Реквием по мечте

Соколы остановились недалеко от границы, на высоком холме. Место для лагеря подходило идеально — во все стороны тянулась бесконечная равнина, покрытая каменными россыпями, никакой враг не мог подкрасться незаметно. Едва лошади были расседланы и накормлены, как наемники, словно повинуясь неведомому зову, стали собираться на гребне холма. Молчание царило в их рядах, но оно было наполнено пониманием; слова были излишни. Все знали: разговор назрел, и после того, что сказал Вьялд, ждать чего-либо хорошего не приходилось. Каска взобралась на массивный валун, ее взгляд скользнул по застывшим фигурам наемников. Пришли все. Даже тяжелораненых, с трудом опираясь на костыли, привели сюда. В первых рядах стояли Пиппин, Джудо и Коркус. За спиной воительницы, хмурясь, стоял Гатс, его взгляд время от времени устремлялся назад, туда, где, окутанный тишиной, дремал в фургоне Гриффит. Мечник не хотел тревожить и без того измученного Сокола. Каска знала, что должна говорить, должна раскрыть всю правду. Но стоило ей встретиться взглядом с этими людьми, с глазами, в которых плескалась бездонная тоска и безысходность, как горло будто сжимал невидимый кулак, и слова застревали, не находя выхода. Опустив взгляд, девушка стояла в полной растерянности. Как она могла лишить их последней, слабой надежды? Это было непосильно для нее. Да, с Гатсом она больше не была одна. Этот год, полный потерь, принес ей и обретение — человека, который мог защитить ее, и о котором могла позаботиться она сама. Надежду. Будущее. Но что осталось этим людям? Что осталось Соколам? Они потеряли все: командира, надежду. Так сможет ли она уйти сейчас? Просто взять и уйти с Гатсом, оставив их на произвол судьбы? Всех тех, с кем она прошла сквозь огонь и воду, делила и горе, и редкие минуты радости. Всех, кто сражался этот ужасный год, бок о бок с ней, ради Гриффита, ради Банды… Каска не знала, что делать, что говорить. Она просто стояла, чувствуя, как сердце обливается кровью. Долгая, тягучая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, прервалась голосом Коркуса: — Значит, все это правда? — в его словах звучали нотки недоверия. — Бред, что нес тот обезьяний демон? Каска молчала, потупив взгляд. Коркус сплюнул с горечью и двинулся к фургону. — Никакого толку от тебя! Ну что ж, я узнаю все сам! — Гриффит тебе не ответит, — бросил ему вслед Джудо. — Это невозможно. — Он шутит, да? — мужчина резко обернулся к Каске, его взгляд прожигал ее, словно она была его злейшим врагом. — В тюрьме, конечно, было нелегко, но… Заметив, как задрожали губы воительницы, он осекся. — Да что же это такое! — его голос сорвался на отчаянный крик. — Что же нам теперь делать, а?! Наш командир вернулся, но мы, оказывается, ничего не можем, да?! Я не знаю, почему он стал преступником, но весь этот год мы прятались по лесам, как крысы! Больше половины наших друзей погибло, но даже тогда, даже тогда мы верили! Мы верили, что Гриффит вернется! Но что теперь? Что нам делать теперь?! Мужчина дико рассмеялся. Выхватил меч и с силой ударил по ближайшему камню. Клинок с жалобным звоном разлетелся на куски. Мертвым взглядом провожал обломки Гатс. В сердцах ударил кулаком в камень Джудо. Пиппин запрокинул голову, отчаянными гримасами сдерживая слезы. Многие из Соколов уже плакали, не скрывая этого. Коркус, обессиленный, осел на землю. — Я так и знал, — устало пробормотал он. — Я знал… Я чувствовал… Я ждал чего-то подобного… Так значит, это… Это… конец?.. Люди угрюмо молчали. Лишь ветер выл над равниной, колыхалась пожухлая трава, трепетали волосы, хлопала парусина фургонов. Ветер, казалось, исполнял