Дитя пепельной земли

      В назначенный для «побега» день Дагот Вемин вызвал к себе и Дже, и Видящую. С сынишкой последней согласилась понянчиться Лалориния, и они с Синлалл обе ушли в каналы, уведя малыша с собой. Зато сама Андаса заметно оробела, представ перед тремя пепельными вампирами.       – ...На пути из тюремных камер Зала Маки аж до главного выхода из крепости никого из посторонних не должно быть. Равно как и снаружи к западу от крепости, по дороге к фояде Бани-Дад. Седьмой брат?       – Я предупредил горожан и велел перегородить основные проходы, – безмятежно отозвался Дагот Утол. – Раскопки пока что тоже велел перенести к северо-востоку. Но если они вообще никого не встретят, это... хм... неестественно. Поэтому Ралас будет прогуливаться на выходе из тюремного отсека, а Увил – на крыше. Еще двое пепельных зомби будут в центральном зале. Но беглецов наших они «не заметят».       Упомянутые пепельный жрец и Поднявшийся Спящий, стоявшие тут же, дружно покивали.       – Хорошо, – согласился Дагот Вемин. – Если редоранец окажется столь глуп, чтобы нападать, отбиваетесь вполсилы и вообще, постарайтесь сбежать. Не вздумайте только его оглушать: будет выглядеть неестественно, если потом Вечный Страж придёт в себя где-то за пределами крепости. Дальше. Андаса, ты открываешь дверь камеры отмычкой... Она при тебе?       Видящая кивнула.       – Возьми на всякий случай запасную, и постарайся их не переломать все сразу...       Когда Андаса Фавел ушла, папа поймал Дже за плечо и, сплетя заклинание невидимости, набросил на нее: «Держись рядом со мной и ничего не трогай, чтоб чары не развеялись». Затем сотворил такие же чары для себя.       «Папа?» – мысленно потянулась Дже.       «Здесь я, – ответил Арайнис. – Чувствуешь, где именно?»       Дже прислушалась к Песне. Та звучала несколько напряженно, передавая настроение старших Дома. Но и присутствие папы ощущалось очень точно. Девочка нащупала его руку, поймала – чары не исчезли, её собственная ладошка оставалась невидимой.       «Отлично. Теперь постарайся непрерывно поддерживать со мной мысленную связь».       Оставалось лишь ждать и прислушиваться к происходящему снаружи. Дже постаралась нащупать мысленную связь с Андасой, но та не отозвалась, явно целиком поглощенная своим делом. Время шло, Дже замерла в ожидании, и лишь папа время от времени обновлял чары невидимости.       А затем снаружи послышались шаги, голоса – и на пороге появились Андаса и Эрис.       – Ты уверена, что моего товарища заперли здесь? На тюрьму не похоже...       – Нет, но я видела, как его сюда повели, – Видящая не скрывала своего волнения – боялась, что тщательно продуманный план может пойти насмарку, но Эрис Делтис явно истолковал его по-своему. – Это покои господ-повелителей...       – Кого-кого?       – Братьев лорда Дагота, – беспокойно уточнила Видящая. – Если нас тут застанут, то не пощадят...       – Что, пепельные вампиры прямо тут обитают? – удивлённо уточнил Эрис Делтис, одновременно обшаривая стены в поисках дверей или скрытых проходов. Когда он приблизился к невидимым Арайнису с дочкой, тот потянул Дже в сторону, осторожно обходя редоранца.       – Время от времени они наведываются в Когорун, – ответила Андаса. – И тогда обычно живут в этом крыле... Сейчас как раз четвёртый господин в крепости...       «Четвёртый господин? – недоуменно потянулась Дже мыслью к папе. – Но дядюшка Эндус сейчас в своей крепости, а не здесь...»       «Это Вемин придумал, чтобы все выглядело натуральней для храмовников. Четвёртый брат Эндус всегда слыл безответственным шалопаем, АльмСиВи об этом хорошо известно. И забытые на столе важные документы отлично впишутся в его стиль... О, наконец-то!»       Эрис Делтис бросил обшаривать стены и обратил внимание на небольшой стол, сверху на котором стояли лавка и стул, а сбоку была небрежно брошена карта Вварденфелла, с которой прежде работали Арайнис и Гарес. Редоранец поднес к ней свечу, рассматривая пометки.       «Надеюсь, он её хотя бы не сожжет», – заметил папа Дже.       Но Эрис, кажется, понял ценность своей находки:       – Похоже на какие-то планы Шестого Дома! Для Храма это будет немалой удачей!       Он быстро, но бережно сложил карту несколько раз и спрятал за пазуху, и «беглецы» покинули покои Дагота Вемина. Арайнис с дочкой аккуратно последовал за ними, не забыв обновить заклинание невидимости. Делтис долго не сдавался в поисках своего соратника, заставив Андасу провести его по всему Своду Аэрод (Дже невольно порадовалась, что мама и тетя Лалориния заранее ушли в каналы). В конце концов, его поиски увенчались успехом – и в очередной комнате они обнаружили второго редоранца, парализованного магией. Брат Айри попытался было вытащить соратника на себе, но Андаса, вздохнув, применила заклинание, развеивающее чары. Затем Эрис Делтис долго убеждал своего друга, что Видящая перед ними – не враг, и вообще готова помочь им бежать, а тот прямо-таки излучал недоверие. Дже невольно вздохнула: пока они спорили между собой, папе уже второй раз пришлось обновлять заклинание невидимости, а у нее самой яростно зачесался сначала нос, потом бок, потом спина...       «Вот так всегда бывает, когда надо стоять тихо и неподвижно!» – Дже изо всех сил сдерживалась: если заклинание невидимости спадет, весь план пойдет насмарку!       Прекратили редоранцы спор лишь после того, как в глубине коридора мелькнула тень пепельного вампира – кажется, там стоял Дагот Вемин.       – Четвёртый господин-повелитель вернулся, нам надо уходить! – испуганно дернулась Андаса. Эрис Делтис и его друг тяжело вздохнули и все-таки направились к двери, ведущей обратно в Зал Маки. Невидимые Арайнис и Дже пошли следом, хоть и поотстав; вскоре девочка ощутила рядом и присутствие дяди Вемина – тоже под маскировочными чарами.       Наружу редоранцы и Видящая пробирались осторожно, крадучись – мимо нескольких призванных даэдра, заключенных, впрочем, в магические круги призыва, мимо еще двоих пепельных зомби, «не замечавших» беглецов. При виде слуг Шестого Дома редоранец потянулся к поясу, но потом явно вспомнил, что безоружен, и не стал лезть в драку. А у Дже тут же возник вопрос:       «Папа, а сэре Андасе придется Эриса Делтиса с его приятелем до Маар-Гана провожать? А то их в фояде скальные наездники заклюют или кагути задерет».       «Нет, конечно, – развеселился папа. – Третий брат все продумал и положил на выходе из крепости пару копий – от скальников отбиться хватит».       Так и случилось: уже возле главного выхода редоранцы подобрали небрежно брошенные на полу копья, чему немало обрадовались. Вскоре «беглецы» оказались снаружи – и ровно в этот момент из-за Храма Фей медленно вышел Дагот Увил.       По плану Дагота Вемина, Андаса и Эрис со своим соратником должны были тихо пробраться мимо; но тот редоранец решил иначе. Едва заполучив в руки оружие, он тут же поспешил его применить – и в Поднявшегося Спящего мгновенно полетело копье. Андаса Фавел взвизгнула от испуга – изначальный план отправился в Обливион. Дагот Увил быстро сплел защитные чары, просто отбросившие копье в сторону, но Делтис и его приятель и не подумали отступить. Напротив, брат Айри мгновенно загородил свою проводницу и поднял второе копье.       «Отбивайся магией, Андаса! – в Песне прозвучал приказ Дагота Вемина. – А ты, Увил, оглуши ее – тоже магией. Всё должно выглядеть так, словно вы убили друг друга».       – Умри, предательница Дома! – глухо сказал Поднявшийся Спящий.       – Спасайся, Эрис! – воскликнула Видящая.       Папа рывком оттащил невидимую Дже подальше, в сторону. А сэра Фавел выскользнула из-за спины редоранца, одновременно сплетая чары – и с ее ладоней сорвались молнии. Дагот Увил ударил каким-то сложным заклинанием школы Разрушения – со стороны оно выглядело красноватой дымкой со странными зелеными проблесками, рассеявшейся в стороны. Эрис Делтис метнулся прочь, уклоняясь от магии, а Андаса, охваченная красноватыми отблесками, без чувств осела на камень площади. Поодаль так же разлегся Дагот Увил, раскинув головные щупальца.       В Песне Дже ясно ощущала, что оба живы – только сэра Фавел и взаправду оглушена, а Увил лишь притворяется, но… Эрис Делтис метнулся к данмерке:       – Андаса! Андаса, очнись! – несколько минут он тряс бесчувственную женщину за плечи, потом яростно ударил кулаком по камню площади. Затем прикоснулся к ее шее, явно нащупывая пульс. Тем временем, его друг безрезультатно пытался оттащить Эриса прочь, убеждая, что им надо бежать, как можно скорей.       Дже ощутила недовольство дяди Вемина:       «Если они попытаются утащить ее с собой, придется ударить для острастки и прогнать…»       Но этого не случилось: Эрис, пытаясь проверить, жива ли Видящая, отвернул край воротника, увидел язвы от корпруса – и шарахнулся от своей спасительницы так, что сам чуть не растянулся рядом.       – Она заражена!       – Тем более! – почти обрадовался его товарищ. – Скорее уйдем отсюда, Эрис!       Брат Айри яростно вытер ладони о камень и вскочил на ноги. Подобрал брошенное копье, оглянулся на высоко стоявшее полуденное солнце, и, сориентировавшись по сторонам света, решительно направился прочь, на запад, в сторону владений Дома Редоран. И только когда пересек площадь, перед тем, как спуститься вниз, задержался, чтоб оглянуться на лежащую Андасу. Несколько мгновений он колебался, словно сомневаясь в чем-то, но невидимый Дагот Вемин начал приоткрывать входную дверь – так, словно кто-то собирался выйти из крепости. И оба редоранца решительно направились прочь.       – Спровадили наконец-то, – с облегчением вздохнул Дагот Арайнис, когда чары невидимости развеялись. И первым делом магией привел в чувство Видящую: – С тобой все хорошо, Андаса?       – Да, второй господин, – данмерка неловко попыталась поклониться, но пошатнулась. Дагот Увил, уже тоже прекративший притворяться мертвым, подхватил ее под руку. Андаса провела пальцами по виску и с каким-то почти детским удивлением взглянула на собственную кровь.       – Ты хорошо справилась, Видящая, и сделала все, от тебя зависящее, – заключил Дагот Вемин. – Я доложу лорду Даготу о твоей роли в этом деле и буду рекомендовать повысить тебя в иерархии Дома.       – Благодарю, господин! – низко поклонилась Андаса.

