Дневник Макки

      Тундра прекратилась, но её последствия оказались… специфическими.       Сначала мы почувствовали запах. Не просто неприятный, а такой, от которого у меня заслезились глаза. Я подумала, что это последствия таяния снега — разлагающаяся органика, что-то в этом роде.       Потом я увидела, как Козёл выбежал из своей хижины, зажимая нос, и заорал:       — ЧТО ЭТО ЗА ХУЙНЯ?       — Дерьмохранилище прорвало, — спокойно сообщил Ягнёнок. Он стоял на возвышении и смотрел, как по территории культа растекается коричневая жижа. — Резкие перепады температуры, расширение и сжатие материалов…       — ТЫ, БЛЯТЬ, СЕРЬЁЗНО? — Козёл смотрел на приближающуюся волну с ужасом. — МЫ ТОЛЬКО ЧТО СПАСЛИСЬ ОТ СНЕГА, А ТЕПЕРЬ МЫ БУДЕМ ПЛАВАТЬ В ГОВНЕ?       — Ты будешь плавать в говне).       — НЕ БУДУ Я! Я ТОЛЬКО РУНО СМЕНИЛ, ЧТОБЫ ЧТО? ПЛАВАТЬ В ГОВНЕ?       — Тогда помогай убирать.       Козёл хотел что-то ответить, но в этот момент волна кала накрыла его ноги. Он замер, посмотрел вниз, потом на Ягнёнка, потом на небо.       — ЗА ЧТО? — спросил он у вселенной.       Но никто не ответил...       Следующие два часа мы убирали последствия. Козёл, несмотря на свои протесты, работал больше всех. Он таскал вёдра, орал на всех, кто недостаточно быстро убирал, и при этом сыпал каламбурами, от которых я не знала, смеяться или плакать:       — Я в рот ебал это дерьмо!       — Говна тут столько, обосраться можно!       К концу уборки он выглядел уставшим, но довольным.       — Всё, — сказал он, бросая последнее ведро. — Культ чист. Я герой.       — Ты сделал то же, что и все, — заметил Ягнёнок.       — Я сделал больше! Я был идейным вдохновителем! Я мотивировал массы!       — Ты орал на массы.       — Да, на фекальные массы, -- Козёл посмеялся со своей же шутки, — Это и есть мотивация!       Ягнёнок улыбнулся и покачал головой.       Я сидела в стороне, переводила дыхание и записывала в дневник: «Сегодня мы плавали в кале. И, кажется, это был не самый худший момент этого дня».