Бремя старшего

Ключ повернулся в замке с тихим щелчком, который в тишине коридора прозвучал как выстрел. Аид шагнул внутрь и сразу понял: всё плохо. В прихожей горел свет — Зевс снова забыл выключить, но это была не та забывчивость, которую можно списать на подростковую рассеянность. Слишком часто в последнее время младший брат оставлял за собой горящие лампочки, открытые шкафы, недопитые кружки. Будто пытался доказать: я здесь, я есть, я занимаю место. Аид повесил куртку, поставил на пол сумку с документами, которые так и не проверил до конца. Из кухни не доносилось ни звука. Это было странно. Обычно в это время Зевс сидел за столом, делая вид, что делает уроки, а на самом деле — листая ленту в телефоне. Посейдон… Посейдон обычно либо гремел посудой на кухне, либо хлопал дверью в своей комнате. Сейчас не было ни того, ни другого. Аид прошёл в коридор. Скрипнула половица под ногой — та самая, которую он обещал починить ещё три месяца назад. На мгновение он задержался у двери Посейдона. За ней было тихо. Слишком тихо для человека, который вернулся домой после отчисления. Он не постучал. Не сейчас. Сначала нужно было понять, в каком состоянии Зевс. Кухня встретила его полумраком. Горела только подсветка над плитой, выхватывая из темноты гору немытой посуды в раковине и одинокую кружку на столе. Аид перевёл взгляд на окно. На подоконнике, поджав колени к груди, сидел Зевс. Мальчик не обернулся. Он смотрел куда-то в темноту за стеклом, и в отражении Аид видел его лицо — бледное, застывшее, совсем не по-детски серьёзное. На нём была та самая толстовка с длинными рукавами, которую Аид заметил ещё утром. В квартире было тепло, батареи работали исправно, но Зевс словно мёрз. — Ты почему не спишь? — спросил Аид, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Зевс не ответил. Только чуть повернул голову, и Аид заметил, как он машинально одёрнул рукав — жест, который повторился уже второй раз за день. — Зевс, — Аид подошёл ближе, остановился в шаге от окна. — Завтра в школу. Тебе вставать в семь. — Я не усну, — голос мальчика был тихим, безжизненным. — Не хочется. — Что-то случилось? Вопрос повис в воздухе. Зевс сжал губы, и Аид увидел, как побелели костяшки его пальцев — они вцепились в колено так сильно, будто он пытался удержать себя на месте. — Ничего, — наконец сказал Зевс. — Просто не хочется. Он соврал. Аид знал это так же точно, как знал, что завтра снова пойдёт на работу, хотя сил не осталось. Но он не знал, как заставить тринадцатилетнего мальчика сказать правду. Он не знал, как спросить о том, что видел сегодня на футболке, застиранной в тазу. И он боялся узнать. — Ладно, — Аид выдохнул. — Но хотя бы ложись. Посиди в телефоне, если не спится. Только лежа. Зевс медленно кивнул. Спрыгнул с подоконника и, не поднимая глаз, двинулся к выходу из кухни. Когда он проходил мимо, Аид положил руку ему на плечо. Мальчик вздрогнул. Отшатнулся, будто обжёгся. Это было так быстро, что Аид не успел ничего понять. Зевс уже скрылся в коридоре, а он всё стоял, глядя на свою пустую ладонь. Что это было? Он хотел пойти следом, спросить, объяснить, что просто хотел… что? Успокоить? Показать, что он рядом? Аид не знал. И от этого незнания внутри поднималась тяжёлая, липкая волна бессилия. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Потом. Сначала Посейдон. Аид вышел в коридор и остановился у двери среднего брата. На мгновение замер, прислушиваясь. За дверью было тихо, но он знал, что Посейдон не спит. Посейдон вообще почти не спал в последнее время. Он постучал. Раз. Два. Три. Ответа не было. — Посейдон, — Аид нажал на ручку. Дверь не была заперта. — Мы должны поговорить. Он вошёл. В комнате было темно. Шторы задёрнуты, свет не горел. Посейдон сидел на кровати, спиной к стене, вытянув длинные ноги. В руке у него была зажата бутылка пива — наполовину пустая. В воздухе пахло горечью и потом. — Ты знаешь, — сказал Аид. Это был не вопрос. — Знаю, — голос Посейдона прозвучал глухо, с хрипотцой. — Мне звонили. — И ты не нашёл нужным мне что-то сказать? — А что говорить? — Посейдон поднял голову, и в полумраке Аид увидел его лицо — уставшее, злое, с тёмными кругами под глазами. — Всё равно ты уже всё знаешь. Всегда