male moans and whimpers

Флок  Флок всегда замечал детали. Это была его профессиональная деформация и черта характера. Он всегда читал тебя лучше, чем кто либо другой. Но в этот раз, на удивление, очевидное пряталось у него под самым носом То, что ты засыпала, едва коснувшись подушки, казалось ему даже удобным: в доме было тихо, и он мог спокойно работать. То, что ты бормотала что-то про тошноту от вида утреннего эспрессо, Флок объяснил себе тем, что, возможно, это сезонная хандра. Он не любил искать сложные причины там, где есть простые. Конец года, отчеты на работе - у тебя было достаточно причин, чтобы вести себя подобным образом. В тот вечер он лежал в постели, опираясь спиной на изголовье. Экран телефона подсвечивал его лицо холодным голубым светом - лента новостей, сообщения от семьи, ничего, что вызывало бы эмоции. Дверь ванной открылась. Он не поднял головы, ожидая привычного шороха тапочек, запаха ночного крема и звука выключаемого света. Но шаги были другими. Тяжелыми. Неуверенными. Флок скосил глаза, когда матрас прогнулся под твоим весом. Ты села на самый край, сразу же поворачиваясь спиной к нему. Твои плечи были напряжены так сильно, что казались каменными, а голова опущена. В руках, зажатых между коленями, белел маленький продолговатый предмет. — Что такое? — его голос прозвучал буднично, но палец замер над экраном. — Ты словно призрака увидела.  Ты не ответила. Ты медленно, словно во сне, повернулась к нему и протянула то, что держала в руках. Твои пальцы дрожали. Мелко, противно, как у человека, которого только что вытащили из ледяной воды. Флок перевел взгляд с твоего побелевшего лица на тест. Две полоски. Яркие, четкие, не оставляющие пространства для других интерпретаций. В его голове, обычно работающей как хорошо смазанный механизм, на долю секунды произошел сбой. Шестеренки заклинило. Беременность.  Он медленно, судорожно выдохнул через нос. Да, возможно, он бы этого хотел. Теоретически. В перспективе. В том идеальном будущем, где у вас дом с лужайкой, а ты - спокойная, уверенная в своем муже жена и готовая к материнству женщина. Но сейчас перед ним сидела ты - напуганная до смерти, с глазами, полными паники, словно принесла ему не новость о ребенке, а судебный иск. — Ты беременна? — переспросил он сиплым голосом, хотя вопрос был скорее риторическим. — Да... Твой подбородок затрясся от потступающей истерики. Тебе было безумно страшно.  Флок, справляясь с собственными ощущениями, поднял взгляд секундой спустя и заметил это, как и всегда замечал твои малейшие реакции. В голове произошла вспышка. Он вязко сглотнул слюну и принял решение.  Он мужчина, а значит должен нести ответственность.  — Хорошо, — заключил он. — Это неожиданно, но... Это случилось.  Ты громко всхлипнула, смотря на него огромными влажными глазами. Форстер моментально подобрался, ставя себе основной задачей успокоить тебя. О себе он успел бы подумать потом. Он отложил телефон на тумбочку, затем медленно разжал твои побелевшие пальцы и забрал тест. Тот глухо стукнул о дерево тумбочки. Флок потянул тебя за запястья, заставляя разжать колени и податься вперед.  — Ну все, — выдохнул он тебе в висок, когда новый приступ рыданий сотряс твое тело. — Тише. Ты боишься моей реакции или ты просто испугалась?  Его широкая ладонь тяжело легла тебе на щеку, большим пальцем стирая влажные дорожки слез. Движения были немного грубоватыми - Флок не умел быть эфирно-нежным, его забота всегда имела вес и плотность.  — Я не знаю... — всхлипнула ты, цепляясь за его футболку. — Мы же не готовы... Мне страшно... Я не знаю, что я буду делать... Флок нахмурился.  — Ты ничего не будешь делать одна, — отрезал он твердо. — Я здесь. Я никуда не денусь. Мы взрослые люди. Я ответственен за тебя. Неужели ты думаешь, что я не смогу позаботиться о собственной семье? В этом слове «семья» прозвучало что-то новое. Флок произнес его с той самой интонацией, с какой он говорил о своих достижениях: с гордостью и чувством полного права собственности.  