реквием по банде Сокола. — Но что же нам делать? — к Каске подошли несколько человек. — После всего этого? Соколы не могут исчезнуть, ведь у нас есть командир, Каска… — Мы существовали только из-за Гриффита, — раздался резкий голос Джудо. — Каждый из нас это понимает. Особенно те, кто еще здесь. Мы выжили, потому что Каска сделала невозможное… И хватит ныть! — Но… Она… Мы… — в глазах остальных блестели слезы. Стиснув кулаки, Гатс поднялся с камня, но Каска жестом остановила его: — Дайте мне немного времени. Она обвела всех присутствующих внимательным взглядом. — У нас еще есть время, — сказала она. — Подождем, пока подойдут остальные. А я… Я подумаю о том, что нам делать дальше… Уткнувшись глазами в землю, Каска двинулась к фургону Гриффита. Вслед за ней, ошеломленный, кинулся Гатс. — Эй, подожди! — в его голосе слышалось недоумение. — Что значит — подумаю? Этого не может быть потому что… — Помнишь, что ты сказал однажды? — произнесла воительница, не оборачиваясь. — Ты сказал, что закончишь войну, которую начал. Ты — сильный, ты можешь это сделать. Но… Но есть война, которую даже ты не можешь закончить… Каска бросила на него взгляд, исполненный боли, затем кивнула в сторону повозки. — Ты можешь сказать это Гриффиту? — спросила она. — Прямо сейчас?.. Люди такие слабые, поэтому они так цепляются за свои мечты. Но те, кто потерял все… Она взглянула на вершину холма. Большая часть наемников осталась сидеть там. Смотреть на их лица было мучительно больно. В траве тускло поблескивало брошенное оружие. — Можешь ты что-нибудь сделать для них? Сказать им пару слов и подбодрить? Каска порывисто шагнула к Гатсу и уткнулась ему в грудь. — Я просто хочу быть с кем-то… — прошептала она. К горлу юноши подкатил тугой ком, и он крепко прижал Каску к себе. Он молчал, но его тепло, его сила, казалось, перетекали к ней, и терзавшая сердце боль отступила. Так они стояли долго, совершенно не замечая блестящих в полутьме фургона глаз. Каска наконец отстранилась и даже нашла силы улыбнуться. — Пойду навещу Гриффита, — сказала она. Откинув полог, девушка привычным движением забралась в повозку. — Гриффит, время сменить повязки. Гатс медленно двинулся прочь, в голове все время вертелись слова Каски — «Быть с кем-то…»

***

«Руки Гриффита такие маленькие, — думала Каска, меняя бинты. — Но эти самые руки когда-то держали всё. Когда они ложились на мои плечи, все тревоги и беспокойства исчезали. Так было всегда». Ее пальцы предательски задрожали, дыхание участилось. Стоило немалых усилий успокоиться и ненадолго расслабиться. «Теперь моя очередь», — сказала она себе. Неловко повернувшись, Каска случайно опрокинула миску с водой. — Ох, прости, я сейчас поменяю одеяло, — виновато улыбнулась она. Сокол привстал и вдруг неуклюже повалился на Каску. — Гриффит! Прекрати! Она с легкостью отстранила его от себя и вдруг заметила, что его трясет. Мелкой, болезненной дрожью. Мгновение Каска всматривалась в глаза юноши сквозь прорези шлема, затем опустила его легкое тело и мягко обняла. Его дрожь унялась, но девушка долго еще лежала вместе с ним, боясь потревожить. Жалость разрывала сердце. — Каска, Гатс сказал, ты тут? Как Грифф… — отодвинув полог шатра, Джудо замер. Его взгляд, прежде столь теплый, сменился на холодный. — Джудо, я… Это моя вина, Гриффит… — Все в порядке, — юноша помог командиру сесть, несколько раз поправив своеобразные подушки из сена и ткани. — Гатс сказал, что Гриффита может исцелить король эльфов. Джудо старался не смотреть на Каску, только в лицо командира. В прорезях маски на него смотрел в упор холодный взгляд, лишенный надежды и чего-то еще. Ох, и не