male moans and whimpers

Признание вышло неловким, скомканным и до абсурда напряженным - в классическом стиле Порко. Вы сидели в его машине, припаркованной у твоего подъезда, в салоне пахло его дорогим одеколоном, кожей сидений и едва уловимым запахом сигарет. Стекла запотели изнутри, отрезая вас от уличных фонарей, создавая интимный вакуум. Вы целовались уже минут двадцать - жадно, мокро, сплетаясь языками в отчаянном танце. Галлиард был на взводе. Его дыхание стало тяжелым и хриплым, он почти рычал тебе в губы, кусая их до припухлости, и его большая горячая ладонь уверенно, по-хозяйски скользнула тебе под юбку, поднимаясь по внутренней стороне бедра к самому горячему, влажному центру. Он открыто намекал на то, чего безумно хотел уже продолжительное время. Ты дернулась, как от удара током, и резко убрала его руку, с силой сжимая колени. Порко отстранился мгновенно, врезавшись спиной в водительское сиденье. Он раздраженно цокнул языком, проведя ладонью по волосам, взъерошивая их, и шумно выдохнул через нос. В полумраке ты видела, как ходят желваки на его скулах, выдавая крайнюю степень напряжения. — Да что не так-то? — спросил он, нахмурившись. В голосе звенела обида пополам с неудовлетворением. — Мы встречаемся уже месяц. Я терплю... Но ты все ломаешься, как… Ты судорожно выдохнула, чувствуя, как от унижения задрожали руки. Веки плотно сомкнулись, отрезая от происходящего всего на секунду, чтобы ты смогла набраться смелости. — Да, ты все правильно понял, — выпалила ты громче, чем хотела. — Я девственница. В машине повисла звенящая, ватная тишина. Порко моргнул. Один раз, второй. Его брови поползли вверх, а на лице сменилась целая гамма эмоций: от недоверия и удивления до осознания собственной бестактности. — Серьезно? — переспросил он уже тише, глядя на тебя во все глаза.  Весь его агрессивный напор сдулся за секунду. — Блять, — выдохнул он с чувством, откидываясь затылком на подголовник. Он отер переносицу дерганым движением и усмехнулся, но уже без злобы, скорее нервно. — Ну ты даешь. Могла бы и раньше сказать... Я теперь чувствую себя каким-то маньяком.  Он помолчал, барабаня пальцами по рулю. Через мгновение он повернулся к тебе, и взгляд его стал серьезным, без привычной насмешки. — Ладно, я понял. Вопрос закрыт. Никто тебя не гонит. Скажешь, когда созреешь. Я не настаиваю. Ждал он с удивительным для него терпением. Галлиард, который обычно вспыхивал как спичка, включил щенячий режим ожидания. Две недели. Четырнадцать дней он покорно ждал, сцепив зубы, пока ты привыкнешь к мысли о том, что должно произойти. Это было для него пыткой, но пыткой, которая тешила его эго. Ему чертовски нравилось, что ты девственница. Это знание грело его собственническую натуру, разжигая в крови первобытный огонь: он будет первым и единственным, кто откроет для тебя этот мир. Никаких бывших, никаких других касавшихся тебя мужчин. Только он.  В эти дни он позволял тебе вести. Ты сама, краснея и сбиваясь, начинала касаться его, изучая реакцию мужского тела. Ты робко гладила его через плотную ткань джинс, чувствуя, как он мгновенно твердеет под твоей ладонью.  Порко в такие моменты замирал, откидывал голову назад и тяжело выдыхал через нос, на его шее вздувались вены, а мышцы пресса каменели. Ему стоило титанических усилий не перехватить инициативу, не повалить тебя где бы вы ни были и не вжаться в тебя бедрами до синяков. Но он сдерживался. Он только накрывал твою ладонь своей, большой и горячей, и направлял движения, шепотом подсказывая: — Вот так... да, крепче. Сжимай сильнее. Не бойся, ты не сделаешь мне больно. Он учил тебя, позволял переступать через страх, наслаждаясь своей ролью наставника и твоего первого мужчины. Все случилось на курорте. Вы сняли уединенную виллу с видом на море, чтобы никто не мешал. Весь день вы провели на пляже, дурачась в воде, а к вечеру, уставшие и просоленные морем, завалились в прохладную гостиную. На экране плазмы мелькала корейская мелодрама, на которую Порко жаловался