели несколько факелов.       Первым делом Эрис Делтис показал Дару Индорилу найденное оружие, после чего мужчины принялись сравнивать и выбирать себе снаряжение. Тем временем Андаса Фавел, закусив губы, судорожно обыскивала одну бочку за другой.       – Здесь и магические артефакты есть, – ответила она на вопрос Дже. – Может, смогу найти свое телепортационное кольцо.       Теперь Дже вспомнила, как Андаса упоминала, что зачаровала кольцо на возврат в Когорун.       – А куда именно оно должно переносить? – спросила девочка.       – На верхнюю площадь, – ответила Андаса. – Я хотела установить точку привязки на средних уровнях, но седьмой господин  Утол не позволил…       – А, конечно! – с серьезным видом кивнула Дже, вспоминая папины объяснения. И заметив, что к их разговору прислушиваются Эрис Делтис и Дару Индорил, уточнила: – Это правило еще с Первой Эпохи действует: все привязки артефактов для телепортации делаются только на верхней площади крепости, и там всегда дежурит стража. Как раз на такой случай, как сейчас: если какой-то чужак отберет или украдет артефакт и использует, так перенесется прямо стражникам в руки. Папа мне рассказывал: так раньше во всех кимерских крепостях делали… Ой, сэра Андаса, что с вами? – ойкнула Дже, увидев, как волшебница, неудачно повернувшись, тяжело прижала ладони к окровавленной рубашке. – Вам больно?       – Ничего, терпимо, – ответила та.       Дже невольно вздохнула: хоть целительные чары на ее браслете и помогли Андасе Фавел прийти в себя и даже ходить, до полного излечения ей было далеко.       –  Эй, мелкая, держи! – внезапно окликнул ее Эрис Делтис.       Дже подскочила к редоранцу, а тот протянул ей несколько необычных метательных звездочек – лезвия их были выточены из светло-зеленого материала, полупрозрачного и необычно острого.       – Ух ты, это же стекло! – ахнула Дже, осторожно касаясь лезвий. – Оно ведь нежить берет!       – Вот и возьми себе, – сказал редоранец. – Ты же вроде умеешь с ними обращаться?       – Конечно! Спасибо, сэра Эрис! – Дже быстренько прицепила звездочки к крючку на поясе, вместе с обычными хитиновыми, которыми она пользовалась прежде. – А лука или стрел с зачарованием тут не найдется?       Не нашлось, но Дже все равно осталась довольна – теперь она уже не была безоружна против нежити. Впрочем, мужчины покидали кладовую тоже не с пустыми руками: Эрис Делтис взял себе копье и неплохой щит, Дару Индорил выбрал боевой топор двемерской работы и стальной танто. Все оружие было зачарованным – и хотя Андаса Фавел с уверенностью распознала лишь слабые морозные чары на танто, это уже было не столь важно: нежить бьет любый клинок, в котором есть хоть толика магии. В одном из ящиков нашлось пару глиняных бутылочек с целительными зельями – и Андаса выпила одну.       Но задерживаться надолго слишком близко от камеры не стоило, и их маленький отряд направился прочь. Они пошли дальше по коридору, стараясь лишний раз не шуметь. Время от времени на пути данмеров встречались ходячие мумии – но теперь с ними уже быстро расправлялись Эрис и Дару. Дже лишь однажды пришлось метнуть стеклянную звездочку в горло одному настырному мертвецу, пробравшемуся мимо мужчин.       Коридоры пещер казались какими-то одинаковыми – низкие, грубо высеченные проходы в необработанном камне, едва освещенные редкими факелами, местами чуть расширяющиеся, местами сужающиеся до того, что идти по ним приходилось цепочкой. Впереди тогда шел Эрис Делтис, за ним Андаса и Дже, а Дару замыкал их маленький отряд. Время от времени они проходили мимо просторных залов, в которых прежде были захоронения эшлендеров, а теперь обнаруживались то очередная кладовая, устроенная некромантами, то ритуальный зал. У Дже в голове все эти коридоры уже путались между собой, и она нередко не могла с точностью сказать, проходила ли именно здесь в поисках Андасы, или нет. Тем более, что тогда, рассчитывая уйти телепортацией, она особо и не старалась примечать ориентиры под землей.       