нравилось ему все это. Сильно не нравилось. — Правда? Это отличная новость! Почему ты раньше не сказал? — столь быстрая перемена в лице заставила напрячься. Неужели Гатс и Каска в упор не замечают того, что происходит с Гриффитом? Этот красноречивый взгляд, брошенный в темнице, когда они шли по темным коридорам и Каска подошла к Гатсу, чтобы стереть кровь с его лица. Или сейчас?.. Гриффит знает, что Гатс хочет уйти. На Гатса он может повлиять через Каску. Ей жалко Сокола. Стоит надавить на жалость, и все: Каска останется здесь, вместе с Гатсом. С амулетом ситуация напрягала еще больше. Откуда он у мечника? Кто такой этот черепоголовый, о котором говорил Гатс? Эльфы не разбрасываются своими амулетами. Насколько Джудо знал, со слов Пака, такие есть только у правителей острова. На сам остров попасть не так-то просто — это одна из проблем, вторая проблема — король эльфов мертв. Тот, кто правит сейчас островом, — лишь остатки прежнего правителя. — Не стоит об этом говорить. — Почему? — поинтересовалась девушка. — Есть какие-то проблемы? «Есть, но тебе лучше не знать». — Все в порядке, — в приободряющем тоне начал он, — тебя искал Гатс. Сходи к нему. Стоило воительнице выйти, как юноша быстро поправил за ней полог фургона так, чтобы Гриффит не смог проследить за ней взглядом. В воцарившейся тишине было слышно, как ветер колышет полог фургона и траву снаружи. Казалось, мир замер, разделившись на до и после. — Гатс тебе ничего не говорил про амулет? — Джудо не надеялся получить хоть какой-то кивок, лишь заполнить неловкую тишину. — По правде говоря, я хотел проверить одну теорию. Он достал мешочек с пыльцой Пака, открыл его. — Надо было попробовать раньше, — юноша попытался улыбнуться, улыбка вышла натянутой. Стоило взять холодную ладонь командира в свои руки и нанести мазь, как амулет начал светиться вместе с пыльцой. Джудо удивленно моргнул. — Странно, так не должно быть, — пыльца всосалась в трещины и рубцы, начала сглаживать многочисленные шрамы. На месте сияния появилась гладкая кожа, пусть и не до конца зажившая, но эффект был сильным. Джудо проследил взглядом за Соколом. Казалось, Гриффит тоже удивился. — Это хороший признак. Ты так не думаешь, Грифф?.. — ответом стала тишина и давящий, проницательный взгляд. Юноша снова взял пыльцу и постарался нанести на ту область, где раньше были ногти. Кожа стала гладкой, раны затянулись, новый ноготь не появился. Но это была лишь одна из проблем. Как исцелить душу?..

***

«Знаешь, Гатс, на осле катаются, пока не купят лошадь. Гриффит, для всех, был символом светлого будущего. Сейчас все это в прошлом. Люди попытаются найти новую замену», — мечник лежал на траве, размышляя над словами Джудо. И к чему все это было сказано? — Командир! — к Гатсу приблизились Гастон с рейдерами. — Случилось что-то? — Командир, ты снова уйдешь в одиночку, как тогда? Гатс неопределенно пожал плечами. — Возьми нас с собой, командир, — попросил Гастон. — Прошу. Решили все рейдеры, никто не отказался. — Мы сможем добиться многого! — раздались голоса наемников. — Мы хотим служить под началом такого доблестного воина, как командир Гатс! Несколько человек возбужденно взмахнули клинками. — Пожалуйста, возьми нас с собой, командир, в качестве наемников ли, кем угодно. — Гастон, а как же твоя портняжная лавка? Тот хитро прищурился. — Ну, в Уиндаме кое-что изменилось, так что я передумал быть портным. Да и понял я давно, рейдеры — это моя семья. Так что уйти не могу… А пока ты с нами, нет ничего невозможного! Гатс вспомнил слова Джудо, сказанные в первые дни его появления среди Соколов. «Возможно, ты сможешь найти здесь свое