почти беспрерывно. Вы пили местное терпкое вино, и алкоголь приятно шумел в голове, размывая границы стеснения и делая кожу чувствительнее. Ты лежала, положив голову ему на колени, и чувствовала, как его рука лениво перебирает твои волосы, иногда касаясь шеи горячими пальцами. Внутри тебя разливалось тепло - от вина, от солнца, от его близости. Страх понемногу исчезал, растворяясь в этом зное. Оставалось только тягучее, влажное желание быть с ним, почувствовать его тяжесть на себе, поцеловать его и, наконец, позволить прикоснуться к себе по-настоящему. Ты поднялась, грациозно перебираясь к нему на колени. Оседлав его бедра, ты заглянула в его золотистые глаза и сама потянулась к его шее. Твои губы, влажные от алкоголя, коснулись загорелой ключицы. Язык неумело, робко, но настойчиво провел по солоноватой коже, втягивая ее. Порко напрягся всем телом. Его рука замерла на твоей талии, пальцы чуть сжались. — Эй, — хрипло предупредил он, чуть отстраняясь. — Аккуратнее. Ты пьяна. Не начинай то, чего не сможешь вывезти. Я не железный, ладно? Я на пределе. Ты улыбнулась игриво, пьяно и, на удивление, смело. Ты прошептала ему прямо в губы, касаясь их своими, что сегодня ты хочешь, чтобы он перестал быть железным. Что ты готова. Что ты хочешь его. Твой шепот - смелый, пропитанный винной сладостью и откровенной жаждой, подействовал на него как детонатор. Порко замер лишь на долю секунды, словно оглушенный, не веря, что наконец-то получил долгожданный зеленый свет. А в следующее мгновение плотина его выдержки рухнула, сметенная лавиной инстинктов. Галлиард издал низкий, вибрирующий, почти победный смешок, и припал к твоим губам. Вы сплелись в поцелуе, в котором не было ничего общего с нежностью. Это было влажно, жадно и сокрушительно. Его язык по-хозяйски, властно вторгся в твой рот и терпкий букет вина на твоем языке мгновенно смешался с металлическим привкусом его вожделения. Большие горячие ладони стиснули тебя с пугающей силой, буквально впечатывая в себя, стремясь стереть расстояния между вами. Сквозь тонкую ткань платья ты ощутила холодную сталь пряжки его ремня и жар, исходивший от напряженного тела. Он горел, и этот огонь мгновенно перекинулся на тебя. Воздух в комнате сгустился, стал вязким и тяжелым. Твой организм отозвался предательски быстро: низ живота скрутило тягучим, сладким спазмом предвкушения, а белье промокло настолько, что тебе стало некомфортно от этого липкого чувства между ног. Когда Порко, наконец, оторвался от тебя, чтобы глотнуть кислорода, ты облизалась, желая сохранить вкус этого поцелуя. Он дышал тяжело и загнанно.  — Черт возьми, — выдохнул он тебе в губы севшим тоном. — Ты понятия не имеешь, что я сейчас с тобой сделаю. Ты не успела пьяно усмехнуться, когда Порко подхватил тебя под бедра, резко поднимая с дивана. Ты инстинктивно обвила ногами его торс, чувствуя под руками перекатывающиеся литые мышцы его спины. Галлиард нес тебя в спальню широкими, уверенными шагами, сшибая углы, не замечая ничего вокруг. Он внес тебя в полумрак комнаты, где гулял прохладный сквозняк от приоткрытого балкона, и опустил на кровать, сразу же нависая сверху.  Его руки тут же нашли подол твоего бежевого платья. Одним резким, нетерпеливым движением он задрал ткань вверх, через голову, отбрасывая вещь в сторону. Ты осталась перед ним абсолютно нагая, освещенная лишь лунным светом и тусклой лампой из коридора. Порко замер. Его взгляд, жадный, голодный и восхищенный, скользил по твоей груди, по животу, задерживаясь на бедрах и треугольнике между ног. Ты вся сжалась, ожидаемо смущаясь. Ты попыталась прикрыться руками, ведь даже под пеленой алкоголя тебе было неловко от его прямого, раздевающего взгляда. Но Порко перехватил твои запястья и развел их в стороны, не позволяя прятаться. Он тяжело сглотнул вязкую слюну. — Блять... Такая.... красивая, — прошептал он с благоговением, в котором сквозила мужская гордость. — И это все мое. Только мое. Он не собирался спешить, понимая важность подготовки, хотя