male moans and whimpers

Эрен Вы с Эреном оба вспыхиваете от малейшей искры, поэтому ссоры между вами никогда не бывают тихими. Воздух в комнате в потоке обоюдных криков моментально густеет от колючих слов.  Йегер не умеет выбирать выражения, когда кровь стучит в висках. Его природная импульсивность заставляет его расхаживать по квартире загнанным шагом.  Он смотрит на тебя исподлобья, его зеленые глаза темнеют, наливаясь тяжелым свинцовым блеском, а желваки ходят ходуном от попыток сдержать поток гневных слов. Для Эрена не существует границы между агрессией и страстью. Эти два состояния в нем переплетены в тугой узел. Адреналин, бурлящий в крови, требует немедленного выхода, и слова здесь становятся бесполезным инструментом. Эрену тесно в рамках разговора. Когда ты не отступаешь и отвечаешь ему с тем же жаром, его это заводит. Твое сопротивление действует на него как красная тряпка, пробуждая инстинктивное желание подавить и присвоить. Секс для него становится продолжением ссоры, но уже на языке тел. Переход происходит внезапно. В одну секунду вы кричите друг на друга, стоя в центре гостиной, а в следующую он уже сокращает дистанцию, вторгаясь в твое личное пространство. Его пальцы стискивают твои плечи, когда он одним движением дергает тебя к себе, лишая равновесия. Поцелуй обрушивается внезапно. Эрен берет свое без спроса. Ты пытаешься отстраниться, возмущенно выдыхая ему в губы, но он лишь углубляет поцелуй, проглатывая твои слова. Он хочет выжечь эту злость, заменив ее чем-то тягучим, влажным и совершенно лишающим рассудка. Близость в таких условиях наполнена электричеством. Это далеко от нежности. Он толкает тебя к стене, не заботясь об удобстве. Его движения резки и хаотичны, он срывает одежду, не ища застежек и путаясь в ткани. Его шершавые ладони скользят по твоей коже, оставляя красные, горящие следы. Он подхватывает тебя под бедра, заставляя обвить его ногами, и в этот момент гравитация перестает существовать. Эрен входит в тебя одним мощным, нетерпеливым толчком - глубоко и сразу до самого основания. Он двигает грубо и размашисто, выбивая из легких воздух вместе со стонами. Он смотрит в глаза с дикой одержимостью, шепчет что-то бессвязное и собственническое, смешивая признания с грязными словами.  Он доводит тебя до пика жестко, не сбавляя темпа и заставляя царапать его спину в поисках опоры.  Когда вы закончите, сползая на пол в объятиях друг друга будучи абсолютно опустошенными, в воздухе не останется никакого места для недопониманий. Жан Жан ненавидит ссориться. Для него это сплошной стресс. Во время ссоры он вспыхивает мгновенно, какое-то время пытается язвить и защищаться, строя из себя оскорбленную невинность. Вы можете кричать друг на друга, но Жан довольно быстро ломается под грузом эмоций. Он тяжело выдыхает, пытаясь взять свой темперамент под контроль, замолкает и, скрепя зубами, уходит в другую комнату, хлопнув дверью. Ему надо успокоиться. Он дает себе время чтобы переварить обиду. Первый контакт после ссоры будет исходить из потребности в утешении. Жан возвращается в спальню не злым, а подавленным и нуждающимся. Ему хочется забыть этот конфликт, стереть неприятные слова физическим контактом. Вы дуетесь друг на друга ровно до момента, пока не уляжетесь в кровать. Жан цокнет языком, когда ты поворачиваешься к нему спиной, но тут же накрывает своей большой грузной рукой твою талию, аккуратно притягивая к себе. Он всегда первым делает шаг к примирению. Жан ждет секунду, и если ты не отталкиваешь его, он тут же льнет к тебе всем телом. Он накрывает твою шею губами и целует мокро, глубоко, ища твой язык, пытаясь буквально вдохнуть тебя в себя. Секс после ссоры всегда очень эмоциональный, липкий и отчаянный. — Иди ко мне... — шепчет он сбивчиво, зарываясь лицом в твои волосы. — Черт, просто иди сюда. Не могу больше ругаться. Не хочу. Я так соскучился. В процессе он ведет себя жадно. Жан