Тем не менее ты продолжалась трястись и кусать губы. — Я не знаю... Нужно решить что-то... Это... — мысль не формировалась в четкие словесные конструкции. От шока в горле пересохло, а в голове все перепуталось.  Ты была в состоянии ужаснейшей паники, которая, однако, плавно разбивалась о ледяное спокойствие, исходящее от Флока. По крайней мере, он всем своим видом его транслировал, даже если это было далеко не так.  — Сейчас тебе не нужно решать глобальные проблемы, ладно? — он аккуратно, как мог, погладил тебя по щеке. — Это моя задача. А твоя - успокоиться. Это вредно. Ему вредно. Он сделал паузу, осознавая свои слова. Ему. Рука, которая до этого гладила твое лицо, скользнула вниз, на живот. Сейчас там не было ничего, кроме тепла под мягкой тканью пижамы. Но Флок накрыл его ладонью целиком, широко расставив пальцы. Защищая. Это прикосновение было тяжелым и весомым. Он медленно выдохнул, сам пытаясь осознать, что происходит.  — Мы справимся. Я все устрою. Тебе не нужно ни о чем волноваться.  Порко Утро началось не с кофе, а с чертового хаоса. Порко стоял под дверью ванной, переминаясь с ноги на ногу на холодном кафеле. Он был в одних боксерах, взъерошенный, сонный и уже злой. Из-за двери доносились звуки, которые невозможно спутать ни с чем другим - тебя выворачивало наизнанку. Это продолжалось уже не первый день, и начало конкретно ему надоедать. Последнюю неделю ты сьедала двойную порцию ужина, в основном, воруя самое вкусное с тарелки Порко, а на утро после этого баррикадировалась в ванной, стоя на коленях перед унитазом. Он, возможно, в силу своей беззаботности даже и не подумал ничего такого. Для него твое состояние было последствием отравления. Но вот ты, полагаясь на свое женское чутье, предположила кое что другое.  — Да открывай ты уже! — он с досадой ударил кулаком по дереву, но в этом стуке было больше тревоги, чем реальной агрессии. — Мне на работу через сорок минут, я уже должен быть в машине! Ты там живая вообще? Может, скорую вызвать? Звуки прекратились. Зашумела вода из крана, заглушая его бубнеж, после чего щелкнул замок. Дверь приоткрылась, выпуская клуб пара. Ты вышла, держась рукой за дверной косяк, бледная, как свежепобеленный потолок. Под глазами залегли тени, губы были влажными. Глядя на тебя такую - шатающуюся и несчастную, Порко мгновенно заткнулся. Он тут же подхватил тебя под локоть.  — Эй, — голос упал на октаву, став хриплым и обеспокоенным. — Ты выглядишь дерьмово. Иди ложись обратно, — он аккуратно, но настойчиво подтолкнул тебя в сторону спальни под локоть. — Я сейчас позвоню боссу, скажу, что останусь сегодня.  Ты мотнула головой, мягко отстраняя его руку, и устало опустилась на бортик ванны, словно ноги тебя не держали. — Это не отравление, Порко. — А что? — он нахмурился, сканируя твое лицо. — Если есть температура, то надо... — Беременность. Слово повисло в тесном пространстве ванной, тяжелое и оглушающее. Порко мгновенно прирос к полу, как гриб. Он моргнул раз, другой, глядя на тебя так, будто ты вдруг заговорила на другом языке. — Чего? — переспросил он грубовато. — Какая еще беременность? Ты бредишь? Мы же предохраняемся. — Видимо, хреново мы предохраняемся, Галлиард. — Бред какой-то, — он дерганым движением подошел ближе. — Ты уверена? С чего ты взяла? Ты молча, без сил кивнула на раковину. Там, на белом фаянсе, лежал маленький пластиковый приговор. Порко шагнул к нему и взял тест двумя пальцами, осторожно, словно это была взведенная граната. Поднес к свету лампы. Прищурился. Две яркие, бордовые полоски смотрели на него с издевательской четкостью. — Две, — констатировал он сухо, чувствуя, как во рту пересохло. — Охренеть. Просто... блять, охренеть. Ноги вдруг стали ватными. Он опустил крышку унитаза и сел напротив тебя, уперевшись локтями в голые колени. Запустил пятерню в свои светлые волосы, с силой оттягивая пряди назад, пытаясь привести мысли в порядок. В голове крутился белый шум. — И что теперь? — спросил он, глядя в кафельный пол.  — Не знаю, — твой голос дрогнул. — Я не знаю...  — Ты хочешь его оставить? — спросил он прямо, не пытаясь сгладить острые углы. Ребенок не входил в его планы в ближайшие лет пять так точно, поэтому сейчас он был целиком и полностью ошарашен горячим шоком.  Ты помолчала с долгую минуту, а потом неожиданно тихо всхлипнула. Секунду спустя подавленно шмыгнула носом и, наконец, заплакала навзрыд, закрывая глаза ладонями. Тебя безумно напугала его реакция.  Слезы подействовали на него как ушат ледяной воды, вылитый прямо на голову. Галлиард дернулся. — Эй! — он резко подался вперед, хватая тебя за запястья и с силой отрывая руки от мокрого лица. — Ты чего? Ты чего устроила? — Ты не хочешь... — выдавила ты сквозь рыдания, не глядя на него, пытаясь вырваться. — Я видела твое лицо... Ты злишься... — Блять, — рявкнул он, но тут же осекся.  Он отпустил одну твою руку и грубовато поднял голову за подбородок. Твои глаза были красными, ресницы слиплись, а во взгляде читался такой животный страх остаться одной с этой проблемой, что Порко стало физически больно. — Я не зол, — отчеканил он, глядя тебе прямо в глаза. — Я в шоке. Это разные вещи. Ты понимаешь разницу? — Ты спросил... оставлю ли я... Порко тяжело выдохнул, прикрывая глаза, чтобы справиться с эмоциями.  — Я спросил, потому что решение всегда за тобой, дура, а не потому что я ищу запасной выход, — глухо пробурчал он. — Я никуда не убегу. Как я могу бросить тебя? Да и еще и со своим ребенком? Ты совсем головой тронулась? Настолько ужасного мнения обо мне?  Порко поднял голову. В его глазах все еще плескалась дикая растерянность пополам с паникой - он был слишком молод и слишком любил свою свободу для таких новостей, но поверх этого хаоса уже проступала упрямая решимость. Он грубовато стер большим пальцем мокрую дорожку с твоей щеки, царапнув кожу огрубевшей подушечкой. — Все, хватит реветь. Тебе вредно, — буркнул он, и уголок его губ дрогнул в кривой, нервной ухмылке.  Эрвин В это воскресное утро в квартире пахло свежесваренным кофе и нотами немного резкого одеколона Эрвина. Он сидел в кресле у окна, освещенный мягким, рассеянным светом пасмурного дня.  На его коленях лежал планшет, но он не работал - он наблюдал за непогодой по ту сторону окна. На улице был ужаснейший ливень, вспыхали молнии и с оперделенной периодичностью раздавались раскаты грома. Эрвин выглядел монументально спокойным: в простых домашних брюках и футболке, без привычной укладки, с чуть растрепанными волосами. Ты вошла в комнату неслышно. После того, как ты сделала тест, чтобы подтвердить свои догадки, на удивление, внутри не было ни паники, ни страха.  Ты знала Эрвина. Ты знала этого мужчину лучше, чем кто-либо другой, и была уверена в нем так же, как в том, что завтра взойдет солнце. Твои руки не дрожали, а сердце билось ровно, наполненное теплым, светлым предвкушением. Ты подошла к креслу и села на широкий подлокотник, прислонившись бедром к его плечу. Эрвин тут же оторвался от созерцания дождя, повернул голову и мягко улыбнулся тебе уголками глаз. Его большая ладонь привычно накрыла твое колено, поглаживая большим пальцем через ткань. — Ты отлично выглядишь сегодня, — заметил он глубоким, спокойным голосом. — Хорошо спалось?  — Да, спалось отлично, — ты закусила губу в предвкушении. — У меня есть новости. И я думаю, они тебе понравятся. Эрвин отложил планшет, полностью переключая внимание на тебя. Ты достала из кармана джинс тест и просто положила его ему на ладонь. Эрвин опустил взгляд. В комнате повисла тишина.  