male moans and whimpers

Порко Порко вернулся домой в том состоянии, когда хочется молча принять душ и упасть лицом в подушку. Тяжелый день, пробки, ливень. Он бросил ключи от машины на тумбочку, скинул кожаную куртку и прошел в гостиную, разминая плечи. Ты сидела на полу у журнального столика и катала какой-то мячик.  — Что это? Ты решила заняться настольным теннисом? — прокомментировал он, плюхаясь на диван и вытягивая ноги. — Потому что я сегодня не в форме для... Ай, блять! Он резко подтянул ногу. Из-под дивана, словно молния, вылетело нечто крошечное и с яростным шипением вцепилось в его носок. Это был котенок размером с ладонь, но с амбициями льва. Он рычал, терзая пятку Галлиарда, и смешно бил задними лапами. Порко застыл, глядя на агрессора сверху вниз.  — Это что такое?  Ты моментально рассмеялась, потянувшись за зверьком, но тот неуловимо извивался, не давая себя поймать.  — Это котенок. Я нашла его у подъезда. Был дождь, и мне стало его жалко. Он выглядел ничейным.  — И ты решила притащить его домой, чтобы он доел меня после работы? — фыркнул Порко, осторожно, но настойчиво, пытаясь отцепить мелкие когти от своего носка. — Эй, отвали. Это джинсы, придурок, а не когтеточка. Котенок, поняв, что сопротивление бесполезно, разжал челюсти, но отступать не стал. Он смешно распушил белый хвост и издал звук, похожий на кряхтение. Порко нахмурился и наклонился, подцепив его за шкирку большим и указательным пальцами, поднимая в воздух. Котенок в таком положении смотрелся как маленький снежок. Порко, в прочем, совершенно не злился на неожиданное пополнение, но показывать предрасположенности к животному не спешил.  — Ты посмотри на него, — Галлиард поднял его к лицу, рассматривая с прищуром. — Тощий, грязный, а заносчивости как у ротвейлера. Ты бессмертный что ли? Котенок в ответ на угрозу лишь дерзко чихнул прямо в лицо Порко и попытался укусить его за большой палец. — Фу, — он поморщился, вытирая лицо плечом, однако уголок его губ непроизвольно дрогнул в ухмылке. Вместо того чтобы спустить его на пол, парень откинулся на спинку дивана, положив котенка себе на грудь. Тот сначала замер, ошарашенный такой сменой высоты и температуры. Зверек потоптался немного по черной футболке, выбирая место поудобнее, и вдруг рухнул на бок, устраиваясь для сна. Тепло тела Галлиарда подействовало на него как снотворное. — Эй, я не разрешал парковку, — буркнул Порко, но двигаться перестал. Он скосил глаза вниз, на белый комок, который начал вибрировать от мурчания, а потом перевел взгляд на тебя. — Значит, ты решила его оставить?  — Ну, судя по тому, как он тебя оккупировал, выбора у нас особо нет, — тихо отозвалась ты, стараясь не спугнуть момент. — Посмотри на него. Он же вылитый ты: сначала наорал, куснул, а теперь требует любви. Порко закатил глаза, но сдерживать улыбку стало сложнее. Его тяжелая, горячая ладонь осторожно, почти невесомо накрыла котенка сверху. — Еще чего, — фыркнул он шепотом. — Я не кусаюсь. По крайней мере, без повода. Ты снова рассмеялась, запрокидывая голову. Вернув взгляд на своих парней, ты заметила, как большой палец Порко начал медленно, успокаивающе поглаживать белую шерстку за ухом зверя. Котенок во сне дернул лапой и уткнулся мокрым носом куда-то в его ключицу, окончательно признавая в нем свою собственность. Галлиард тяжело вздохнул, понимая, что душ и ужин откладываются на неопределенный срок. — Эй, — позвал он тебя, не прекращая манипуляций ладонью. — Принеси мне телефон с тумбочки. И воды. — А сам? — лукаво улыбнулась