стремится покрыть собой все твое пространство. Он будет переплетать ваши пальцы в замок, прижимая твои руки к матрасу, будет сжимать твои ягодицы и бедра, оставляя горячие следы ладоней на коже. Он хочет видеть твои глаза, слышать, что ты отвечаешь на его ласки, что ты его простила. Это будет долгим, тягучим процессом, с большим количеством поцелуев и тактильного контакта. Он вкладывает в толчки всю свою потребность в тебе, стараясь доставить максимум удовольствия. Так заглаживает свою вину. И даже после оргазма он не отпустит тебя ни на секунду. Вы будете лежать в обнимку, пока он окончательно не успокоится, чувствуя твое тепло. Флок С Флоком лучше не ссориться. Его темперамент, к сожалению, не расположен к тому, чтобы быстро решать конфликты и забывать все слова, брошенные в пылу обиды. Вместо горячей ссоры ты получаешь ледяную блокаду. Он становится холодным, отстраненным и пугающе чужим. Флок беспощадно бьет аргументами, не заботясь о том, насколько это больно, а затем возводит между вами глухую стену молчания. Вы оба слишком горды, чтобы уступить, и эта изматывающая игра в игнорирование может длиться часами. Ссоры на почве ревности проходят особенно тяжело. Никто из вас, несмотря на обжигающую атмосферу в воздухе, не расположен к уступкам. Однако как только пик конфликта проходит, и повисает тяжелая тишина перед сном, Флок решает, что пора поставить точку. И единственный приемлемый для него способ сделать это - присвоить тебя заново. Грубо и безапелляционно. Он еще раз напоминает, как сильно он зол и как сильно ты неправа, прежде чем нависнуть над твоим телом тяжелой плитой. Ты тоже не всегда готова сдаваться просто так, и тогда Форстер берет тебя за горло, заставляя смотреть себе в глаза. Его взгляд темный и подавляющий. — Нет, сейчас ты наконец-то заткнешься, — произносит он низким злым шепотом. — Меня достало, что мы тратим время на этот бред. И раз слова до тебя не доходят, я выбью из тебя эту дурь по-другому. Он действует методично, властно и очень горячо. Флок раздевает тебя движениями, не терпящими возражений. Ему нравится видеть тебя обнаженной и уязвимой, распластанной перед ним, в то время как он может оставаться частично одетым. Его движения внутри тебя глубокие, размеренные, вбивающие. Он наблюдает за тобой, пока двигается, наслаждаясь тем, как под его напором с твоего лица сходит выражение обиды или злости, сменяясь туманом удовольствия. В этом нет никакой мягкости, только густая, концентрированная потребность вытеснить из головы все мысли, кроме ощущения его присутствия внутри. После того, как вы закончили, он снова становится спокойным и даже заботливым, считая конфликт полностью исчерпанным. Зик Ссориться с Зиком - занятие утомительное и часто бесполезное. Он мастер пассивной агрессии. Когда назревает конфликт, он леденеет с застывшей маской человека, который вынужден слушать лепет маленького ребенка. Зик будет вздыхать, поправлять очки, отпускать язвительные комментарии и всем своим видом показывать, насколько эта ситуация ниже его достоинства. Это невероятно бесит. Если ты перегнешь палку, он просто уйдет. Молча. Уедет кататься по ночному городу, оставив тебя вариться в собственном гневе. Зику нужно время и одиночество, чтобы пережить эмоции, которые он так не любит проявлять. Но его возвращение всегда ознаменовано сменой климата. Зик умеет признавать ошибки, пусть и делает это в своей манере. Ты стоишь на кухне, пытаясь сварить кофе, чтобы хоть как-то компенсировать испорченный вечер и пропущенный ужин. Шум закипающей воды заглушает его шаги, поэтому ты вздрагиваешь, когда чувствуешь, как большое, горячее тело накрывает твою спину. Зик обнимает тебя сзади, скрещивая руки на твоем животе, и укладывает подбородок на твое плечо. Его борода щекочет чувствительную кожу шеи, посылая мурашки вдоль позвоночника. — Малыш, я вел себя как идиот, — его голос звучит низко, прямо над