место», — и, похоже, не ошибся. Он нашел здесь свое место, свой дом. «Было слишком глупо и самонадеянно не заметить этого, — подумал он. — Но все мои надежды действительно были связаны с Соколами… И почему я всегда понимаю это слишком поздно?!» Каска сидела у фургона, уткнувшись лицом в колени, плечи ее сотрясались. — Каска? Гатс подошел так внезапно, что она испуганно вскочила, украдкой смахивая слезы. — Что с Гриффитом? — Сейчас он спит, — Каска избегала встретиться взглядом с Гатсом. — В чем дело? — юноша нахмурился, вглядываясь в ее покрасневшие от слез глаза. — Что с тобой? Что случилось? — Ничего… Ничего особенного… — выдавила она, но предательские слезы хлынули с удвоенной силой. — Да что такое? — Гатс встряхнул ее. — Ты можешь наконец сказать? — Нет… Нет… Ничего! — Если ничего, отчего ты плачешь? С Гриффитом что-то? Мечник уже собирался двинуться к фургону. — Нет! — вскрикнула Каска. — Стой! Ты не так понял! — Прости! Она уткнулась ему в грудь, колени сами собой подогнулись, и Каска сползла на землю. — Я не могу уйти… — прошептала она. — Что? — Я не могу уйти с тобой! Гриффит такой маленький, и так дрожит… Он, который всегда был таким гордым… Я не могу уйти! Я не могу уйти сейчас. Прости меня, прости. Гатс опустился на колени, обнял ее и тихо произнес: — Я остаюсь. Каска вскочила и, упершись ему в грудь ладонями, замотала головой. — Нет! Ты не можешь больше оставаться с чужой мечтой! Разве ты не собирался сражаться ради себя? Разве ты забыл о том, что случилось в ту ночь, во дворце? Забыл слова Гриффита? — Я помню… — Тогда ты должен уйти. Если ты друг Гриффиту, ты должен уйти. Ты должен уйти… один. Мечник стиснул кулаки. «Но почему я всегда понимаю слишком поздно?!» Из фургона за ними наблюдал Гриффит. В голове наконец-то сложился пазл. Вот почему Гатс ушел. Причина была на поверхности все это время. Зажмурившись, Сокол застонал и уткнулся носом в своеобразную подушку. Он слышал все и не только это. Казалось, люди специально собирались рядом с его фургоном, чтобы обсудить разное. Он еще долго наблюдал за беседой Гатса и Каски. Наблюдал до тех пор, пока прямо перед его носом не появились чьи-то сапоги. Юноша приподнял голову и остолбенел. Он увидел самого себя. Таким, каким он был еще год назад. С уверенным взглядом, в сверкающих на солнце доспехах. — Чего ты лежишь, дрожа от страха? — сказал прежний Гриффит. Он вонзил саблю в пол и ткнул пальцем вдаль. Туда, где на вершине горы ярко сиял замок в небесах. Юноша задрожал и, опираясь на саблю, стал подниматься. Прямо перед ним появился мальчик. Это был тоже он. Это был маленький Гриффит. Беззаботный и озорной. — Давай, побежим! — крикнул мальчик. — Солнце еще не зашло. Перед глазами предстали мощеные улицы, столь знакомые и пустые. Мальчишка бросился вперед и стал быстро удаляться. Гриффит закричал. Всхрапнули кони, заскрипели колеса, фургон сорвался с места и помчался, грохоча на ухабах и камнях. — Что это? Гатс оглянулся, и его брови поползли на лоб. — Гриффит? Как он мог? Он же едва ползает?! — Не может быть?! Он услышал наш разговор! — глаза Каски округлились. Мечник влез на ближайшую повозку — Проклятье! Я догоню его! А ты сообщи Джудо и остальным! Гатс хлестнул лошадей. — Проклятье! — рычал он. — Проклятье! Гриффит держал поводья зубами. «Да, — сказал он себе. — Я отдыхал слишком долго. Я должен идти. Игра еще не закончилась». Его взгляд не отрывался от бегущего впереди мальчика, пока образ не рассеялся и из света не возник иной силуэт. Женский. — Этого ты желаешь? Замок, — тихий, спокойный голос застал врасплох. Ничего больше он не видел. Как не увидел выросший на пути