ты, хотя уже вставала с пола. — Ты слепая? Я в заложниках, — он выразительно скосил глаза на спящий комок. — Давай, мамочка, теперь ухаживай за нами обоими. Леви Леви сидел в кресле, погруженный в чтение книги, когда ты медленно прокралась в комнату. Вид у тебя был виноватый, и ты приблизительно понимала, какую реакцию вызовет у него то, что ты собиралась сделать. Но выбора не было, потому что к груди ты уже прижимала что-то завернутое в бежевый шарф, с которого на пол капала грязная вода. Аккерман медленно опустил книгу, и его взгляд стал тяжелым, непонимающим.  Он не любил сюрпризы, особенно те, которые оставляли следы на вылизанном паркете. — Если ты скажешь, что нашла на улице промокшего щенка, можешь разворачиваться и нести его обратно, — произнес он ровным тоном, даже не меняя позы. — Мы не приют. — Хуже, Леви. Или лучше. Смотря как посмотреть, — ты неловко улыбнулась и чуть отодвинула край шарфа. Оттуда выглянула пара испуганных, мутно-голубых глаз на угольно-черной морде. Котенок был настолько грязным, что его шерсть слиплась в сосульки, и дрожал он так сильно, что вибрация передавалась тебе. Он жалобно пискнул, и этот звук разрезал тишину комнаты, как предвестник твоего приговора.  Леви поморщился. — Грязь, — констатировал он сухо. — От него несет помойкой. Ты вообще соображаешь, что тащишь в дом? — Он замерз, Леви. Я не могла пройти мимо, он сидел прямо в луже. Леви цокнул языком, поднимаясь с кресла. — Если ты сама не отнесешь это обратно, я выкину его через окно, — лаконично предупредил он, проходя мимо тебя на кухню, даже не кинув взглядом на закутанного в шарфе зверька. Ты пропустила его угрозу мимо ушей, прекрасно зная: если бы он действительно хотел вышвырнуть животное, он бы сделал это не задумываясь. Леви был жесток на словах, но редко опускался до войны с теми, кто весит меньше его ботинка. Ты юркнула в ванную, включила теплую воду и принялась отмывать дрожащий комок. Вода мгновенно стала серой. Котенок, поняв, что его топят, начал истошно орать и впился когтями тебе в запястья, оставляя красные полосы. Через время грязь полностью стекла в сток, оставив после себя дрожащее, мокрое и жалкое существо, которое теперь пахло твоим гелем для душа и мокрой шерстью. Когда ты вернулась в спальню, Леви уже был там. Он даже не обернулся на звук твоих шагов, всем своим видом демонстрируя ледяное отчуждение. Ты усадила завернутого в полотенце котенка к вам на кровать, и начала активно его вытирать. — Ну и уродство, — холодно вынес вердикт Леви, скрещивая руки на груди. — Я, кажется, предупредил, что его ждет, если ты не отнесешь его обратно?  Котенок, услышав его голос, высунул нос из полотенца. Он перестал дрожать и теперь с любопытством смотрел на Леви своими мутными глазками. Потом, неуклюже перебирая лапами, он выбрался из твоего плена, шатаясь, прошел по дивану и сел на самый край, прямо напротив Аккермана. — Леви, ну пожалуйста, — ты скосила умоляющий взгляд на него, и сейчас вы с котенком смотрели на него одинаково жалко. — Я не могу его выкинуть на улицу. Тебе придется вышвырнуть меня вместе с ним. — Заманчиво, — беззлобно отозвался Леви, рассматривая кота с презрением.   