***

      Уже вечером, когда Синлалл отдала накупавшегося и набегавшегося малыша Темиса его матери, и семья Дже собралась вместе, девочка не удержалась от вопроса:       – Папа, а что было на той карте, которую унес Эрис Делтис?       – Ай, все-таки интересно? – усмехнулся Арайнис, усадив её рядом. – Что ж, придется начать издалека. Ты ведь знаешь, как к нам возвращаются наши потерянные потомки?       – Благодаря призыву лорда Дагота, который усиливают наши алтари и пепельные статуи. Но при чем здесь это?       – Видишь ли, дочка, сейчас наш Дом занят поисками наших потерянных потомков в том числе и за пределами Вварденфелла, – принялся объяснять Арайнис. – Прежде возвращение в наш Дом данмеров, живущих на материке, было скорее случайной удачей. Ты уже знакома с Ильвером Гинитом из Киродиила, который пришел в Когорун почти шесть лет назад. Его история – пример подобной случайности. Однако последнее время мы расширяем влияние Шестого Дома на материковую часть Морровинда, и оттуда тоже возвращаются наши дальние потомки.       – Как Андаса Фавел и ее сын! – догадалась Дже.       – Да, дочка. Но для этого необходимо распространить на материке наши пепельные статуи. И для этого дела мы с братьями решили нанять моряков, которые не сотрудничают с имперскими властями. Точнее, с Восточной Имперской Компанией, которая подмяла под себя практически все перевозки по Внутреннему морю. Тех капитанов, что отказываются платить дань этой Компании, имперцы называют контрабандистами и преследуют. Оттого им нередко приходится обустраивать свои базы в прибрежных пещерах или иных укромных местах. Некоторые из них согласились на сотрудничество с нашим Домом, некоторые – отказались, а иные вообще встретили наших посланников весьма враждебно. Базы и схроны последних мы с Гаресом и отметили на карте, да так, чтобы в Храме Трибунала подумали, будто они с нами, наоборот, сотрудничают.       – Ого, – выдохнула Дже. – Так получается, побег Эриса и впрямь пойдет на пользу нашему Дому?       – Если в Храме поверят в его историю – пойдет, благо, у него и свидетель случившегося есть. В принципе, с его точки зрения все выглядит довольно естественно: приставили к пленным молодую данмерку, которая влюбилась в одного из парней, раскаялась в отречении от веры в АльмСиВи и помогла бежать возлюбленному. А когда их побег был замечен, ее убили свои же, как предательницу. По пути беглецы почти случайно украли ценную карту у одного из пепельных вампиров – надеюсь, храмовники догадаются уточнить у Вивека, кто такой упомянутый четвертый господин Дома Дагот и чем он отличается от своих братьев. Тут нам на руку должна сыграть репутация Эндуса как разгильдяя, гуляки и любителя выпить.       – Женщины-жрицы уж точно будут в восторге от подобной романтической истории, – весело улыбнулась мама, нарезая вареное яйцо квама на ужин. Дже помогала ей, намазывая лепешки скрибовым желе. – Очень в духе всевозможных древних легенд или нынешних романов, которые пишут в Империи – о любви между детьми враждующих семей.       – Угу, только Эрис Делтис так забавно шарахнулся от сэры Андасы, когда понял, что она тоже заражена корпрусом! – засмеялась Дже, вспоминая разыгравшуюся на крепостной площади сцену. – И тогда, когда меня водил в Храм на проверку, боялся прикасаться к коже – только за плечо держал, через одежду… – и тут девочке вновь пришел на ум вопрос, уже больше месяца не дававший покоя. – Папа, а почему жрец Сарано решил, что я тоже заражена?       – Ай, ну и вопросы ты задаешь, дочка! Как бы тебе это понятно объяснить,.. – крепко задумался Арайнис. – Ты ведь знаешь, что тела всех живых существ состоят из мелких частичек?       – Клеток! – уверенно ответила Дже, вспоминая старую книжку, которую она нашла однажды в Когоруне. Текст в ней был написан сразу на двух языках – двемерском и кимерском. Там столько всего интересного было! И почему небо голубого цвета, и откуда берутся грязевые вулканы и гейзеры, и как сделаны двемерские автоматоны – пауки и сферы, и даже как устроены внутри эльфы, люди и зверолюды (оказалось, первые и вторые – очень похоже, а вот аргониане – совсем по-другому!), и даже схемы простейших заклятий были с подробным разбором каждой из составляющих плетений.       – А из чего клетки состоят, знаешь?       – У них в середине ядро есть, – задумалась Дже, припоминая. – И еще всякие другие штуки вокруг… только я не все поняла, зачем они…       – Вот в ядре клеток есть ммм… специальные сплетения совсем крохотных частичек, – принялся объяснять ей папа. – Они очень-очень большие и длинные, а еще запутаны в спирали – и если их можно было бы растянуть, то они были бы два метра длиной. Но они свернуты так, что даже не видны без специальных заклинаний или двемерских линз. И в этих сплетениях полностью описано, как эльф или животное должны выглядеть. Какого цвета волосы и кожа, какой формы черты лица… Даже некоторые черты характера или способности там зашифрованы – вроде талантов к магии. Или к примеру, данмеров огонь почти не обжигает – а вот альтмеры к нему очень уязвимы – это тоже записано в их клетках, понимаешь?       Дже кивнула. Папин рассказ она слушала, широко раскрыв глаза от изумления: оказывается, она столько всего интересного еще не знает!       – Так вот, двемеры нашли способ изменять эти зашифрованные записи во всех клетках живого существа почти одновременно. До этого подобное удавалось лишь принцам даэдра – например, принц Боэта изменил наших предков, когда они пришли на эти земли, наделив их неуязвимостью к пламени. Оттого они и назвали себя “кимерами” – “изменившимися”. Или когда принцесса Азура разгневалась и прокляла нас, обратив в данмеров. А скайримские кланы двемеров проделали нечто подобное с снежными эльфами, заставив их принимать яд, изменяющий эти нити. В результате фалмеры сперва ослепли, а потом и вовсе превратились в мутантов. Так вот, двемеры их называли нитями поколений – потому что они передаются от родителей к детям. И благодаря им дети наследуют черты внешности и характера своих родителей. Не полностью, конечно – часть признаков от отца получают, а часть – от матери. Вот у тебя, Дже, мамины скулы, и разрез глаз, и форма ушек, – папа шутливо дернул ее за острый кончик уха, украшенный цепочкой от сережки-каффы. – И ты вырастешь такой же красивой, как твоя мама, дочурка.       Дже радостно заулыбалась: быть похожей на маму ей хотелось всегда! Но, обдумав услышанные объяснения, она предположила:       – А черные волосы у меня точь-в-точь, как у тебя и всех дядюшек! И то, что я слышу Песню – это тоже записано в нитях поколений? Только к чему тут корпрус, я не поняла…       – Да, – кивнул папа, – и эти черты наша семья унаследовала от двемерских женщин, которых брали в жены наши предки. А что касается корпруса – так Ворин нашел свой способ не просто изменять сокрытые в нитях поколений записи, но и распространять изменения от одного мера к другому. В нитях поколений в телах меров Спящего Дома записаны и все те пепельные облики, которые они могут принимать. А какой именно из обликов примет тот или иной данмер, определяет Глава Дома в ходе специального ритуала. Мы, его братья, стали пепельными вампирами после пробуждения, а старшие родственники – Поднявшимися Спящими. Они на ступень ниже нас в иерархии Дома, но по возрасту – самые почтенные из прочих данмеров. А все остальные младшие родственники стали пепельными жрецами, зомби или рабами пепла. Среди них есть и те, кто погиб в Первой Эпохе и чьи души разыскал и призвал Ворин из пространства снов – твои братья, к примеру. А есть и те, кто присоединился к нам позже. Вот, к примеру, твоя новая знакомая, Андаса Фавел – сейчас Вемин доложит лорду Даготу о ее заслугах перед Домом. Ворин проведет над ней ритуал, и из обычной Видящей она станет рабыней пепла. А позже, если окажется достойна, может быть повышена в иерархии аж до пепельной жрицы. Но нашим Спящим потомкам для обращения в пепельных существ надо пройти через изменения нитей поколений – это и происходит при заражении корпрусом. Но ты, Дже, моя дочь. Ты унаследовала божественное благословение лорда Дагота от меня, хотя оно и спит в твоей плоти. Нити поколений в твоих клетках уже изменены – и, должно быть, поэтому на тебе так сработали заклинания жрецов АльмСиВи.       – Как же сложно, – невольно нахмурилась Дже, пытаясь вникнуть в услышанные объяснения. – Но если на мне уже лежит благословение нашего Дома, почему я не могу становиться пепельным существом?       – Потому что почти все изменения нитей поколений, которые вызывает корпрус, активируются особым заклинанием, – ответил Арайнис. – Оно известно лишь нам с братьями, да некоторым, особо доверенным, поднявшимся спящим и пепельным жрецам. А без него проявляется лишь несколько увеличенная сила, да невосприимчивость к любым другим болезням, – и строго добавил. – Предупреждая твой следующий вопрос: нет, Дже, пока ты не повзрослеешь, никаких трансформаций…       – У… – не особо радостно протянула Дже. Она уже успела представить себе, как весело было бы напугать Айри и Ревуса, обратившись у них на виду в пепельного зомби, к примеру, а потом обратно! «Однако тогда я выдам главный секрет моей семьи, эх…»       Пока девочка потихоньку переваривала услышанное, папа с мамой, ужиная, заговорили о каких-то альд’рунских делах. Мама начала рассказывать о том, что в городе почти достроили здания для имперских гильдий – магов и бойцов, о том, что недавно ей удалось получить хороший заказ от кого-то из советников Дома Хлаалу, посещавшего Альд’рун. Все это было Дже не слишком интересно, а вот объяснения папы…       «Если дети всегда похожи чем-то на папу, а чем-то – на маму… Вон, все папины братья умеют колдовать – значит, это тоже в тех нитях зашифровано? А почему ж тогда у меня ничего не получается?»       Дже крутила эту мысль так и эдак, но, не найдя ответа, все ж наконец спросила об этом вслух. Папа, едва услышав ее вопрос, как-то неловко пожал плечами:       – По идее да, способности к магии наследуются… Но проявляются по-разному, в разном возрасте… – не сразу, да и не очень уверенно заговорил он. И Дже заметила, как папа отвел взгляд – точь-в-точь как тот редоранец в беседе с Андасой Фавел, когда не был уверен в своих словах. Девочка выжидающе уставилась, надеясь на более подробные объяснения, но их не последовало.       – Это из-за меня, – внезапно разбил повисшую паузу мамин голос.       – Син, не стоит так говорить,.. – начал было папа.       – Почему? – горько ответила мама. – Зачем ты даешь ложные надежды дочке, Аран? Всем известно, что магические способности у детей эльфов проявляются самое позднее годам к шести-семи, а Дже идет одиннадцатый год. У меня тоже ни разу не удавалось ни одно простейшее заклинание – так что всё однозначно. Разве твои родичи еще не говорят, что я испортила тебе дочь?       – Кто тебе сказал подобное? – папа говорил тихо, но в его голосе звенел металл.       Мама как-то судорожно дернула плечом и заговорила, словно через силу:       – Та Видящая, Андаса Фавел, рассказала, что маги Телванни обыкновенно отрекаются от детей, неспособных к волшебству. И прогоняют жен или мужей, от которых родился бездарный ребенок… Так и говорят: испорченая кровь. Она спросила меня, почему Дже до сих пор не владеет волшебством. Тоже заметила…       С трудом договорив последние слова, мама рывком отвернулась, оперлась на стену, скрывая лицо. А Дже сидела в ступоре, вытаращив глаза. Отказываются от своих же детей?! Разве такое возможно?       – Телванни! – резко, с досадой, перебил ее Арайнис. – Они гордятся тем, что для продвижения в их Доме важны лишь способности и умения мера или человека; и что даже вчерашние рабы могут занять в их иерархии высокое положение, если окажутся достаточно талантливы. Но при этом они не знают ни семьи, ни родства. Отрекаются от своих же близких, запросто предают и убивают друг друга. И еще называют это здоровым соперничеством! И, Синлалл, – он шагнул к маме и, взяв ее за плечи, развернул лицом к себе, – мы, Даготы, – не они. У нас превыше всего ценятся верность семье и Дому. А отречение семьи и изгнание из Дома во все времена были худшей карой для преступников; но уж никак не касались тех меров, кому не повезло родиться без способностей к магии или к Песне.       – Значит, ты не прогонишь нас с Дже? – мама улыбнулась, но в глазах ее стояли слезы. – Это же из-за меня… Малый сын Андасы, вон, уже пробует искры создавать и предметы двигать взглядом. Может, она родила бы тебе более талантливых детей…       Дже отмерла и рывком прижалась к маме:       – Мамочка, не говори так, пожалуйста! Я тебя очень-очень люблю, ты у меня самая лучшая! Ну их, эти заклинания, не больно-то и хотелось!       – Ну еще какую глупость скажи, – хмыкнул отец, обняв их обеих. – Наш Лорд-Консул с таким трудом веками собирает потомков Дома – а ты говоришь: «прогонишь!» Да если бы мой разум забрал Шеогорат – прогнать живое дитя нашей семьи, первый росток жизни посреди пепла, в который нас превратили АльмСиВи… За такое от меня самого отреклись бы братья…       – А... – Дже осторожно вывернулась, заглянув папе в глаза, – можно я вместо заклинаний поучусь из лука стрелять? Помнишь, ты обещал поговорить насчет меня с кеной Миссуном Акином?