Слышно было только, как капли стучат по подоконику с той стороны дома. Смит смотрел на предмет в своих руках, и ты видела, как меняется его лицо. Сначала это было легкое непонимание, затем - осознание, которое заставило его голубые глаза расшириться, а губы чуть приоткрыться в беззвучном выдохе. Он медленно поднял взгляд и посмотрел на него так, будто видел впервые. — Это... — начал он, и его тон дрогнул, став глубже и хриплее. — Это точно? — Точнее не бывает. Думаю, где то пять недель, но я не знаю точно.  Эрвин поднял на тебя взгляд.  В его глазах плескалось такое чистое, ничем не замутненное счастье и тепло, что у тебя перехватило дыхание. Он аккуратно отложил тест на стол и, не говоря ни слова, протянул к тебе руки, обхватывая за талию. Он легко, бережно перетянул тебя с подлокотника к себе на колени. Ты устроилась в его объятиях, положив голову на плечо, и почувствовала, как крепко, но осторожно он тебя прижимает. — Невероятно, — прошептал он тебе в волосы. Голос был звонким. Можно было услышать, что он улыбается. — Просто невероятно. — Ты рад? — спросила ты, хотя ответ был очевиден. — Рад? — Эрвин чуть отстранился, чтобы заглянуть тебе в лицо. Его ладони легли тебе на щеки, и он смотрел на тебя с нежностью, от которой подгибались колени. — Я очень счастлив. Я даже не осознавал, насколько сильно я этого хотел, пока не увидел это сейчас. Он положил свою огромную ладонь тебе на живот. Сейчас там не было никаких изменений, но Эрвин касался тебя с каким-то священным трепетом.  Он прижался лбом к твоему лбу, закрывая глаза.  — Спасибо, малыш, — выдохнул он. — Спасибо тебе. Леви Дождь за окном обрушивался на город сплошной стеной и не прекращался уже больше недели. Серый, унылый свет едва пробивался сквозь плотные шторы. Ты лежала под тяжелым пуховым одеялом, чувствуя себя в безопасности только здесь, в этом коконе тепла.  Телефон в руке был единственным источником света. Глаза скользили по ленте новостей, но мозг отказывался воспринимать информацию. Все мысли стягивались к одной точке в пространстве - к ванной комнате, к верхней полке зеркального шкафчика, где за флаконами духов был спрятан твой секрет. Уже четвертый купленный тобою тест высветил безжалостный вердикт, и ты не могла сосредоточиться ни на чем другом помимо липкого страха, сковывающего все внутри.  Дверь ванной открылась. Звук был резким, лишенным обычной осторожности, с которой Леви передвигался по дому. Он вошел в спальню, и вместе с клубами пара от него волнами расходилось тяжелое, грозовое напряжение. Леви был в одних домашних штанах, с полотенцем на шее. Его лицо выглядело мрачным, даже темным. Губы были сжаты в тонкую линию, а между бровей залегла глубокая складка. Он подошел к кровати тяжелым шагом. Резкое движение кисти - и на мягкое одеяло рядом с твоим бедром упал белый пластиковый прямоугольник. Он лег с глухим, почти неслышным стуком. Две кричаще-яркие полоски на нем казались неоновыми в полутьме. Ты замерла, будто время вокруг схлопнулось. Сердце пропустило удар, споткнулось и бешено забилось где-то в горле. Ты медленно подняла взгляд на Леви. Он возвышался над тобой, скрестив руки на груди, и смотрел сверху вниз тяжелым, оценивающим взглядом. — Ты серьезно? — от его ледяного тона по спине пробежал зыбкий холод. — Ты думала, я туда не заглядываю? Ты открыла рот, пытаясь выдавить оправдание, но голос изменил тебе, растворившись в спазме горла. Тот липкий ужас, что преследовал тебя последние двое суток, материализовался, обрел плоть и теперь смотрел на тебя серыми глазами Аккермана. — Я... я собиралась сказать, — голос предательски дрогнул. — Просто не сегодня. — А когда? — он перебил резко. Вопрос хлестнул, как звонкая пощечина. — Когда он в школу пойдет? Леви тяжело выдохнул через нос, отвернулся и прошел к окну. Он уперся рукой в подоконник, глядя на стекающие по стеклу струи воды. Внутри у него бушевал шторм. Когда он случайно, волей случая, наткнулся на этот чертов тест в ванной пять минут назад, земля буквально ушла у него из-под ног. Страх - то чувство, которое он привык подавлять и контролировать, - ледяной иглой пронзил внутренности.  