ухом, и эта вибрация отдается у тебя в груди. — Простишь меня? Ты что-то обиженно бормочешь в ответ, но Зик тут же разворачивает тебя к себе лицом. Его широкие ладони скользят под твои бедра, и он легко, одним уверенным движением усаживает тебя на прохладную поверхность стола. Он тут же делает шаг вперед, по-хозяйски вставая между разведенных коленей, и прижимается так плотно, что ты чувствуешь жар его тела даже через слои одежды. Он не дает тебе возможности продолжить ворчать. Зик накрывает твои губы своими медленно, влажно и тягуче, словно смакуя этот момент примирения. В этом поцелуе нет спешки, только густое, обволакивающее желание и вкус табака. Его большие пальцы поглаживают твои скулы, удерживая лицо, пока он углубляет поцелуй, забирая все твое дыхание себе. Зик тяжело выдыхает и, наконец, отрывается от твоего рта лишь для того, чтобы уткнуться носом в чувствительную ямку за ухом. Его горячее дыхание опаляет кожу, а жесткая борода приятно царапает плечо, пока он оставляет там влажные, долгие поцелуи, окончательно растворяя твою обиду в этой тяжелой, мужской нежности. Леви Леви абсолютно не склонен к крикам и бурным сценам. Он становится убийственно тихим и ядовитым. Его слова режут глубже ножа, потому что он всегда знает, куда целиться. А когда все эмоции вычерпаны, Леви замыкается в себе, возводя вокруг непробиваемый барьер. Ему требуется пространство, чтобы пережить обиду и подавить агрессию. Вы будете спать в разных комнатах, или на разных краях кровати, отвернувшись друг от друга, под тяжелым одеялом взаимного недовольства. Дистанция может сохраняться день, два - ровно столько, сколько ему потребуется, чтобы перестать видеть в тебе источник раздражения. Сближение происходит медленно. Это всегда молчаливая инициатива со стороны одного из вас, когда буря улеглась. Если Леви чувствует, что он больше не испытывает негатива по отношению к тебе, он заговорит первым. Это знак чрезвычайного одолжения, которое он делает, переступая через себя и свои принципы. Первая ночь сразу после примирения будет долгой, выматывающей и невероятно интенсивной. Леви будет двигаться медленно, сосредоточенно, изучая твое тело с особой кропотливостью. Он точно знает, где прикоснуться, чтобы заставить тебя проглотить все обиды. Он будет выцеловывать каждый сантиметр кожи, методично стирая холод прошедших двух дней, когда вы играли в молчанку. Если Леви чувствует, что ты все еще делаешь вид, что обижена, он мгновенно мрачнеет. — Хватит, — раздраженно выдохнет он тебе в шею, когда его руки скользнут под тонкий шелк пижамы, уверенно сжимая талию. — Мы оба знаем, что ты этого хочешь так же сильно, как и я. Не набивай себе цену. Он крепче вжимает тебя в матрас и красноречиво прижимается бедрами к паху. Ты почувствуешь твердость его возбуждения через ткань. Это тяжелый, пульсирующий жар, который ясно дает понять: время для разговоров и споров истекло. Сейчас он намерен говорить на другом языке. Движения внутри будут глубокими и властными. Леви будет как никогда методичным в своих ласках и не позволит тебе отвести взгляд. Он будет доводить тебя до пика раз за разом, пока ты не выдохнешься окончательно. Пока ваше дыхание не станет единым ритмом. Эрвин Конфликтовать с Эрвином - все равно что пытаться пробить головой бетонную стену. Пока ты мечешь молнии, он стоит, скрестив руки на груди, и спокойно, методично разбирает твои аргументы, показывая, где именно ты ошибаешься. Это бесит до зубовного скрежета. Ты чувствуешь себя ребенком, которого отчитывает директор школы, и это заставляет тебя закипать еще сильнее. Он, в отличии от тебя, всегда понимает, что в конфликтах вы не враги, а партнеры, которые решают проблему вместе. Поэтому все ссоры заканчиваются «мы поняли друг друга» - и эти правильные вещи раздражают тебя до той степени, когда чешутся кулаки. После конфликта он спокойно уйдет гостиную и вернется к работе, точно зная, что