Баллада о забытых людях

Шёлк разодрал проклятый гвоздь,

В колене вспыхнул ярый жар.

Я в этом городе лишь гость,

Которому нанесен удар.

Вино кислит, в кармане медь,

А площадь шепчет о былом.

Мне остается только петь,

Сидя в канаве под дождем.

Это была катастрофа хуже лопнувшей струны во время выступления. За это можно было извиниться и натянуть новую, которую Лютик всегда носил в кармане. Но… это просто кошмар! Его узнали! И не по его чудесному голосу, и не как автора знаменитых баллад о ведьмаке, а по внешнему виду его задницы. И ладно, если бы голой или в портках, но он был прилично одет! В самые лучшие свои шелка, как и требовал данный вечер! Но искусство требует определенных жертв, а муза — дама более капризная, чем все женщины, с которыми он был. Муза не придет в пустой серой комнате, ей подавай вино, шелк и новый вид спальни. Где ж ей их видеть, как не в чужих? Тем не менее, вечер обещал быть очень коротким, а он не успел даже отпеть и половину своих песен. Натянуто улыбнувшись, бард кивнул группе, с которой он выступал, и мелодия опять полилась по просторам жёлтого от пламени факелов зала. Хотя кому было какое дело? Хозяин вечера уже был в стельку пьян, хотя тот успел выпить только две кружки эля. Рогатый барон сидел в углу и не открывал взгляда от барда, слушая вполуха, что говорят его друзья. Даже отвечал иногда. Голос предательски дрогнул, от чего поморщился трубадур, но… какая к чертям разница? Закончил Лютик на две песни раньше. Кошель прыгнул в его ладонь с весёлым звоном. Бард успел бросить последний полный скорби взгляд на даму в углу. Ты, спрятав свой рот за перьями веера, не смогла продемонстрировать, сколь скорбное настроение от ухода барда, скорее… ехидный интерес. Будь Лютик здесь подольше, он бы обязательно попробовал вкус её губ и вид под шикарным платьем цвета сливы, но… вкус собственной свободы был куда привлекательнее. Где-то по его душу вышел рогатый барон. Лютик втянул голову в плечи, мазнул взглядом по выходу и юркнул в тень, после чего быстрым шагом последовал к двери, а там уже и перешёл на откровенный бег. О, Лютик уже начал забывать, каково это — убегать. Настолько забыл, что каждый вдох давался тяжело и в боку будто тыкали ножом, а сама предательница-лютня слишком больно била по спине, но бард расценивал это как своеобразную мотивацию. При первой попытке обернуться, чтобы оценить расстояние до свирепых морд охраны барона, бард с позором зацепляется ногой за торчащий из мостовой кирпич. Лютик едва успел подумать о том, сколько стоил его алый камзол, прежде чем тишину переулка разорвал треск ткани. Он с размаху падает в лужу грязи. Благо порвалась только штанина, зацепившись за ржавый гвоздь какой-то тележки, но удар о камни отозвался во всем теле. Едва тихо выругавшись, Лютик попытался подняться. В колене тут же взорвалась тупая, пульсирующая боль. Терпимо, но о беге теперь можно было забыть. Дальше он следовал хромым шагом, стараясь не скулить слишком громко. Вслед барду в алом — теперь уже изрядно перепачканном — камзоле смотрела толпа зевак. Они лениво переговаривались, гадая, что же натворил этот павлин: украл ли он чей-то кошелек или чью-то жену. Лютик слушал их вполсилы, сосредоточив всё внимание на том, чтобы не рухнуть снова. Остановился на полпути и дрожащими руками похлопал по карманам. Не потерял, ценный золотой мешочек остался при нем. Сейчас каждая копейка была на счету из-за попойки пару дней назад в таверне возле порта. Трактир, к которому Лютик сумел доковылять, буквально вонял внутри: затхлый запах пота и дешевого пойла заставлял глаза слезиться. Лютик давно не был в таких местах, что уже успел позабыть об этом… минусе. Бард подошел к стойке и громко крикнул трактирщику подать вино. Тот смерил его суровым взглядом по потрепанному виду, но все же подал. После звука монет бард развернулся, чтобы осмотреть зал, пригубив деревянный кубок. Да, это была откровенная кислятина, которую вином и не назвать. Лютик сморщился от вкуса и помялся на месте, от чего колено начало болеть сильнее. Выпив вино до дна, он поджал губы, а в глазах начали собираться слезы то ли от запаха, то ли от вкуса чудесного пойла. Подняв глаза к потолку и прошептав о том, насколько вино «хорошее», он мысленно вычеркнул данное заведение из списка приличных — или мест, где вообще можно остановиться без гроша. И гордо, хоть и прихрамывая, шагнул за порог. Контраст таверны и улицы был слишком огромным. Свежий воздух, хоть и пропах