Жизнь научила Леви главному - выживать, но вот к роли отца она его совершенно не готовила. В его суровом, лишенном сантиментов прошлом просто не было примера того, как заботиться о ком-то маленьком и беззащитном.  Он - отец? Эта мысль казалась абсурдной, чужеродной. Он с трудом научился делить быт с тобой, впервые за десятки лет пустив чужого в свое пространство. А теперь там должен был появиться кто-то третий. Маленький, шумный, требующий заботы, которую Леви, как он считал, не умел давать. Ему было страшно. До тошноты, до головокружения страшно от осознания той колоссальной ответственности, которая теперь незримой плитой ложилась на его плечи. Но ты этого не видела. Ты видела лишь его напряженную спину и чувствовала исходящий от него арктический холод. — Ты серьезно собиралась молчать до тех пор, пока живот на нос не полезет? — спросил он, не оборачиваясь. Голос звучал глухо, вибрируя от сдержанного раздражения. — Я боялась.... — призналась ты тихо. — Я не знала, как ты отреагируешь. Я думала... ты не захочешь. Эти слова заставили его медленно развернуться, а глаза недоверчиво сощуриться. Леви молчал несколько долгих, тягучих секунд. — Ты считаешь меня таким ублюдком? — коротко спросил он.  — Нет, просто... я сама еще не поняла, что делать... Ты зарылась лицом в ладони, скрываясь от его тяжелого взора. Воздух между вами был тяжелым и непривычно тревожным. В комнате было слишком тихо, как для события такого масштаба.  Леви, наконец, шумно выдохнул через нос. Он резко накрыл переносицу пальцами, сильно зажмуриваясь, пытаясь справиться с этим напряжением внутри себя. Минутой спустя матрас рядом с тобой прогнулся, мгновенно меняя гравитацию в спальне. Леви опустился на край кровати, и теперь был пугающе близко. Он протянул руку и накрыл твои дрожащие пальцы своей ладонью. Его кожа горела огнем, но прикосновение было плотным и далеко не нежным.  — Я понятия не имею, что делать с ребенком, — признался он честно. — Я никогда этого не планировал. И мне, черт возьми, не по себе. Ты удивленно моргнула, сбитая с толку. Его слова хоть и были далекими от поддерживающих, но в возникших обстоятельствах успокаивали тебя своей искренностью.  — Тебе тоже? — Естественно, — он хмыкнул, но в этом звуке не было и тени веселья. — Жизнь только что перевернулась с ног на голову. Было бы странно прыгать от радости. Он сжал твою руку крепче, до ощущения давления костей, а потом тяжело, рвано цокнул языком. Решение было принято. Вы должны нести ответственность за то, что пока только-только зарождалось в твоем теле. — Но раз уж так вышло... — он сделал паузу, мучительно подбирая слова. — Я здесь. Я никуда не денусь. И мы справимся. Эрен Тишина в гостиной была натянутой до звона, как гитарная струна за секунду до разрыва. Телевизор работал без звука, бросая на стены синеватые отблески, но Эрен не видел, что там происходит.  Он сидел на диване, сгорбившись, и свет экрана телефона отражался в его остекленевших глазах. Большой палец механически прокручивал ленту соцсетей вниз, снова и снова, но информация не усваивалась. Картинки, текст, реклама - все сливалось в бессмысленную кашу. Его правая нога нервно отбивала дробь по полу. Эрен злился.  На эту вязкую тишину, на тошноту, которая мучила тебя последние два дня, на самого себя за то, что сейчас его ладони потели, как у школьника перед экзаменом. Ему казалось, что он слышит, как тикают часы на кухне, и этот звук ввинчивался в мозг. Он пытался убедить себя, что это просто паранойя.  Вы оба были на взводе из-за сессии, ты мало ела, погода менялась - причин для плохого самочувствия могло быть тысячу.  Но где-то на периферии сознания билась паническая мысль: «А если все таки беременность?». Ему двадцать с небольшим. Он едва закончил учебу, только недавно нашел работу и буквально месяц назад сьехался с тобой. Какое к черту отцовство?  