шторм уляжется сам собой. Ты успокоишься через час и сама придешь к нему, осознав, что тактика «партнерства» абсолютно верна. Медленно убрав ноутбук из его рук, ты усядешься на его колени лицом к лицу, обвивая руками шею. В этот момент происходит трансформация. Его маска отстраненности трескается. Эрвин медленно поднимает взгляд, в котором вместо холода плещется темный, густой интерес. Он не торопится обнимать. Его ладони ложатся на твою талию тяжело и выжидающе, передавая контроль тебе. — Так значит мы закончили с разговорами? — его голос звучит низко, с легкой хрипотцой, но в интонации слышится насмешка. Как только ты касаешься его губ, Эрвин мгновенно перехватывает инициативу. Вся его сдержанность, копившаяся во время ссоры, превращается в мощный поток чувственности. Он не позволяет себе спешить. Ему доставляет удовольствие видеть, как ты сама ищешь контакта, как ерзаешь на его коленях, пытаясь стать ближе. Пытаясь извиниться за свою вспыльчивость. Он расстегивает твою одежду медленно, смакуя каждый сантиметр открывающейся кожи, словно холодный коктейль в знойную жару, который он заслужил своим терпением. Эрвин любит позицию, где он может видеть твое лицо и контролировать глубину. Он будет направлять твои бедра, задавая тягучий, изматывающий ритм, и шептать пошлости на ухо, комментируя реакции, хвалить за отзывчивость и податливость. Это акт абсолютного доверия, где он принимает твои извинения с наслаждением. Порко Ссоры с ним всегда громкие и искрящие. Вы не те люди, которые будут дуться по углам три дня. Вы орете друг на друга, жестикулируете, перебиваете и кидаете взаимные претензии прямо в лицо. В такие моменты Порко взвинчен, его трясет от адреналина, он ходит кругами по комнате, закатывает глаза и язвит. Но у этой медали есть обратная сторона. Адреналин, который вскипает в нем во время скандала, никуда не исчезает, когда аргументы заканчиваются. Для Галлиарда грань между желанием ударить и желанием трахнуть практически стерта. Ему не нужно время, чтобы остыть и прийти к нежности. Момент перехода происходит мгновенно: вы стоите друг напротив друга, тяжело дыша, с раскрасневшимися лицами, и вдруг он замолкает посреди фразы. Его взгляд падает на твои губы. В его глазах происходит щелчок. Злость трансформируется в темное, агрессивное возбуждение. Он рывком сокращает дистанцию. Порко властно хватает тебя за затылок и целует жестко, кусаче, так, словно хочет съесть. Это классический сценарий в вашей паре. Порко хочет выплеснуть это напряжение, столкнуть ваши тела с такой силой, чтобы выбить из головы причину конфликта. Он будет действовать грубовато: сдирать одежду, не заботясь о пуговицах, толкнет тебя на ближайшую поверхность, так и не дойдя до спальни. В такие моменты он особенно кайфует, ибо крики и агрессия - доказательство, что химия между вами никуда не делась. — Да заткнись ты уже, — шипит он, когда ты пытаешься оттолкнуть его, все еще злая на его поведение и ситуацию. Он накрывает твой рот ладонью и прижимает ближе к себе. — Ты невыносима. Бесишь меня. Он поднимает тебя за бедра, заставляя обхватить его ногами, и вжимает в стену так, что вышибает дух. Его движения резкие, глубокие, без подготовки. Он хочет слышать, как твой возмущенный голос срывается на стон. Он сделает все, чтобы увидеть, как злость в твоих глазах сменяется пеленой удовольствия. Это конфликт, где нет проигравших, только сбитые колени, укусы на шее и полное физическое истощение, после которого ссориться уже просто нет сил. Райнер Ссора с Райнером ложится на плечи свинцовой плитой. В действительности он не обладает ангельским терпением. Если его задеть за живое по мелочи, он не будет молчать - он огрызнется, резко и коротко, обозначая границы. Но когда конфликт набирает обороты и грозит превратиться в катастрофу, он меняет тактику. Он боится наговорить лишнего и ранить поэтому просто уходит в глухую, непробиваемую