его тело кричало об обратном. Он медленно опустился на колени у края кровати. Его сильные руки развели твои ноги широко в стороны, устраиваясь между ними. Он наклонился слишком близко, и его горячее дыхание коснулось самой чувствительной кожи на внутренней стороне бедра, заставляя тебя вздрогнуть и выгнуться в спине. По позвоночнику пошли мурашки. Порко начал целовать. Сначала колени, потом выше, оставляя мокрые, горячие метки. Он покусывал нежную кожу и сжимал твои бедра своими широкими ладонями, фиксируя тебя в открытой позе. Когда он добрался до края белья, ты невольно дернулась от яркости незнакомых ощущений. Он уткнулся лицом в твой пах, глубоко и жадно вдыхая, и ты моментально покрылась густым смущенным румянцем. Это было слишком интимно. Слишком откровенно. — Порко... — выдохнула ты, пытаясь свести ноги. Он держал крепко. — Тише, — проворчал он в твою кожу, и его нос проехался по линии белья, вызывая волну мурашек. — Расслабься. Я знаю, что делаю. Доверься мне. — Ладно... Ты тяжело сглотнула, чувствуя, как он разжимает захват своих рук на твоей лодыжке, чтобы стащить с тебя последние клочки ткани. Холодный воздух обжег разгоряченную, пульсирующую плоть между твоих ног острым контрастом температур. Ты услышала, как Порко облизнулся, глядя прямо туда, где ты была мокрой для него. А потом он припал к тебе ртом. Это было подобно электрическому разряду. Он начал работать языком - долго, влажно, мучительно приятно. Галлиард совершенно не торопился, хотя ты чувствовала, как напряжены его плечи, как дрожат его руки от желания взять тебя прямо сейчас, без прелюдий. Но он хотел сделать все идеально. Он раздвинул пальцами половые губы и вылизывал тебя широкими, уверенными движениями, собирая обильную смазку, растягивая удовольствие, пробуя тебя на вкус, как самый изысканный десерт. Его язык, жесткий и горячий, находил клитор и дразнил его, кружил вокруг, а потом надавливал плашмя, заставляя тебя сжимать пальцами простыни в кулаки и запрокидывать голову. Он то усиливал напор, высасывая тебя, то становился нежнее, играя с тобой, пока ты не начала скулить и бесстыдно ерзать бедрами прямо у него на лице, умоляя о большем. — Тише... Тише, я еще не закончил, — прошипел он влажно, не поднимая головы, и снова вернулся к ласкам, доводя тебя до грани. Потом он ввел один палец. Медленно, аккуратно, чувствуя, какая ты узкая, нетронутая. Ты сжалась вокруг него, и Порко глухо застонал от этого ощущения, представив, как это будет с его членом. Он аккуратно, несмело начал двигать пальцем, растягивая тебя изнутри, подготавливая к тому, что должно было случиться. — Расслабься, малыш... — шептал он, целуя внутреннюю поверхность бедра. Вскоре к первому пальцу присоединился второй, имитируя толчки. Это вызвало чувство распирания, но его движения были настолько ритмичными и уверенными, что дискомфорт с течением нескольких минут уходил, уступая место тянущему, ноющему предвкушению пустоты, которую нужно было заполнить. Смазка хлюпала под его пальцами, и этот бесстыдный звук только сильнее возбуждал его. Ему самому было физически больно сдерживаться. Пот катился по его виску, сердце билось как сумасшедшее, ударяясь о ребра. Его член мучительно пульсировал, упираясь в молнию джинсов, требуя свободы. Ожидание причиняло ему боль, но он терпел. Он растягивал тебя минуту за минутой, пока не убедился, что ты достаточно влажная, податливая и открытая для него. Только тогда он поднялся. Быстро, почти яростно избавился от своей одежды, швыряя вещи на пол. Он остался перед тобой великолепным в своей наготе - мощным, рельефным, с бронзовой кожей, играющей тенями в полумраке. Его эрекция была пугающей и завораживающей одновременно - набухшая венами плоть, готовая к действию. Он навис над тобой, опираясь на руки по обе стороны от твоей головы. — Готова? — его голос сел окончательно, став хриплым и властным. Он уткнулся носом в изгиб твоей шеи, рассыпая десятки поцелуев по мокрой от пота коже. Он дышал горячо, нетерпеливо. Он