подслушано

      Принять важное решение за полтора часа: задача провалена. Причём ни Сенку, ни Ген не считали эту дилемму настолько масштабной, настолько трудной, чтобы откладывать до последнего. Но – бывает же такое – мысли не всегда подвластны их владельцу. Каждый парень всю пару в итоге продумал о… своём. Не о нужном, в общем. Хотя это с какой стороны посмотреть.       «Ох, Сенку, пара такая тяжёлая была, препод постоянно спрашивал».       «Угу, тоже».       И неважно, что у Гена была лекция миролюбивого мистера Витви, а у Сенку – лабораторная, где он как всегда управился быстрее всех и половину пары просто просидел. Неважно. Главное – они друг другу поверили (или учтиво притворились, что поверили) и договорились встретиться с принятым решением следующим утром.       Как там говорят нерешительные или самые противные клиенты? Нужно переспать с этой мыслью. Да, именно так.       И уж лучше бы Ген действительно переспал именно с ней, но мозг снова решил по-другому…       – Мне снился мистер Снайдер, – подбежал он и вздрогнул от воспоминаний. «Кто же такой фразой доброе утро желает?», – пронеслось у Сенку в голове.       – Я так понимаю, этот сон можно классифицировать как кошмар.       – Хуже. У нас с ним были словесные перепалки в духе Шекспира. Ты же знаешь, что у Шекспира в трагедиях в конце почти все умирают?       – На то они и трагедии, – Сенку не понимал, к чему Ген вёл.       – Так-то оно так, но… – менталист замер, смотря впереди себя, – а впрочем, забудь.       Ген немного упустил из внимания, что у всех трагедий сюжетные линии – любовные. И уж лучше Сенку не знать, что тот тоже во сне присутствовал. И роль у него была не последняя. Далеко не последняя.       – Ты что… умер во сне? – состояние друга его немного беспокоило.       Ген засмеялся.       – О милый Сенку! – названный немного поморщился от нового эпитета, казалось бы, хуже «дорогого» быть не может, а нет – может, – если бы меня пугала смерть во сне, то от вида мистера Снайдера там же я бы умер уже в реальности. Пустяки, проще говоря! И ещё, – Ген решил разбавить обстановку, – был такой забавный момент в моём сне, прям как в «Отелло». Говорит мне мистер Снайдер: «Ты подлый негодяй!», а я ему в ответ: «А вы вообще – физрук!».       И Сенку захохотал. Такого фрагмента во сне, кстати говоря, не было. Но будь проклят Ген, если не увидит эту улыбку и не услышит этот смех. Всё лучше, чем пересказывать настоящий сон и нагружать обоих ненужными мыслями и нежелательными эмоциями. Их и так хватает. Чего только стоил нынешний выбор.       – Кстати, что мы решили? – Гену стало приятно, что Сенку так наивно использовал это простое, но весомое местоимение «мы», – ну… насчёт пересдачи и видео.       А что они решили? Лично Сенку хотел бы скорее покончить с этой физкультурной эпопеей, потому что в видео он смысла не видел, да и эпопеи не любил, если уходить совсем в образы.       Гена же однокурсники попросили сняться. Даже не попросили, а умоляли. Их аргумент: кто эффективнее Гена сыграет проблемного подростка? С его-то сплитом на голове? Почему именно сюжет с проблемным подростком должен был представлять факультет психологии, конечно, вопрос. Ладно, дедлайн уже совсем скоро, видимо, в условиях короткого срока воображение атрофировалось. Да и Ген помочь был не против, да и нравилась ему вся эта атмосфера с пересдачами и шутками по поводу физкультуры.       