помоями и конским пометом, был определенно лучше, чем запах пота и невкусного, дурно пахнущего вина. У Лютика же мурашки пошли от таких контрастов. Поправив кафтан и проверив карман с деньгами, он двинулся к своему месту ночлега, пытаясь поправить вид штанов на коленке и схватить само колено, чтобы не так болело. За поворотом Лютика ждало ещё одно приключение: трое высоких и широкоплечих мужчин с заплывшими мордами и мечами. И Лютик определенно привлек их внимание, если судить по вытянутым лицам, а после и улыбкам. — Замечательный вечер для прогулок, верно, господа? — затараторил с натянутой улыбкой бард, трагично прихлопывая руками. — Ну, не буду вам мешать наслаждаться воздухом. Пойду прогуляюсь в другом месте. — Подожди, бард! — воскликнул кто-то из них, как только обернулся Лютик. — Мы с тобой пойдем. Вместе же веселее, верно, парни? Компашка расплылась в хищных улыбках, от чего по телу барда прошла дрожь. Он начал делать медленные шаги от компашки, а потом и вовсе рванул, игнорируя абсолютно все, даже лютню, от которой оторвалась ручка, и та разбилась об землю. Теперь погоня была куда более реальной, и времени на раздумья не было. Он слышал, как люди возмущались, но сам Лютик никого не трогал. Значит, это были бандиты. Дорога привела к уже пустой площади на краю города. Люди уже давно пошли спать, и стучать кому-то в двери было бы глупо. Никому не нужны проблемы, а тем более такие глупые, как у барда. Послышался лязг металла. — Тебе некуда бежать, бард, — прозвучал голос за спиной Лютика, от чего тот обернулся и попятился назад, но опять с позором хлопнулся на свою же задницу. Дальше произошло чудо. Не меньше. Свист стали был первым звуком на пустой площади, за ним последовал тихий хрип и падение головы одного из бандитов. Следом полетели руки, и не успел мужчина вскрикнуть, как сквозь череп прошел блеск, вскрывая голову. Последний мужчина даже не успел понять, что произошло, но вкус крови его друзей был последним, что он запомнил перед тем, как ему перерезали горло со свистом. Последним звуком было тело без головы, которое напоследок извергло из себя фонтан крови, окативший самого Лютика. Перед самим Лютиком предстал человек в черном плаще. Голова была опущена и спрятана под капюшоном, из-за чего бард не мог нормально видеть, кто это. Но фигура была меньше, чем у мужчин, поэтому тот смело мог предположить, что это женщина. — Идиот, — вздохнула она. После чего нагнулась, чтобы обыскать трупы. — Мог бы привести в другое место. — Извините?! — возмущенно вскрикнул Лютик, но голос предательски сорвался на писк. — Мне откуда было знать, что ты решишь прирезать их?! И вообще, кто ты такая?! — А разница? — невозмутимо спросила она, слегка наклоняя голову вбок, но смотря на барда. — Ты жив? Жив. С деньгами? С деньгами. Так что уматывай отсюда праздновать свой очередной день рождения. Лютик чувствовал, как женщина в капюшоне осмотрела его неопрятное — мягко сказано — тело. Бард пытался подняться, но все в том же заклятом колене начала пульсировать боль, и тот все еще оставался на месте. — Скажи мне, бард, а не хочешь ли ты заработать чуть больше, чем за твои песни о Белом Волке? — С ума сошла? С тобой? Ни за что! Девушка пару раз забавно покивала головой, соглашаясь с ответом барда, а после полезла рукой под плащ, демонстрируя тому стройные ноги в черных штанах и высоких сапогах. Серый мешочек с золотом прилетел прямо на грудь барду, выбивая остатки возмущений из груди. — Ещё раз: не хочешь поработать на меня? — Это… подкуп? — выдавил он, прижимая золото к груди. — Ты хочешь купить мое честное имя? — Я хочу твой длинный язык и смазливую морду, — начала она, а потом запнулась на словах. — Купить. Мне твое имя ни к чему, да и чести там меньше, чем зубов у нищего. Она сделала шаг к нему, и на мгновение капюшон качнулся. Лютик замер, лишь бы увидеть чуть больше. Осунувшееся, усталое лицо и пара рыжих прядей. Стандартная внешность для сельской девушки, но ножи были хорошим доказательством, что стандартность закончилась на внешности. — Вставай, Лютик. Стража будет здесь через пару минут. Интересно, как бы они отреагировали на облезлого барда в крови. И, искря аурой ехидства, она прошла мимо барда в сторону темных закоулков, зная, что бард последует за ней. И Лютик, проклиная все на свете — от своей страсти к вину до чертового колена, — начал делать попытки подняться, что получилось не с первого раза. По крайней мере, про это можно будет написать очередную балладу.