Эрен всегда жил с ощущением, что у него впереди вечность, чтобы повзрослеть, нагуляться, найти себя. Ребенок в эту картину мира влетал как бетонный блок в стеклянную витрину. Щелчок замка в двери ванной прозвучал оглушительно. Эрен подскочил с дивана раньше, чем успел подумать. Телефон полетел куда-то в подушки. Он замер посреди комнаты, глядя на темный проем коридора, и его грудь тяжело вздымалась, словно он только что пробежал марафон. Ты вышла на свет.  Твое лицо было бледнее побелки, губы плотно сжаты, а глаза - огромные, темные от ужаса. Они смотрели куда-то сквозь него. Ты держала руки перед собой, и Эрен увидел, как они мелко, противно дрожат. Ему не нужны были слова. Все было написано на твоем лице. В два широких шага он преодолел расстояние между вами. Двигался он резко, почти агрессивно, ведомый чистым адреналином. — Дай сюда, — рявкнул он, и это прозвучало грубее, чем он хотел. Он буквально вырвал пластиковый тест из твоих ослабевших пальцев. Поднес его к глазам, щурясь от полумрака прихожей. Две полоски.  Четкие, яркие, розовые. Никакой ошибки. Это не могло показаться.  — Блять, — выдохнул Эрен. Он отшвырнул тест на тумбочку, словно тот обжег ему пальцы. Потом запустил обе руки в свои длинные волосы, с силой оттягивая их назад. Он прошел пару метров по коридору, резко развернулся, вернулся обратно.  Его накрыло.  В голове вспыхнул белый шум. Планы на лето, поездка с друзьями в Европу, работы, свободные вечера - все это посыпалось, как карточный домик. — Эрен... — твой голос был ломким, едва слышным. Он замер, глядя на тебя.  Ты стояла, обхватив себя руками за плечи, будто тебе было холодно, и выглядела такой маленькой и потерянной, что его собственная паника на секунду отступила, задавленная другим, более древним инстинктом. — Что нам теперь делать?  Он видел, что ты ждешь от него решения. Подтверждения... Или того, что он просто развернется и уйдет. Он и сам хотел бы знать, что делать. Ему хотелось выплеснуть панику во что то физическое, выпустить пар и закричать, разбить что-то.  Но вместо этого он шумно выдохнул через нос, пытаясь унять бешеное сердцебиение, и подошел к тебе вплотную. — Так, — сказал он. Голос его звучал хрипло, но твердо. — Прекрати трястись.  Эрен положил тяжелые ладони тебе на плечи и сжал их. Он чувствовал, как тебя колотит, и это грубо приводило его в чувство. Сейчас нельзя было истерить. Истерить будешь ты, а он должен быть тем, за кого можно держаться. Даже если самому страшно до чертиков. — Ты уверена, что эта штука не бракованная? — спросил он, глядя тебе прямо в глаза. Надежда умирает последней. — Это уже второй, Эрен, — тихо ответила ты. — Я сделала два. Тот был таким же. Он закрыл глаза на секунду, смиряясь с реальностью, и коротко кивнул сам себе. — Ладно. Ладно, черт возьми. Он притянул тебя к себе резким движением, уткнулся носом в твою макушку. Йегер обнял тебя крепко, до хруста ребер, пытаясь защитить от этой новости. Дать уверенность, что все под контролем.  — Мы разберемся, — глухо произнес он куда-то в твои волосы. — Слышишь? Все будет в порядке.  — Но мы же... Нам же.... — всхлипнула ты ему в грудь, даже не зная толком, за что ухватиться. — Это очень рано...  — Я сказал - разберемся! — он чуть отстранился, взял твое лицо в ладони, заставляя смотреть на него. Его зеленые глаза горели лихорадочным блеском. — Если это уже случилось, мы никуда не денемся. Станем родителями. Мамой и папой.  Он сам вздрогнул от этих слов, не до конца веря, что это действительно происходит.  — Ты теперь от меня никуда не денешься, — он усмехнулся, нервно и криво. Эрен снова прижал тебя к себе, гладя по спине широкой ладонью. Вверх-вниз, вверх-вниз.  Его самого потряхивало, и он знал, что сегодня ночью не уснет, пялясь в потолок от ощущения новой реальности. Но сейчас, стоя в полутемном коридоре с тобой в обнимку, он чувствовал странную, тяжелую решимость. Он еще не понял, что именно произошло, но точно знал одно: он разобьется в лепешку, но все будет хорошо.