***

      В Фаласмарион они пошли на следующее утро. Эшлендер, уже окончательно освоившийся по соседству с Шестым Домом, выслушал просьбу Арайниса об обучении дочки и окинул Дже внимательным взглядом:       – Твой отец говорит, ты метать звездочки умеешь? Попадешь вон в то дерево с пяти шагов?       Дже оглянулась на дерево, прикинула расстояние до него – шагов десять-двенадцать, не меньше.       – И отсюда попаду!       Она вынула одну из своих хитиновых звездочек и с размаху отправила в полет. Снаряд уткнулся в дерево – правда, ближе к краю.       – Еще раз, – приказал Миссун Акин.       Вторая и третья звездочки легли уже ближе к центру, хотя и не идеально.       – Неплохо, – заключил эшлендер. И обернулся к папе: – рука у нее твердая, да и глазомер неплох. Только вот…       Он сбросил с плеча свой лук – красивый, с изогнутыми концами, из какого-то темного дерева, украшенный металлическими накладками из вулканичекого стекла, и снял тетиву с одного конца. Лук сразу выпрямился, а его концы и вовсе в обратную сторону вывернулись.       – Сумеешь натянешь тетиву, девочка?       Дже решительно взялась за лук. Уперла один конец в землю, ухватила второй обеими руками, еще и коленом придержала середину. Согнуть его удавалось едва-едва, и девочке пришлось потянуть изо всех сил, чтобы набросить петлю тетивы на выемку. Наконец, справившись, она подняла взгляд – и увидела, что Миссун Акин смотрит на нее с удивлением:       – Обычно дети, да и подростки такой лук натянуть не в силах, – заметил он.       – Я сильная! – похвасталась Дже. И чуть не добавила: «Из-за корпруса!», – но вовремя прикусила язык. Не хватало еще, чтобы и кена Миссун от нее шарахаться начал…       А эшлендер обернулся к папе:       – В таком случае, я возьмусь за обучение вашей дочери. Пусть приходит завтра, рано утром. Мне надо будет подготовить мишени и прочее…       Дже еще нашла в себе силы прилично поклониться сэре Акину, как положено кланяться наставнику, но вот на обратном пути от радости скакала, словно мелкий гуаренок. Она будет учиться стрельбе из лука, наконец-то! И пусть у нее не удаются чары – и ладно! Хороших лучников ценят на Вварденфелле не меньше, чем колдунов! А она будет очень, очень старательной ученицей!       …На следующее утро Дже до рассвета уже стояла на верхней площади Фаласмариона. Ночь была ясная, и пустыня дышала росистой прохладой. Эшлендер показался не из своей квартиры, а пришел откуда-то из-за холмов снаружи крепости, бодрый и веселый.       Близился священный час Азуры. На востоке алым пламенем занималась заря, на юге клубились тучи над Красной Горой. Сложив ладони перед собою в приветственном жесте, Миссун Акин поклонился востоку, приветствуя Госпожу Сумерек, и Дже последовала его примеру. Но затем она поклонилась и югу, где правил Лорд-Консул Шестого Дома. Кена Акин пристально взглянул на нее, но ничего не сказал.       А тем временем Андаса Фавел, назначеная в сопровождение Дже, украдкой зевала в кулак, изо всех сил пытаясь одолеть сонливость; малыш Темис и вовсе задремал на руках у матери.       Урок же начался с того, что кена Акин дал ей один из своих луков и указал на дерево:       – Видишь фигурку скального наездника в развилке?       Дже кивнула: между ветками и впрямь был закреплен игрушечный деревянный скальник.       – Твоя задача – попасть ему стрелой в глаз.       Дже невольно ахнула: «Прямо так сразу?!»       – Прицелься, но не спускай тетиву, – приказал кена Миссун Акин.       Когда девочка выполнила его указания, эшлендер обошел ее, хмыкнул и поправил ей левый локоть:       – Если будешь так прижимать руку к туловищу, отрежешь себе нос тетивой. А теперь скажи: видишь ли ты скального наездника в ветвях?       – Конечно, вижу, – удивленно моргнула Дже, – и скальника, и ветки.       – А само дерево видишь? Холмы вокруг него, крепость?       – Ага, – кивнула Дже. – И дерево вижу, и еще холм дальше, на его склоне дикий гуар пасется. Еще дорогу – по ней раб пепла идет в Когорун…       – Достаточно, – оборвал ее Миссун Акин. – Опусти лук.       И когда Дже послушалась, заговорил:       – Ты многое охватываешь взглядом – для дочери правящей семьи Великого Дома это правильно, но… – он сделал паузу, – если ты хочешь попасть в цель, перед выстрелом должна сосредоточиться лишь на ней. Ты попадешь в голову скального наездника не раньше, чем сможешь увидеть только его голову – и больше ничего вокруг…