всё знаешь. Аид шагнул в комнату, не закрывая дверь. Свет из коридора упал на пол, разрезая темноту жёлтой полосой. — Ты мог бы предупредить, — сказал он. Голос его звучал ровно, но внутри всё кипело. — Мог бы сказать, что у тебя проблемы. Мог бы… — он запнулся, подбирая слова. — Я бы помог. — Помог? — Посейдон усмехнулся, и в этой усмешке было что-то горькое, почти злое. — Ты и так помогаешь. Работаешь на двух работах, спишь по четыре часа, тащишь на себе эту квартиру, меня, Зевса… А я? Я даже универ закончить не смог. Он отставил бутылку на пол и откинул голову к стене. — Я ни на что не годен, Аид. Ты это хотел услышать? Не годен. — Не говори ерунды, — Аид шагнул ближе, сел на край кровати. — Ты просто… это временно. Мы что-нибудь придумаем. Восстановишься, переведёшься на заочку, найдёшь работу… — Какую работу? — Посейдон резко повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то отчаянное. — Меня отчислили с первого курса, Аид. Первого! У меня нет специальности, нет опыта, есть только долги по сессии и куча потраченных зря денег. — Деньги не главное. — Да? — Посейдон усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — А что главное? Твоё здоровье? Ты выглядишь так, будто тебе не тридцать шесть, а все пятьдесят. Зевс? Он вообще молчит и ни на что не жалуется, хотя я вижу, что с ним что-то происходит. Аид вздрогнул. Посейдон заметил. — Что? — спросил он, подаваясь вперёд. — Что с ним? — Не знаю, — Аид провёл рукой по лицу. — Он… я не знаю. Он не говорит. Он вообще перестал со мной разговаривать. На секунду в комнате повисла тишина. Тяжёлая, плотная, как вода перед бурей. — Он тебя боится, — вдруг сказал Посейдон. Аид поднял голову: — Что? — Боится, — повторил Посейдон, глядя прямо на него. — Не тебя, а… того, что ты узнаешь. Я не знаю, что происходит в школе, но он возвращается домой и запирается в комнате. Или сидит на кухне в темноте. Он думает, я не слышу, как он плачет по ночам. Но я слышу. Слова упали в пустоту. Аид смотрел на брата, и в голове крутилось одно и то же: рукава, длинные рукава, взгляд в сторону, дрожь, когда дотронулся. — Я должен был заметить раньше, — выдохнул он. — Мы оба должны были, — ответил Посейдон. Голос его дрогнул, и впервые за этот разговор Аид услышал в нём не злость, а вину. — Я думал, он просто подросток. Думал, перебесится. А он… Он не договорил. Аид и так понял. Они сидели в темноте, и время тянулось медленно, как вязкий сироп. Где-то на кухне тикали часы. За стеной, в комнате Зевса, было тихо. — Что будем делать? — спросил Посейдон. Аид закрыл глаза. У него не было ответа. Не было плана. Не было денег на психолога, времени на разговоры, сил на всё это. Но он знал одно: он старший. Он не имеет права сдаваться. — Завтра, — сказал он, открывая глаза. — Завтра я поговорю с ним. А ты… ты найди работу. Любую. Хотя бы на полставки. Нам нужны деньги, но мне нужно, чтобы ты не сидел в этой комнате и не пил. Посейдон усмехнулся, но на этот раз в усмешке не было злости: — Командир. — Кто-то должен им быть, — Аид поднялся. У порога обернулся. — И Посейдон? — Что? — Спасибо, что сказал про Зевса. Он вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Прошёл мимо комнаты Зевса — за ней было тихо. Слишком тихо. Аид замер, прислушиваясь. Внутри всё кричало: *войди, спроси, узнай, что с ним*. Но он знал, что сейчас — не время. Сейчас, если он войдёт, Зевс закроется ещё сильнее. Он прошёл на кухню, достал из шкафа чистую кружку и налил воды. Выпил залпом, не чувствуя вкуса. Потом подошёл к раковине, посмотрел на гору немытой посуды и принялся мыть. Вода текла горячая, почти обжигающая. Аид тер тарелки механически, позволяя мыслям течь самим по себе. Завтра поговорить с Зевсом. Найти деньги на психолога. Посейдону — работу. Самому — не сорваться. Он поставил последнюю тарелку в сушилку и выключил воду. На часах было половина двенадцатого. Завтра вставать в шесть. Аид выключил свет на кухне и пошёл в свою комнату. Проходя мимо комнаты Зевса, он снова остановился. На этот раз он не стал прислушиваться. Просто положил ладонь на холодную деревянную дверь и простоял так несколько секунд. — Спокойной ночи, — тихо сказал он. Ответа не было. Аид убрал руку и пошёл спать.