Вот и произошло столкновение интересов. Физика и лирика. Флегматика и сангвиника. Прагматика и деятеля. Эпиметея и Прометея. Идеализма и экзистенциализма. Парцелляции и метафоры. Базарова и Кирсанова. Нет, это уже чересчур. Произошло просто столкновение Сенку и Гена. Но, опять же, куда без драмы, да? Особенно когда вы студенты.       После оглашения своих решений в голове обоих многословно пронеслось «Пу-пу-пу».       Захотелось деловито переплести пальцы, серьёзно поставить локти на стол и в офисном костюме лаконично сказать: «Что ж, кажется, наши переговоры зашли в тупик». Но ни стола, ни костюмов у них не было. Из перечисленного имелись только пальцы и локти, и то, потому что они усердно прогуливали физкультуру и берегли свои конечности.       Ключевой аргумент Сенку в пользу своей позиции: быстрее покончат с долгами – быстрее будут жучки.       И Ген бы рад послушаться, но одногруппников подводить не хотелось. Были, конечно, среди них неотёсанные филистимляне, как их любил называть сам Ген, но о помощи попросила-то адекватная часть. Что за великая подлость.       Больше всего Сенку раздражала иррациональная и непонятная грусть. Они всего лишь не сошлись во мнениях по всего лишь абсолютно пустяковому поводу. Что тут говорить – Ген и Сенку постоянно устраивали словесные перепалки, и они любили их. Почему сейчас внутри шкрябал хаос имени запутанности и печали, Сенку не понимал. Он в последнее время вообще мало что понимал. Снова попробовать метод выписывания по пунктам, как посоветовал Хром?       – Извините, я вас случайно подслушал, – а вот и Хром, – вернее, подслушивать было нечего, вы просто так громко молчали, что я подумал: надо спасать ситуацию.       – Привет, Хромчик, – проснулся Ген, – и, Сенку, я что-нибудь придумаю, не переживай.       Хотелось бы ответить, что он и не переживал вовсе, но в их паре врёт обычно менталист. Сенку просто кивнул.       – Так, ага, – всё-таки Хром немного чувствовал себя неловко, но раз уж начал, – я что пришёл-то… Вчера закончил электродатчики для жучков, с вас обед в столовке.       Он не успел добавить, что это шутка, потому что оба парни просто согласились. Странные они сегодня. Да и последние несколько дней, если честно. Ну ладно, кто такой Хром, чтобы отказываться от бесплатной еды, его принцип прост: «Дают – бери, бьют – бей в ответ. Желательно электрошокером».       – А где ваше возмутительное «Когда успел?!». Или что-то такое, – Хром что, сегодня один говорить будет? Нет, ему так не нравится.       – Да-да, мы знаем, какой ты крутой, без долгов по физкультуре, – кажется, не зря Сенку и сарказм начинались на одну и ту же букву.       – Я вам запрещаю завидовать.       Ещё одна их унылая реплика или унылое молчание, и Хром всерьёз начнёт верить, что пары по физкультуре положительно влияют на ментальное здоровье. Иначе почему во всём университете из горького только столовский суп и их лица?       – Знаете, наверное, вид дохлой лошади меня меньше угнетает, нежели ваш сегодняшний, – почему-то продолжал говорить только Хром. С чем ему ещё сравнить ситуацию, чтобы друзей раскачать?       – Кстати, о мёртвой лошади. У Шарля Бодлера было одно стихотворение…       – Нет, менталист, только не это, – перебил его Сенку.       – Нет, ты послушай.       О! Хром запомнил и записал: декаданс декадансом вышибают.