***

      А спустя несколько дней, вернувшись с урока стрельбы, Дже застала в покоях родителей странную сцену. Папа с мамой о чем-то спорили, а рядом сидела тетя Лалориния.       – И все-таки, стоит ли рисковать, муж мой? – мама нервно ходила по комнате. – Не лучше ли мне просто вернуться вместе с Дже к родителям? Гнаар Мок – земли Дома Хлаалу, туда не скоро дойдут вести из Альд’руна…       –  Турейнул уверен, что чары сработают должным образом, – настаивал отец. – В противном случае Дже останется в Когоруне. Даже в Гнаар Моке ей будет жить опасно.       – И все-таки, Аран… – увидев дочку, Синлалл осеклась и умолкла.       Дже было очень любопытно, из-за чего ж они спорили! Явно речь шла о ней – но… остаться в Когоруне? Вернуться в Гнаар Мок? Да почему вообще об этом зашла речь? Мысли запрыгали, словно молодые никс-гончие: остаться в Когоруне – это и на раскопки бегать, и учиться дальше у кены Миссуна Акина. Альд’рун – это друзья, и совместные игры, и опасная близость Храма, и братова жена, которая знает столько всяких интересных историй из жизни эшлендеров, и возня с гуарами под присмотром Ступающего-в-травах…       А Гнаар Мок… После переезда в Альд’рун Дже с мамой навещали дедушку с бабушку не так уж и часто. Ездить туда-сюда на гуарах они не рисковали, силт-страйдеры в ее родной городок не ходили, а делать крюк сперва до Хуула, чтобы там сесть на корабль – очень уж долго и далеко. Оставалась лишь телепортация, и время от времени папа открывал им портал, ведущий в окрестности города, но не так уж и часто. Но у Гнаар Мока было одно преимущество перед и Когоруном, и Альд’руном – там было море.       Море! Дже очень любила плавать и нырять в проливах между цепью островков, на которых был расположен этот городок; и пусть воды Внутреннего моря кишели рыбами-убийцами и дреугами, все же как прекрасно было разбежаться и прыгнуть с мостков в темную прохладную глубину…       Но расспросить родителей она так и не успела: после положенных приветствий ее поманила к себе тетя Лалориния.       – У меня есть для тебя подарок, племянница, – улыбнулась айлейдка, протянув девочке простую рубашку из отбеленной тонкой пряжи. – Примерь, она зачарованная.       Девочка с недоумением уставилась на вещь. Она выглядела самой обычной, без проблесков и переливов чар, что характерны для любых артефактных предметов. Только выше пояса рубашка была сшита почему-то в два слоя. Но все равно, зачем тетушке понадобилось дарить ей подобную одежду? Такое можно за несколько дрейков у любого галантерейщика купить – ничего особенного. И, видимо, ее разочарование было уж слишком явным, потому что Лалориния рассмеялась:       – Здесь, в Ресдайне, зачарователи обыкновенно накладывают чары на всю вещь целиком, но айлейдские артефакторы делали иначе. Мы соединяли защитные плетения с вышивкой – так они куда менее заметны при беглом взгляде. А если вышивка на внутреннем слое, да еще и в цвет ткани, то распознать чары невозможно без специальных заклинаний… Смотри! – и айлейдка, вывернув ткань, показала Дже крошечные переливающиеся стежки на внутренней стороне.       – По моей просьбе третья невестка вплела в эту вышивку заклинание, придуманной мной с твоим шестым дядей, Турейнулом, – объяснил папа. – Оно должно скрыть, что тебя уже коснулся корпрус и подделать нужный отклик при храмовой проверке. Это необходимо, если ты хочешь вернуться в Альд’рун или даже, – он бросил взгляд на маму, – посетить Гнаар Мок, дочка.       Поблагодарив тетушку, Дже медленно приняла рубашку из ее рук. Опять представать перед жрецами Храма отчаянно не хотелось, но… Без этого она действительно не сможет жить больше нигде, кроме Когоруна и Красной Горы. И хотя Дже искренне любила столицу Дома Дагот, за ее пределами тоже лежало столько всего интересного! Те же телваннийские грибные города – она их лишь мельком видела! А город Вивек с висящей над ним луной Баар-Дау? Да, это он принадлежал врагу ее Дома – но тем интересней было бы прогуляться по его улицам незамеченной! А Аскадианские острова, о красоте которых слагают песни? А лесистые равнины и холмы Дешаана? И если для этого придется рискнуть и снова явиться в Храм – так тому и быть!       В конце концов, никаким жрецам АльмСиВи папа ее в обиду не даст. Точно-точно!