валун. Фургон с треском ударился об него, и Гриффит вылетел из повозки, затем его окутала тьма. — Гриффит! Гриффит! Он открыл глаза и увидел себя сидящим на стуле, ноги были прикрыты теплым пледом. Он находился в обычном деревенском доме. Перед ним стоял накрытый к обеду стол. У окна застыла Каска — его жена. — Прости, но нам не помешает немного свежего воздуха. Она распахнула окно, вместе с воздухом в дом ворвался яркий солнечный свет. — Ты отдохнул? — спросила она. — Нам пора обедать. Что? Почему ты так на меня смотришь? Наверное, тебе приснилось что-то из давнего прошлого? Она подошла к столу. «Это сон, — подумал Гриффит. — Я вижу сон». Вдалеке послышался иной голос. Мягкий и непривычно нежный. — Не слушай, они лгут. Проснись. — Последнее время что-то не видно твоего друга. Но меня это не удивляет. Наверняка где-нибудь машет своим мечом… Знаешь, если честно, вспоминая нашу прошлую жизнь, мне все чаще это кажется просто сном. Мимо открытой двери пробежал пес, за ним, размахивая прутиком, с воплем промчался мальчишка лет пяти-шести. — Ребенок нуждается в хорошей сказке, — заметила Каска и крикнула во двор. — Эй, Гатс, оставь в покое Пиппина! И помой руки перед ужином! — Хорошо, мама! — высунулся из-за двери мальчишка и тут же исчез. Каска разложила на столе ложки. — Я вспомнила так много разных вещей, — призналась она. — Но все это было как будто бы в другой жизни! Она подошла к Гриффиту и поцеловала. — Ты нужен им, поэтому мучают, — продолжил говорить спокойный голос. «Это спокойствие, — подумал Сокол, — не так уж плохо». — У тебя осталась воля к жизни. Проснись, Гриффит, — спокойный голос вырвал его из мрака подсознания. Юноша резко открыл глаза. Ему повезло. Он упал в мелкое озеро. Кое-как приподнявшись, командир наемников обнаружил торчащую из локтя кость, но боли он больше не чувствовал, рука была как чужая. Некоторое время он разглядывал кость, а потом его разобрал приступ смеха. Все бесполезно, ничего не имеет смысла. О каком чудесном исцелении может идти речь, если ни пыльца эльфов, ни знакомый Соколам маг не смогли восстановить тело по крупицам? Отсмеявшись, юноша разглядел невдалеке остроконечную корягу. Не раздумывая, он подполз к ней и запрокинул голову, чтобы острие смогло пролезть под край шлема. Коряга легко проткнула кожу, по шее заструилась кровь, но затем юноша отдернулся. Он не хотел умирать. Он это понял совершенно ясно. Он не хотел жить. И не хотел умирать. Только не так. По лицу потекли слезы. Гриффит не плакал уже давно. Уже много-много лет. Он не плакал даже там, в подземелье Башни Возрождения. Но сейчас… Сейчас он стоял на четвереньках над корягой и плакал. — Га… — силился он произнести знакомое слово, но он мог только мычать. Что-то коснулось его ладони под водой, и юноша едва поверил собственным глазам. За руку зацепился шнурок с бехелитом. Гриффит медленно вытащил его из воды. «Эта вещь вернется к тебе», — вспомнил он слова Зодда. «Используй его, чтобы вызвать наших ангелов-хранителей», — просил его Вьялд. В голове возник иной образ, столь непривычный и резкий на фоне остальных. Женщина со светлыми вьющимися волосами и светлыми глазами, одетая в древний наряд эпохи завоевателя Гейзериха, тянула руки к мужчине в черных доспехах. На ее плече было странное клеймо. Своими пухлыми губами она прошептала едва уловимое «люблю тебя» рыцарю и обмякла. «Они заберут все, что ты любишь, оставив в душе выжженное поле», — Гриффит огляделся, но никого вокруг не оказалось. Взгляд зацепился за амулет эльфов, переливающийся цветами радуги. «Гриффит, это был я? — думал Гатс, подстегивая лошадей. — Но что мне делать? Почему ты хотел