Сколько времени они так шли? Здесь, под землей, не видя ни солнца, ни звезд, Дже давно уже потеряла всякое ощущение времени. Временами ей казалось, что прошло не больше пары часов, временами – что снаружи должна быть ночь или следующий день. Последний раз ей самой пришлось есть еще прошлым вечером, перед тем самым сном, в котором ей явилась госпожа Азура, а после разбудил Темис. Теперь от голода кружилась голова и время от времени подкашивались ноги, но девочка упрямо продолжала шагать вперед, изо всех сил стараясь не показывать слабость. В конце концов, всем ее спутникам досталось куда хуже, чем ей самой – вон, Эриса Делтиса избили сперва подчиненные брата, потом колдуны; Андаса так и не исцелилась полностью, а Дару Индорил и вовсе пробыл в этом кошмаре три недели… Тут Дже невольно бросила взгляд на ординатора – тот твердо шел вперед, лишь время от времени стирая с лица сочащуюся кровь. Найденные зелья исцеления оказались слишком слабыми – даже раны нормально стянуть не вышло.       На очередной развилке из стены сочились подземные воды, и Дже все-таки припомнила, что была здесь – и что ход влево ведет к тому помещению, куда открылся портал.       – Значит, идем прямо, – заключил ординатор. – Поскорее бы найти выход из этих пещер. Остальные были с ним согласны – блуждания под землей, казавшиеся бесконечными, уже изрядно всех вымотали. Андаса все чаще устало опиралась на руку Эриса, а Дже явственно ощущала в мелодии ее Песни, что ей по-прежнему очень плохо, несмотря на исцеление чарами.       Очередной поворот коридора вывел их к просторному залу с каменной колоннадой. Все пространство его озаряли лишь несколько факелов у дальних стен, необычно высокий потолок же терялся во мраке, и оттого сам зал казался необыкновенно просторным. Вокруг каждой из колонн на высоте были выбиты небольшие уступы, на которых прежде располагались мумии, а сейчас оставались лишь какие-то остатки подношений, что были оставлены потомками.       – Привал, – распорядился Дару Индорил. Как-то так оказалось, что именно ординатор теперь командовал их маленьким отрядом.       Андаса тяжело опустилась на пол, где стояла, Эрис Делтис сел рядом с ней, обняв ее и взявшись за руки.       – Мы хоть когда-нибудь выберемся отсюда? – прошептала волшебница. – Или так и сгинем в этих катакомбах?       – Не говори так, – ответил ей Эрис. – Вот увидишь, что выберемся.       Дже тоже устроилась на земле, но поближе к выходу из коридора, притаилась за камнем, рассматривая зал. Напротив нее – Дару Индорил, занятый тем же. Впрочем, Дже заметила, как время от времени он оглядывался в сторону их спутников, окидывая их каким-то нечитаемым взглядом. Тем временем и Дже украдкой рассматривала данмера: высокий и крепко сложенный – именно таких и отбирали в элиту войск Храма Трибунала. Короткие его волосы темно-русого цвета чуть отливали рыжиной, но не так, как у Эриса и его сестры, а едва заметно. От знаменитой индорильской брони – судя по пересказам Айри слов ее наставников в Храме, гордости любого ординатора – у него остались лишь наручи, поножи да сапоги. Да и те были покрыты сетью мелких трещин, какие обычно возникают после удара заклинаниями разрушения доспехов. В какой-то момент Дару Индорил поймал ее пристальный взгляд, и Дже быстро отвела глаза. Это же совершенно неприлично – в упор так кого-то рассматривать!       Впрочем, неловкую ситуацию тут же прервал послышавшийся со стороны зала чей-то вскрик, затем плач. Четверо данмеров смолкли, прислушиваясь. Ординатор бесшумно встал, распластавшись по стене возле выхода в зал, Дже замерла напротив, осторожно выглядывая из-за угла.       А тем временем из прохода поодаль появилась небольшая процессия: несколько мумий тащили двоих эшлендеров, молодого паренька из оседлых данмеров и светлокожую женщину-человека. Следом шел один из некромантов, присматривая за ними. По фигуре и походке Дже узнала ту самую  колдунью, что схватила Темиса.       – …Шарн, прошу тебя, отпусти нас с сестрой! – плакала и отчаянно причитала женщина, выворачиваясь назад и пытаясь заглянуть в лицо некромантке. – Ты же знаешь, наш отец торгует и в Даггерфолле, и в Вэйресте, и в Сентинеле. Он заплатит, сколько скажешь! И я уеду и увезу Клодину, и мы никому ничего не расскажем, клянусь! Шарн, мы же не чужие друг другу – мои родители помогли тебе бежать из стойбища и вступить в Гильдию, вспомни!       – Заткнись, Жозефина, – грубо отрезала некромантка. – Если бы ты не приперлась на Вварденфелл искать Клодину, все было бы в порядке. Я говорила тебе не лезть в это дело – так зачем ты настаивала? А теперь поздно плакать – у нас сбежали двое пленных данмеров, предназначенных для ритуала, и архимаг распорядился использовать вместо них вас с сестрой.       – Но ведь Клодина – твоя ученица! – взвыла бретонка. – Она доверяет тебе! И ты просто так принесешь ее в жертву этому вашему Королю Червей?!       – Это приказ архимага, – зло отозвалась некромантка. – Все, хватит выть. Иди молча, – и с этими словами с ее рук сорвалось зеленоватое плетение магии, окутавшее бретонку. Та действительно замолчала и покорно зашагала вперед. И вскоре вся процессия скрылась в проходе с другой стороны зала.       – Чары приказа гуманоиду, – прошептал Дару Индорил. – Тоже из школы Колдовства, кстати.       Дже кивнула. Кажется, этим колдунам вообще было все равно, кого приносить в жертву – пленных ли данмеров, своих же учеников… Вот только…       Песня изменилась.       За всем происходящим Дже не сразу даже заметила иной мотив – яростный и боевой – в родном звучании, но теперь, вслушавшись в него, не смогла сдержать улыбки.       «Папа, ты здесь?!» – мысленно позвала она.       «Дже, дочка, ты не ранена? – последовал ответ. – И где ты?»       «Возле большого зала с колоннадой, – бодро отозвалась Дже. – Со мной все хорошо, а ранена сэра Андаса».       «Если рядом никого нет, оставайтесь на месте, мы скоро доберемся».       Теперь в мелодии Песни уже совершенно ясно ощущалось и присутствие дяди Вемина, и кого-то еще из папиных братьев, и Гареса с Дравеном. От радости Дже хотелось прыгать и плясать – ну наконец-то! Но обернувшись на спутников, она словно споткнулась на ровном месте: Андаса Фавел смотрела на нее почти со страхом, вцепившись в ладонь Эриса. Дже вздохнула: ну да, надо будет как-то объяснить папе присутствие редоранца!       Но отвлекшись на мысленную беседу с папой, Дже не обращала внимания на разговоры вокруг. Зато вернувшись к действительности…       – …Полагал, что его убили во время нашей попытки побега, но ошибся, – Дару Индорил напряженно оглянулся в сторону, куда увели пленных. – Мой долг – попытаться помочь младшему Сарано. А лучше всего было бы прервать ритуал. Эта н’вах упомянула призыв Короля Червей – если ее слова правдивы, ничего доброго нашей земле его явление не сулит.       – Я с вами, серджо Индорил, – решительно кивнул Эрис Делтис. – Вот только… – он оглянулся на Андасу.       – А что за Король Червей? – поинтересовалась Дже. Вмешиваться в беседу старших нехорошо, но здесь и сейчас они ведь на равных, союзники! – Неужели они хотят призвать того самого Маннимарко?!       О, Дже немало слышала о легендарном альтмерском некроманте! Однажды в Когоруне она познакомилась с Невеной Нирит, которая вернулась в Шестой Дом ещё во Вторую Эру, даже до пробуджения Дагот Ура. И вот она-то застала кошмарные события Слияния Планов – когда по всему Тамриэлю падали якоря Хладной Гавани, за которыми полчищами следовали душелишенные марионетки Молаг Бала вместе с даэдра…       – Это же он во Вторую Эру Слияние Планов устроил, и недавно в Хай Роке – Прорыв Дракона… – начала вспоминать Дже. А тут еще в уме всплыло собственное недавнее видение, в котором Госпожа Сумерек предупреждала о тенях Хладной Гавани… И ее осенило. – А если эти н’вахи призовут его дух, то снова может повториться тогдашний прорыв даэдра на Нирн! Этого совершенно допускать нельзя!       – Не думал, что когда-нибудь мне придется соглашаться с представительницей Проклятого Дома, – хмыкнул ординатор, – но ты во многом права. Кроме возможности нового Слияния Планов: все-таки сейчас барьеры между Нирном и Обливионом держатся за счет Драконьих Огней в Имперском Городе. Так что вряд ли возвращение Маннимарко опасно для всего Тамриэля; но в любом случае, ничем добрым для нашего края этот ритуал не закончится. Помешать колдунам необходимо, но, – он окинул взглядом Дже и Андасу, – в бою ребенок и раненая будут лишь обузой.       – Оставлять их здесь одних тоже слишком опасно, серджо Индорил, – возразил Эрис Делтис. – Давайте хотя бы выведем их из пещер – и тогда вернемся вдвоем. Сложные колдовские ритуалы могут длиться целыми днями – вряд ли мы упустим этих н’вахов.       Дже закусила губы. Конечно, сэра Андаса ранена и обессилена, но сама-то Дже еще вполне в силах натянуть тетиву… Да и хотелось бы, прямо скажем, отомстить хоть той гадине, что Темиса в заложники брала! Один случай для этого она упустила, но вдруг представится еще? Однако… если она пойдет вместе с мужчинами, раненая сэра Андаса останется вообще одна – пока ее не найдут папа и его спутники.       – Не бойтесь за нас, сэра Эрис! – обратилась она к редоранцу. – За нами только что пришли старшие данмеры нашего Дома, так что мы с сэрой Андасой просто дождемся их здесь или навстречу пойдем.       – Ваши старшие? – невольно удивился Эрис Делтис. – Как они разыскали нас так быстро?       – Да, мой папа и дядюшки, а еще старший брат, – сказала Дже. – А как разыскали, я не спросила…       Рассказывать о Песне, да и лишний раз упоминать о ментальной связи с лордом Даготом ей ну совершенно не хотелось.       А тем временем взрослые заспорили. Индорил требовал отправить Дже и Андасу к их «даготским сородичам», Эрис Делтис не соглашался, упирая на не миновавшую опасность. Сама же Андаса и вовсе упрашивала его не пытаться вмешиваться в ритуал некромантов. Дже не удивилась, что новость ее не порадовала ординатора и Эриса; но вот почему сникла и словно сжалась в комок Андаса, девочка понять не могла. А в Песне явственно ощущался ее страх – причем не перед некромантами, нет! Дже прислушалась повнимательней к ее ощущениям и едва совершенно по-детски рот не разинула от изумления: данмерша боялась встречи с отцом Дже и третьим господином Вемином. А прислушавшись к спору, Дже внезапно осознала, что и Эрис Делтис страшится отпускать свою подругу. Девочка тяжело вздохнула: творилось что-то совсем непонятное.       «Третий господин точно сочтет, что я предала Дом Дагот, сойдясь с воином из Редоран, – эта мысль крутилась на поверхности разума Андасы. – Хоть бы только Темис не пострадал из-за меня!»       – Сэра Эрис, с сэрой Андасой все будет хорошо, – наконец вмешалась Дже в спор взрослых. – Я прослежу, честно! Даю слово, никто из наших ее не обидит из-за вас, вот увидите! – Последнюю фразу она договаривала, наблюдая изумленное недоверие на лицах обоих собеседников.       Редоранец переглянулся с Андасой и все же, не без колебаний, сжал ее ладони:       – Иди к своим, милая. Все ж, серджо Индорил прав: в бою тебе сейчас точно не место.       В ответ Андаса осенила его знаком, привлекающим удачу: как плетение заклинания повышения удачи, только без вложения магических сил, которых у нее почти не осталось. А затем еще и знаком паучьей сети, отвращающим злые взгляды:       – Да укроет тебя Мефала, любимый, и сбережет от беды, – прошептала она тихонько, целуясь с Эрисом на прощание.       Дже мгновение подумала и тоже сплела эти знаки – только уже для Дару Индорила. А то совсем неправильно, если ему никто не пожелает удачи! И надо сказать, изумление в глазах ординатора стоило того:       – Да укроет вас Мефала, серджо. И даже если некромантов будет много, ничего страшного: я обязательно приведу вам на помощь наших старших родичей!       – На помощь – старших из Даготов? – а во взгляде Дару Индорила смешались уйма недоверия и совсем чуточку надежды.       – Ага! Мой папа сейчас больше всего хочет выпотрошить этих некромантов за то, что они нам устроили! – бодро кивнула Дже. – Они ж для нас всех – общие враги, верно? А у нас с вами перемирие заключено, вообще-то!       «Скажи этому Индорилу, дочка, что так и быть, я его не трону и даже отпущу восвояси, когда закончим здесь все. Как ты с ним и договорилась», – заметил мысленно Арайнис, явно следивший за ее мыслями. Девочка кивнула и повторила эти слова.       И показалось ей, или и вправду недоверие Дару слегка поуменьшилось?