***

      Когда спустя месяц семья Дже вернулась в Альд’рун, папа, как и собирался, отвел ее на повторную проверку в Храм. Тот хмурый жрец, кена Сарано, почти сразу узнал ее:       – А, это ты, дочка артефактора… – Он внимательно всмотрелся в лицо Дже, ища признаки корпрусных язв, затем указал на привычные артефакты на девочке: – снимай с себя все, что зачаровано.       Она мельком оглянулась на папу, стоявшего рядом – тот утвердительно кивнул:       – Делай, как говорит кена Сарано, дочка.       Дже принялась снимать один за другим зачарованные украшения, что обычно носила, и складывать их на небольшой поднос, который держал Ступающий-в-травах. Тонкие эмалированные обручи браслетов – по полдесятка с каждого запястья. Три ряда ожерелий с крупными подвесками – на каждой из них были разные чары. Расшитый мелким бисером пояс… По мере того, как на подносе росла горка переливающихся чарами драгоценностей, глаза жреца заметно округлялись:       – Это все?       – Не совсем, кена, – хихикнула Дже, вынимая из ушей одну за другой две пары сережек. Затем последовал черед расшитых ленточек, удерживавших косички. Ещё пришлось снять сапожки и, отодвинув их в сторонку, стать босиком на каменный пол – холоднющий! И не удержалась от замечания: – Летом я еще браслеты на щиколотках ношу обычно, зачарованные на замедление падения и увеличение скорости… Жрец только хмыкнул, а папа усмехнулся:       – Все вещи моей дочери я зачаровываю сам, кена Сарано. А вот теперь можно ее и проверять…       Да, Дже стояла на полу в рубашке, подаренной тетушкой Лалоринией, и юбке, невольно сжимаясь от холода. Теплая мантия с согревающими чарами тоже была в руках аргонианина, и девочку явственно бил озноб. Даже не от страха перед проверкой – просто от входной двери тянуло стужей поздней осени.       «Скорей бы уже закончилось!»       Кена Сарано сплел заклятие, но вместо желто-зеленого сияния, как в прошлый раз, магия откликнулась огненно-рыжими сполохами.       – Да, действительно, вроде все в порядке, – заключил жрец. На всякий случай, чтобы удостовериться, он сплел заклинание повторно – и с тем же результатом. – Стало быть, вы и в самом деле что-то странное накрутили с этой уймой артефактов, сэра, – сделал он вывод, кивая на поднос в руках Ступающего-в-травах.       О чем дальше говорил папа со жрецом, Дже вслушиваться не стала. Поскорей одевшись, чтоб не замерзнуть вконец, небрежно подвязав волосы и спешно нацепив браслеты и ожерелья, она выскочила из дверей Храма к ожидавшим ее Ревусу и Айри. Ребята держали в поводу двоих гуаров и кагути – им родители уже разрешали кататься верхом.       – Со мной все хорошо! – объявила она в ответ на напряженный взгляд друзей.       – Вот и отлично! – Ревус хлопнул ее по плечу, точь-в-точь, как взрослый. – А ты уже слышала главную новость последнего месяца?       – Какую? – с любопытством спросила Дже.       – Мой брат сбежал из плена в Шестом Доме! – гордо объявила Айри. – И вынес важные бумаги, в которых описаны планы самого Дагот Ура по захвату Вварденфелла!       – Да ты что! – изобразила Дже ужас, смешанный с восторгом. – А расскажи подробней!       – Поедем кататься – расскажу, – ответила Айри, вскакивая на своего гуара, Ревус же оседлал кагути, а Дже отвязала свою Крапчатку и тоже забралась в седло.       Они ехали по главной улице Альд’руна, направляясь к пустырям поодаль от Скара, где так удобно было играть, и Айри взахлеб рассказывала о случившемся с ее братом. Как он сражался с чудовищами самого Дагот Ура, дьявола Красной Горы, как попал в плен – и бежал, сумев вернуть к истинной вере в АльмСиВи одну из Видящих. Дже ахала и потрясенно кивала в нужных местах, про себя думая о том, что все сложилось как нельзя лучше.       – …А теперь Вечные Стражи и ординаторы изучат планы Шармата и найдут способ его одолеть! – завершила Айри свой рассказ. – И все благодаря моему старшему брату Эрису!             «Сегодня во сне не забыть связаться с дядей Вемином и сказать, что его план по обману Храма удался, – мысленно поставила себе галочку Дже. – И попросить передать мою благодарность тете Лалоринии – ее чары в вышивке сработали как надо…»