меня? Что я могу сделать? Я могу догнать его, но что потом? Что потом? Черепоголовый говорил, что амулет поможет. И где эта помощь?» Перебравшись через холм, мечник увидел раскинувшееся у подножия неглубокое озеро. А над ним… Только сейчас он обратил внимание на свет в небе. Только сейчас он увидел то, что давно уже не давало ему покоя… Чуть отстав, за Гатсом мчался весь отряд наемников во главе с Каской. «Какая непростительная небрежность! — сердилась на себя Каска. — Но как я могла знать, что Гриффит услышит нас! Он может никогда не вернуться! Почему я была так легкомысленна?!» — Смотрите! — Коркус ткнул пальцем в небо. Каска вскинула глаза и увидела наползающий на солнце черный диск. «Солнечное затмение! — Гатс с трудом верил своим глазам. — Сейчас?! Этого не может быть!» Командир наемников тоже смотрел в небо. Стекавшая из шеи кровь скользнула по плечу и постепенно добралась до лежавшего на ладони бехелита. — Гриффит! Фургон Гатса стремительно приближался к берегу, и юноша попятился. — Назад! Уходи! — закричал он изо всех сил, но его никто не мог услышать, с горла сорвалось мычание и хрип. Гатс подстегнул коней, а затем брови его поползли вверх. За спиной командира появилось слабое свечение. — Что это? — изумленно переглядывались Соколы. — Откуда оно взялось? — Очередное секретное войско армии Мидленда! — удивилась Каска. «Не понимаю… — Лоб Гатса покрылся испариной. — Я не понимаю… Но я чувствую… Мы в опасности!» — Гриффит! — закричал он и спрыгнул с фургона. «Назад!» — вновь беззвучно закричал Сокол. Гатс подбежал ближе, Сокол отчаянно отшатнулся. Его пронзило острое предчувствие беды. Он не понимал, что происходит, но понимал одно — мечник не должен был его касаться. Иначе случится что-то ужасное. Что-то по-настоящему страшное. «Не понимаю… — Гатс ощутил, как пот холодной испариной выступил на лбу. — Не понимаю… Но чувствую… Угроза неотвратима!» — Гриффит! — выкрикнул он, спрыгивая с фургона. — Назад! — вновь беззвучным криком отозвался Сокол. Гатс бросился вперед, Командир Соколов в ужасе метнулся прочь. Резкое предчувствие неминуемой катастрофы пронзило его. Он не мог постичь происходящего, но одно было ясно: мечнику нельзя было его касаться. Ни в коем случае! Иначе свершится нечто ужасное. Нечто поистине кошмарное… Гатс, не встретив сопротивления, настиг его и сжал плечи. В тот же миг амулет засиял ярким светом. Словно волна незримой силы ударила от него, расходясь во все стороны и преображая все вокруг. Небо затянулось белым, струящимся полотном из мириад мерцающих огней. Они простирались вдаль, насколько хватало взгляда. В небесах воссияло черное солнце. Ярчайший поток света озарил все сущее. Мир окутало всепроникающее сияние, в воздухе разлился аромат трав и цветов. Гатс исчез вместе с Соколами. На его месте, словно неясное серое пятно, возник иной образ, столь знакомый и близкий. Из пелены света сначала проявилось лицо, затем — фигура в непривычных одеждах, обрамленная вьющимися волосами. «Принцесса Шарлотта?» — что забыла принцесса Мидленда в столь уединенном месте? Девушка опустилась перед ним на колени, и теперь ее удалось разглядеть лучше: вьющиеся волосы источали свет, которым были наполнены и ее глаза. Казалось, она находится в трансе. Лицо — вылитая принцесса Мидленда, лишь наряд был иным. Ее Высочество едва ли когда-нибудь носила мужскую одежду. — Все будет хорошо, теперь все будет хорошо, — этот умиротворяющий голос юноша узнал немедленно. Это она говорила с ним в видениях. Сладкий запах полевых цветов и роз ударил в нос. Девушка одарила его кроткой улыбкой, после чего все пространство окутал теплый, приятный свет.