безумно сильно хотел. — Я буду очень аккуратным. Обещаю. Ты медленно кивнула, зажмурившись, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он устроился между твоих ног, разводя их коленями еще шире, и направил влажную, сочащуюся предсеменной жидкостью головку ко входу. Ты почувствовала его нереальный жар и пугающий размер, и дыхание перехватило. Порко переплел свои пальцы с твоими, прижимая твои руки к подушке над головой. Он перенес вес своего тела на локти, чтобы не раздавить тебя, но чувствовать контакт кожей к коже всем телом. Первая попытка войти отозвалась резкой, жгучей болью. Когда он неспешно и аккуратно надавил бедрами, проникая внутрь, ты инстинктивно дернулась, сжала колени и зашипела, впиваясь ногтями в его ладони до болезненных полумесяцев. Порко замер мгновенно, как вкопанный, хотя головка едва прошла кольцо мышц. Его лицо исказилось от усилия, которое потребовалось, чтобы остановить инерцию движения. — Черт... — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Он зажмурился на секунду, пережидая спазм собственного желания. Ему до чертиков, до дрожи хотелось просто толкнуться глубже, насадить тебя одним рывком. — Тише, тише... Я знаю. Прости, маленькая. Ты просто очень узкая... блять, какая же ты узкая. Он не вышел, но и не продолжил давить. Он ждал, давая твоему телу привыкнуть к вторжению. Он начал покрывать твое лицо быстрыми, беспорядочными поцелуями - лоб, веки, нос, губы, пытаясь в пылу своего состояния переключить твое внимание. — Тише, малыш... Сейчас пройдет, — шептал он ласково хриплым тоном. — Сделай вдох. Посмотри на меня. Просто расслабься и впусти меня. Я не сделаю больно. Ему было адски тяжело. Ощущение того, как плотно ты его обхватываешь даже у самого входа, сводило с ума. Ему хотелось толкнуться резко, прорвать эту преграду и оказаться внутри, в твоем тепле, но он знал, что нельзя. Из-за этого он прикусил губу и опустил лицо тебе в плечи, чтобы ты не видела, как тяжело ему давалось его терпение. — Ну же... доверься мне, — прошептал он прямо в ключицу. Как только ты выдохнула, кое-как справляясь с болью, и твои мышцы немного расслабились, он почувствовал это. — Вот так... Умница, — похвалил он и сделал плавное, сильное, неумолимое движение бедрами вперед. Ты вскрикнула, чувствуя, как тебя растягивает и заполняет нечто огромное, и он моментально заглушил этот крик поцелуем, входя до самого основания. Барьер был сломлен. Порко утробно застонал тебе в рот, уткнувшись лбом в твое плечо, чувствуя, как стенки влагалища плотно сомкнулись вокруг его ствола, словно бархатные тиски. — Все... Все... — прохрипел он, дрожа всем телом от напряжения. — Сейчас будет хорошо. Вы лежали так несколько долгих секунд, давая тебе привыкнуть к ощущению невероятной, распирающей наполненности. Он был везде. Ты чувствовала каждое биение его сердца, каждую пульсацию его члена внутри себя. Когда жгучая боль начала отступать, сменяясь странным, глубоким чувством единства и нарастающим зудом удовольствия, ты сама робко пошевелилась навстречу, сжимая внутренние мышцы. Для Порко это стало сигналом. Он начал двигаться. Сначала предельно осторожно, почти полностью выходя и медленно, тягуче погружаясь обратно, давая тебе прочувствовать каждый миллиметр своего вторжения. Он смотрел тебе в глаза, и в его взгляде плескалась такая нежность пополам с животной страстью, что у тебя кружилась голова. — Тебе хорошо? — спрашивал он, стирая большим пальцем слезинку с твоей щеки, не прекращая медленного, гипнотического ритма. — Не больно? Но по мере того, как твои стоны становились громче, а тело начинало отвечать на его движения, выгибаясь дугой, его выдержка испарялась. Темп нарастал. Дыхание Галлиарда сбилось, превратившись в рваный ритм. Он начал вбиваться сильнее, глубже, теряя контроль с каждым толчком. Звуки влажных шлепков тела о тело, скрип кровати и ваши сбитые, жадные стоны наполнили комнату. Он больше не был нежным. Он был голодным. Тебе, пьяной от вина и ощущений, нужно было то