Зверек, видимо, решив, что угроза в голосе этого мрачного человека - это своеобразное приглашение к знакомству, вдруг чихнул и неуверенно потянулся лапой к его колену. Крошечные, еще не втягивающиеся когти зацепились за ткань его домашних брюк. Леви поморщился, глядя на это посягательство, но ногу не убрал. Он наклонился чуть ближе, изучая котенка как какую-то дефектную деталь, а затем протяжно вздохнул. Тяжело, устало, словно на его плечи прямо сейчас легла вся тяжесть этого мира. Он выставил указательный палец, упирая его в лоб котенка, останавливая его хаотичное движение. — Стой смирно, — скомандовал он тихо. — Ты мокрый и холодный. Не трись об меня. Но котенок, почувствовав тепло человеческой кожи, зажмурился и с отчаянным упорством боднул палец головой, пытаясь прижаться плотнее. Ты затаила дыхание, боясь спугнуть момент. Рука Леви дрогнула. Он не отдернул ее. Вместо этого он совершил одно скупое, быстрое движение. Его ладонь легла на крошечную голову, и он грубовато, без всякой нежности провел рукой по слипшейся черной шерсти вдоль позвоночника, до самого хвоста. — Хребет торчит, — буркнул он с отвращением, тут же убирая руку и вытирая ладонь о свои штаны. — Кожа да кости. Толку от него никакого. Даже на крысу не поймает, его самого ветром сдует. Он поднял на тебя свой тяжелый взгляд, в котором, однако, льда стало чуть меньше. — Испытательный срок, — отчеканил он. — Три дня. Если он надерет мне мебель, начнет орать по ночам или хоть раз промахнется мимо лотка - он вылетит отсюда. И ты пойдешь следом объяснять соседям, почему у нас под окнами летают коты. Я доступно излагаю? — Предельно, — выдохнула ты, пряча улыбку. Эрвин Ты пыталась пройти в спальню максимально незаметно, буквально сливаясь со стеной. План был надежный: пронести контрабанду в ванную, отмыть, накормить, а потом представить Эрвину как свершившийся факт, когда он будет в хорошем настроении после ужина. Но Эрвин был дома. Он сидел в гостиной на диване, вытянув ноги, с ноутбуком на коленях и очками на носу. В комнате работал только торшер, создавая уютный полумрак.  — Почему ты крадешься, милая? — заметил он, не отрываясь от экрана. Его голос был спокойным, теплым и будничным, но от этого ты замерла на месте, как пойманный подросток. — Обычно если ты так ходишь, следом мне надо будет решить несколько проблем. Скорее всего, финансовых.  Он снял очки, потер переносицу и наконец посмотрел на тебя. В его голубых глазах плескалась легкая, усталая смешинка.  — Ну? Что стряслось?  Ты вздохнула, понимая, что операция провалена, и расстегнула молнию куртки. Из-за пазухи тут же высунулась любопытная, трехцветная мордочка с огромными ушами. Котенок зевнул, показав розовую пасть, и вцепился когтями в твою футболку. Эрвин не удивился. Он вообще редко удивлялся. Он лишь медленно поднял брови, изучая находку.  — Ясно, — протянул он. — Значит, машину ты не поцарапала. Это уже радует. — Его зовут Какао, — быстро сказала ты, переходя в защиту. — Он сидел у мусорных баков. Эрвин, он орал так, что у меня сердце разрывалось. Я не могла его там оставить. Смит захлопнул ноутбук и отложил его в сторону.  — Подойди. Ты медленно подошла к дивану, жуя губу от легкой тревоги. Тебе очень хотелось, чтобы Эрвин тоже сжалился над котенком. Когда ты оказалась у дивана, он протянул свои большие руки.  — Дай мне его.  — Ты не будешь ругаться?  — Я похож на человека, который будет ругаться на кота? — он мягко, но настойчиво забрал у тебя котенка. В огромных ладонях Эрвина котенок казался игрушечным. Смит поднял его повыше, глядя прямо в глаза зверенышу. Котенок не испугался - он с интересом обнюхал пальцы Эрвина, а потом попытался поймать зубами пуговицу на его домашней рубашке. — Мда, — Эрвин хмыкнул, чувствуя, как острые коготки впиваются ему в ладонь. — Кусается больно. Характер скверный. Он перевел взгляд на тебя. Ты стояла, переминаясь с ноги на ногу, ожидая вердикта.  — Ты понимаешь, что это на ближайшие лет пятнадцать? — спросил он серьезно. — Это не игрушка. Мы оба много работаем. Кто будет возить его к ветеринару? — Я буду! Я все буду делать сама.  — Ты так говорила про фикус, который засох через месяц, — напомнил он беззлобно. Котенок, устав висеть в воздухе, начал карабкаться по руке Эрвина вверх, как по дереву, цепляясь за ткань рубашки. Эрвин поморщился от уколов, но не стряхнул его. Наоборот, он подставил плечо, позволяя мелкому альпинисту забраться туда и устроиться прямо у него на шее. — Ай, — спокойно произнес Эрвин, когда котенок вцепился в его волосы. — Ну все, освоился. Он откинулся на спинку дивана, позволяя коту топтаться по своему плечу.  — Ладно, — выдохнул он, и ты поняла, что битва выиграна, даже не начавшись. — Пусть остается.  Ты радостно кивнула и сделала шаг к Эрвину, чтобы погладить котенка на его плече, но вторую ладонь также опустила мужчине на затылок, чтобы мягко поласкать. В ответ на твою нежность с обеих сторон раздалось только довольное урчание. Зик Зик стоял на балконе, опираясь локтями о холодные перила. На улице моросил мелкий, противный дождь, но он не спешил уходить - курил, выпуская дым в серую мглу вечернего города. Он был в своем любимом растянутом домашнем свитере и выглядел как человек, который наконец-то получил свои законные полчаса тишины после бесконечных звонков и рабочих встреч. Ты вышла к нему, плотно закрыв балконную дверь, чтобы не выпустить тепло из квартиры. Зик скосил на тебя глаза сквозь круглые линзы очков, но ничего не сказал, только лениво стряхнул пепел. — Зик, — позвала ты, прижимая к груди сверток из своего пуховика. — У меня есть новость. И, скорее всего, ты будешь ворчать. — Когда это я ворчал? — беззлобно возразил он с усмешкой на губах, делая последнюю затяжку. — Ну? Что-то страшное?  — Нет. Смотри. Ты развернула куртку. На твоих руках сидело нечто. Это был котенок, но какой-то несуразный: с огромными ушами, длинными тощими лапами и шерстью странного, грязно-песочного цвета, которая торчала клочьями. Он выглядел как маленький, обиженный на жизнь гремлин. Зик замер с сигаретой в руке. Он медленно наклонился, разглядывая звереныша. — Это... Это что? — протянул он наконец, и в его голосе было больше насмешки, чем умиления. — Где ты откопала этого ушастика? — У метро. Он сидел в коробке и дрожал. Зик, никто его не брал, он такой... специфический.  — Специфический - это мягко сказано, — хмыкнул он. — Он выглядит так, будто его собрали из остатков других котов. Зик решительно затушил недокуренную сигарету в пепельнице - жест, который ты невольно оценила. Он не хотел дымить на котенка.  — Ну, давай сюда этого монстра. Он протянул руки. Ты осторожно передала ему зверька. В больших ладонях Зика тот казался совсем хрупким. Зик поднял его на уровень лица. Котенок, вместо того чтобы испугаться, вытянул длинную шею и с любопытством принюхался к густой бороде Йегера. А потом, недолго думая, запустил в нее обе передние лапы и начал там копошиться, как в гнезде. Зик замер, боясь пошевелиться. Его брови поползли на лоб.  — Ты посмотри на это, — пробормотал он, и в голосе проскользнуло снисхождение. — Какая фамильярность. Эй, приятель, это моя борода, а не твой коврик. Но котенок уже решил, что борода - это самое теплое и безопасное место за последние пару дней его жизни. Он начал перебирать лапами, тихонько урча, и попытался укусить Зика за подбородок. — Ай, — беззлобно отозвался Зик. — У него зубы как иголки. Он перевел взгляд на тебя. Ты ждала вердикта, готовая защищать питомца, но Зик выглядел странно умиротворенным.  — Ну что ж, — задумчиво произнес он, почесывая котенка за тем самым огромным ухом. — Он такой же лохматый и нелепый, как и ты по утрам. Можем его оставить.  Твои брови поползви вверх, и ты с выраженным удивлением открыла рот, чтобы начать возмущаться. Но Зик лишь снисходительно хмыкнул и, подхватив котенка полой своего свитера, оставил мягкий поцелуй на твоем виске.  Конни Конни вернулся домой с двумя коробками пиццы, насвистывая себе под нос какую-то прилипчивую мелодию. Он ногой захлопнул входную дверь, скинул кроссовки и прокричал в глубину квартиры: — Эй! Я добыл еду! — он вытер мокрый от моросящего дождя лоб воротом своей толстовки, все еще держа коробки перед собой. — Иди сюда, или я тебе кусочка не оставлю! Обычно после работы ты встречала его в коридоре с объятиями или кричала что-то в ответ. Но сегодня в квартире было подозрительно тихо. Конни замер, прислушиваясь. Тишина была пустой и какой-то непривычной. — Т/И? — он нахмурился, проходя в гостиную с коробками в руках. — У нас все нормально? Где ты?  Ты сидела на диване, поджав ноги, и что-то прятала в складках его любимой серой толстовки, которую стащила с гардероба утром. Вид у тебя был заговорщицкий. Конни поставил пиццу на стол и подошел ближе, наклоняясь над тобой. — Так, — он упер руки в бока. — Что это ты там прячешь?  Ты молча отогнула край ткани. Оттуда на Конни уставились два абсолютно круглых, немного косых глаза. Это был котенок, но какой-то нелепый: лопоухий, с коротким хвостом и шерстью, торчащей во все стороны, как будто его ударило током. Он выглядел как маленький, сердитый домовенок. Конни моргнул. Его рот приоткрылся в букве «О». — Охренеть, — выдохнул он шепотом, моментально забыв про пиццу. — Это что за покемон? — Это Спрингер-младший, — хихикнула ты. — Ну, пока без имени. Я забрала его у подруги, у ее кошки родились, и этого никто не брал, потому что он... ну, смешной. — Смешной? — Конни осторожно, как сапер, протянул руку к котенку. — Да он выглядит так, будто видел некоторое дерьмо в этой жизни. Зверек, заметив приближение чужой руки, не зашипел и не убежал. Он вдруг встал на задние лапы, упираясь передними в живот Конни, и издал звук, похожий на скрип несмазанной двери. Конни отшатнулся, словно в него выстрелили. — Он такой милый, правда? Возьми его. Конни с опаской присел на край дивана рядом с тобой. Вид у него был, мягко говоря, озадаченный. Ты пересадила котенка ему на колени, и Спрингер замер, перестав дышать. Котенок потоптался по его жестким джинсам, понюхал его футболку, пахнущую пиццей, и вдруг решил, что нашел идеальную гору для покорения. Он, цепляясь коготками, полез вверх по груди Конни, добрался до плеча и уткнулся носом ему в шею, прямо под стриженый затылок. Конни медленно, очень медленно повернул голову к тебе. Его лицо, обычно подвижное, сейчас выражало абсолютное, щенячье умиление, смешанное с ужасом. — Он горячий, — прошептал он одними губами, боясь пошевелиться. — И усы щекочутся. Что мне делать?  — Просто погладь его, дурак. Конни осторожно поднял руку и коснулся пальцем спины котенка. Тот сразу же затарахтел. Лицо Спрингера расплылось в широкой искренней улыбке.  — Мы оставим его, да? — тихо произнесла ты, но это был не вопрос. Конни бы не смог тебе отказать.   — Оставим, конечно. Только чур, лоток меняешь ты. Я не буду этим заниматься.  Вы засмеялись. Конни не убрал руку с котенка, продолжая аккуратно чесать его бок, пока пицца на столе безнадежно остывала.