***

      Ужасные, ужасные бумажки. Бесполезные. Беспонтовые. Выедающие всё терпение и всю сосредоточенность. Поглощающие всё твоё зрение. Коварные, мудрёные и, опять же, бесполезные. Одним словом – отчёт.       Устраиваясь в университет, Стэнли Снайдер думал, что… Хорошо, он не думал. Всё это было ради Ксено. Но в любом случае, он представлял, как будет отыгрываться на бедных студентах, будто бы он – адмирал, а они – младшие лейтенанты или вообще энсины. Проработка травмы, так сказать. Вспомнить былое.       Ни о каких документах он и не думал. Он же преподаватель, мать его, физкультуры. Из бумаги его интересовали только самокрутки. Всё.       Неужели студенты с научных направлений в таком же духе думали о его предмете? Не, бред какой-то.       – Ты можешь мне снова помочь с бумажной работой? – он еле сдержал себя, чтобы не заменить слово «бумажная» на слово «ненужная».       – А что мне за это будет? – чересчур игриво спросил Ксено, сидящий в своём кабинете.       – Только не предлагай захват мира, я всё ещё не могу выкупить любимую модель ружья.       – Я про это пошутил лишь однажды, ещё когда мы были подростками.       – А я запомнил на всю жизнь…       – Да и потом, вспоминаю большинство бывших коллег из НАСА… Я не хочу править миром, где одни невежды.       В этом плане студентов Ксено любил больше. Сообразительные, гибкие на ум, никакого консерватизма.       – И, кстати, Стэн.       – М?       – Я уже написал за тебя все отчёты, возьми там, – он указал на полку за собой.       – И ты смотрел, как я тут мучаюсь и пытаюсь что-то сделать? – сегодня, вроде, не первое апреля и не Всемирный день пыток.       – Я верил в тебя до последнего, – по-доброму посмеялся Ксено.       – Спасибо, – Стэнли схватил стопку и укоризненно посмотрел на неё. Проклято. Какая бесполезная трата бумаги всё-таки, – отчёт по третьему курсу попытаюсь сделать сам. По твоим примерам.       – Должники всё ещё не сдали?       – Ага, твой любимый Ишигами Сенку и его любимый Асагири Ген бьют все рекорды. И рекорды эти не по нормативам.       Ксено ухмыльнулся. Как куратор он, конечно, должен проводить беседы с прогульщиками, но времени на подобные разговоры тратить не хотелось. Сенку – один из немногих студентов, с кем можно было обсуждать астрофизику на равных. Хром шёл туда же, а ещё он и на физкультуру шёл, поэтому к нему претензий вообще ноль.       – О чём задумался? – вырвал из дум о студентах его Стэнли.       – О детях.       – Я пока не готов к отцовству.       Ксено закатил глаза. Знает же, что Стэнли его понял. Кажется, с должностью физрука его шутки превратились в подобающие профессии.       В дверь кабинета постучали.       – Войдите.       – Доктор Ксено, – начал Сенку, держа в руках какой-то контейнер, – помните, мы с Вами говорили об экспериментах над космической пылью? Я принёс образцы… Оу, здравствуйте, мистер Снайдер, – он не сразу заметил преподавателя по физкультуре.       «Ваша с Асагири зачётка скоро превратится в космическую пыль», – хотелось ответить Стэнли, но он просто кивнул.       – Кстати, мы с Геном решили, что придём на пересдачу вместо университетского праздника.       – Чтобы устроить праздник мне, я полагаю? Замечательно, до встречи, – и ушёл. Ушёл и оставил в сердце Сенку то ли пустоту, то ли страх. А скорее – сначала опустошил сердце, потом наполнил только страхом.       Обсуждать эксперимент с доктором Ксено мигом расхотелось.       А с менталистом они пришли к компромиссу. Ну как, пришли. Менталист всё сам и придумал. Ну как, придумал… Он просто сказал, что в видео всё равно снимется, а вместо показа на празднике пойдёт на пересдачу вместе с Сенку.       Подобный выбор Сенку очень… тронул. Посильнее страха от мистера Снайдера. Хорошо, на самом деле, так тронул его сердце, что от пугающего физрука оно быстро отошло. Защита сердца от Асагири Гена, вот спасибо. Плата, правда, недешёвая. Валюта – постоянные мысли о менталисте. Количество этой валюты – бесконечное и с дорогим курсом.

***

      – Условимся: сейчас никто из нас не пойдёт на свои автобусные остановки, – начал свой гениальный план Ген.       – С какого? – пары кончились, стресс с экзистенциальным выбором кончился, мысли о Гене не кончились, подытоживая: домой хотелось очень.       – Нам через три дня бег сдавать, а мы с тобой даже до столовки Хрома обогнать не можем. Пойдём пешком, повышаем выносливость.       – Где гарантии, что ты не обманешь? Нам идти в разные стороны, – на самом деле Сенку Гену доверял на все сто процентов, если не на десять миллиардов, но такую подлянку сказать хотелось, потому что…       – Окей, идём вместе к тебе, – вот почему, – можно же?       – Ради чистоты эксперимента – да, можно.       Ген любопытно посмотрел прямо в глаза Сенку, тот отвернулся в сторону. Как будто бы поймали за смешиванием несовместимых растворов. Но тут-то растворы подходят друг другу. Подходят же? Сенку всё ещё ничего не понимал.       – У меня дома старик, – сказал он, видимо, какому-то дереву, потому что Ген был с другой стороны.       – Отлично! Мистер Бьякуя – мой лучший друг, – заулыбался Ген.