же, что и ему - резко, грубо и глубоко. Его движения стали размашистыми и яростными. Порко оттягивал бедра назад, почти выходя из тебя, оставляя лишь раздувшуюся головку у входа, дразня нервные окончания, а потом с глухим, влажным звуком вгонял член обратно, до самого упора, так, что тебя каждый раз ощутимо подбрасывало на матрасе, а голова билась о подушку. Его руки, мокрые от пота, скользнули с талии ниже, на твои ягодицы. Он сжал их грубо, впиваясь пальцами в мягкую кожу до красных следов, разводя их еще шире, чтобы обеспечить себе максимальный доступ. — Блять... какая же ты, сука, тесная, — простонал он сквозь стиснутые зубы, глядя вниз, туда, где ваши тела соединялись в мокром, грязном ритме. Ему сносило крышу от мысли, что он - единственный, кто это чувствует. От того, что стенки твоего влагалища так плотно, горячо и влажно обхватывают его, массируя ствол при каждом движении. Это было настолько остро, что он морщился, балансируя на грани болезненного удовольствия. Ты, потерявшись в лавине ощущений, пыталась заглушить стоны, кусая губы до крови. Порко перехватил твои запястья, снова с силой прижимая их к кровати над головой, обездвиживая. Он начал двигаться еще быстрее, вколачиваясь под таким углом, что задевал самые чувствительные точки внутри, выбивая из тебя дух. Из тебя вырвался громкий, несдержанный, протяжный вскрик, и Порко довольно усмехнулся. — Вот так, умница... — выдохнул он, ускоряясь до предела. — Ты молодец. Невероятная. Такая горячая внутри. Он почувствовал, как твое тело дрогнуло и начало ритмично сжиматься вокруг него в спазме наслаждения. Это ощущение - влажное, горячее, пульсирующее кольцо, которое тянуло его в себя - стало для Галлиарда контрольным выстрелом. Вся кровь отхлынула от головы. Он застонал, уткнувшись лицом в изгиб твоей шеи, и перестал дышать. Его движения стали короткими, резкими и судорожными. Порко вжался в тебя бедрами до боли, до синяков, стараясь проникнуть так глубоко, как это физически возможно, словно хотел раствориться в тебе. — Черт... я все... я не могу больше... — прохрипел он сдавленно, его голос сорвался. С глухим, гортанным рыком он излился в тебя. Его тело содрогалось от мощных толчков, и ты чувствовала каждый из них внутри себя - горячие волны, заполняющие тебя до краев. Он сжимал тебя в объятиях так сильно, что у тебя перехватило дыхание. Пальцы впивались в подрагивающие плечи, а ноги судорожно напряглись, спутавшись с твоими. Это была тотальная, опустошающая разрядка, после которой в голове осталась только звенящая пустота. Порко обмяк мгновенно, словно из него вытащили стержень. Он рухнул на тебя всей своей немалой тяжестью, мокрый от пота, горячий, как печь. Его лицо осталось у тебя на груди, и ты чувствовала, как он жадно, рвано хватает ртом воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. В комнате повисла тишина, нарушаемая только вашим сиплым дыханием и шумом крови в ушах. Запах секса - терпкий, солоноватый заполнил все пространство. Он не спешил отстраняться или выходить, наслаждаясь послевкусием. Порко лежал на тебе пластом, придавливая к матрасу, и это давление сейчас казалось самым успокаивающим и правильным чувством в мире. Спустя минуту он наконец пошевелился: с трудом приподнялся на локтях, убрал мокрую от пота прядь волос с твоего лба и посмотрел на тебя. Его взгляд был мутным, пьяным от окситоцина и усталости, но в уголках губ уже пряталась знакомая, ленивая ухмылка. — Ох черт, — выдохнул он севшим голосом, проводя большим пальцем по твоей припухшей нижней губе. — Это было хорошо... Очень хорошо. Он поцеловал тебя в висок - уже мягко, без прежней жадности, скорее с благодарностью и нежностью. Секунду спустя он осторожно вышел из тебя, и ты почувствовала, как по бедрам потекло тепло. Порко проследил за этим взглядом, и в его глазах вспыхнуло мрачное собственническое удовлетворение. Он подтянул тебя к себе, укладывая поудобнее на свою руку, и накрыл вас обоих одеялом, снова прижимая твою спину к своей груди.