В последний раз

Во тьме появились вибрации. Занятно, Томас замечал тьму только когда в ней появлялись эти вибрации. Время и память здесь текли иначе. Не давали заскучать. Но появлялись вибрации и тьма, словно напуганная ими, отступала от глаз. Кромешно-черная истончалась, как изношенный лен. Сменялась синевой и бескрайними просторами. Пустыми. Одинокими. Томас вынул портсигар из кармана, изъял сигарету и закурил. Раз уж мир принял естественные очертания, то можно себя побаловать естественными, дурными привычками. — Ты думаешь, ты мертв, Томми? Томас не дрогнул, но его ресницы качнулись, не позволяя векам опуститься. Внезапный голос принадлежал Майклу Грею. Кузен сидел рядом с ним на толстом древесном стволе — единственном дереве в темно-синей пустыне сумеречного поля. Ему неоткуда было взяться. Значит это точно не реальность. — О, ты был очень близок к этому. Возможно, ты действительно умер. На какое-то время. Майкл выглядел так же, как в тот последний раз, когда Томас всадил ему пулю в глаз. С этими непривычными усами и шляпой. — Но ты еще не на том свете. Чувствуешь? Эта одинокая тьма и пустыня ощущались как чистилище. Но они резко пропали, сменившись островной улицей Микелона, которую Томми помнил так же ярко, как родной «Гаррисон». Однако, Майкл вряд ли об этом знал. Том оказался возле машины. Смотрел на кожаную сумку. Рядом с ним находились Майкл и один из его сообщников. — Моя мать была цыганкой, видела будущее. Она говорила, что Томми Шелби убьет не пуля. Мужчины стояли возле сумки и словно боялись дышать на нее лишний раз. На одних губах — усмешка, на других — напряжение. — И видимо даже не три. Майкл внезапно повернулся в сторону Томаса. Второй так и остался стоять, как будто замороженный во времени. Клубок пара, сорвавшийся из губ Тома, задрожал неуверенной дымкой в воздухе. Так пусто, так одиноко и холодно. Тут явно был только Майкл. Майкл, он сам и больше никого. Давным-давно больше никого. Майкл сделал шаг навстречу, жмуря глаза, словно ему мешался яркий свет. Томас молчал. Глядел на Майкла своими бледными льдистыми глазами, в которых сложно было что-то увидеть кроме призраков. Но в глазах Майкла, однако, можно было увидеть все — полное понимание, что Томми осознает, к чему ведут все эти его слова, полная уверенность, что тело племянника Полли Грей сейчас начинает пронизывать вполне реальный холод. — Проснись, Томми. Ты все еще жив. Майкл не улыбался, но его слова звучали победоносно, почти насмешливо. Томми дернулся, резко выдохнув, будто его ударили под дых. Перед глазами пронеслись темно-серые стены, а воздух атаковал его своей реальной тяжестью. Все тело свела судорога. А вся картина перед глазами натянулась рассыпающимися нитями льна. Слева синева и Майкл. Справа тень и белый ангел. Белый ангел, смотрящий на него. Лишь силуэт, сотканный из света. Он не видел его глаз, но чувствовал их взгляд на себе. — Ты так хотел умереть. Все спланировал. Но когда хоть что-то шло по твоему плану? — продолжал Майкл и слегка усмехнулся. Нет, нет, нет, НЕТ! Томас напрягся, пытаясь взять тело под контроль. Получалось с великим трудом. — Мечтал о покое? Забудь о нем, тебе его не видать. Томас вытянул руку, еще никогда так сильно не дрожавшую. Пальцы словно протискивались через густую грязь тоннелей, медленно и тяжело. Он тянулся к ангелу. — Мучайся. Томас открыл глаза.