оборону, замыкается в себе и начинает излучать тяжелое, колючее раздражение. Однако Райнер не умеет долго держать злость, особенно когда вечер плавно перетекает в ночь. Почти всегда именно он делает первый шаг к перемирию, и происходит это в интимной полутьме ванной комнаты, когда день уже закончен, а обиды все еще висят между вами невидимой пеленой. Ты стоишь у раковины, смывая макияж. Райнер заходит следом, запирая дверь на замок и медленно делая два шага к тебе. Его тело большое, теплое, привычное. Ты чувствуешь жар еще до того, как он касается тебя. Райнер кладет тяжелые ладони тебе на талию и утыкается лбом в твое плечо. Тяжелый вздох щекочет нежную кожу. — Я идиот, — произносит он глухо, тихим виноватым тоном. — Прости меня. Я люблю тебя, ладно? Его губы, горячие и сухие, касаются изгиба твоей шеи и медленно скользят к плечу, оставляя дорожку влажных, примирительных поцелуев. Как только он чувствует, что ты выдыхаешь и откидываешь голову назад, принимая его ласку, сценарий меняется. Его руки становятся увереннее, сразу скользят под одежду. Он тянется к смесителю душевой кабины, включая воду на полную мощность, даже не дожидаясь, пока вы разденетесь. Райнер затягивает тебя под упругие струи воды. В тесной кабине, наполненной паром, шумом воды и запахом геля для душа, происходит ваше настоящее примирение. Одежда летит на мокрой пол, становясь тяжелой и ненужной. Здесь, под горячим ливнем, он смывает с вас все сказанные резкости. Вы оба млеете от приятного скольжения мокрых тел, вкуса воды на губах и чувственных поцелуев. Райнер прижимает тебя к влажной плитке, поддерживая под бедра, чтобы не поскользнуться. Его ритм мощный, сбивающий дыхание и выбивающий дух. Вода течет по вашим лицам, груди и бедрам, пока он целует тебя жадно и двигаясь ритмично, настойчиво. Ваши стоны утопают в тесноте пространства, и вы оставляете ссору там, где ей и место - в сливе душевой кабины, вместе с мыльной пеной. Армин Ссора для Армина является маленькой катастрофой, рушащей его внутренний мир. Он не может кричать на тебя. Никогда. Он какое то время пытается апеллировать к логике, но если эмоции берут верх, он замолкает, не в силах продолжать спорить. Дистанция, возникающая между вами после резких слов, ощущается им как физическая рана. Ее невозможно вылечить одним лишь прикосновением. Примирение начинается с тишины. Вы можете лежать в постели, отвернувшись друг от друга, пока градус напряжения не спадет. Армин всегда первым ищет путь назад. Он осторожно касается твоей руки кончиками пальцев, проверяя реакцию. Если ты не отстраняешься, он переплетает ваши пальцы и облегченно выдыхает. Затем следует тихий, искренний разговор, где вы оба проговариваете свои чувства без гнева. Только когда последние следы обиды растворяются в воздухе, в его глазах загорается огонек желания. — Я просто хочу тебя обнять, — шепчет он в темноту тихим, надломленным голосом, в котором столько искренности, что она обезоруживает. — Больше ничего. Можно? Конечно, ты позволяешь. Армин начинается с долгих, трепетных объятий, когда вы просто дышите друг другом, наслаждаетесь долгожданной близостью. Воздух между вами медленно, но упорно теплеет. Он накрывает своими мягкими губами твои в момент, когда слова исчерпывают себя. Его поцелуи осторожные, заботливые, наполненные любовью. Арлерт уделяет огромное внимание прелюдии, стараясь доставить тебе максимум удовольствия, чтобы безмолвно попросить прощения за любые недопонимания боль. Он двигается внутри тебя плавно, чувственно, избегая резких рывков. Его дыхание, горячее и сбивчивое, смешивается с твоим, когда он наклоняется, чтобы прошептать что-то неразборчивое в приоткрытые губы.  Он вкладывает в этот процесс всего себя, без остатка, стараясь физически растворить последние осколки обиды в волнах тепла и близости. После финала он еще долго будет гладить тебя по волосам, не желая отпустить даже на секунду.