Demonlord

      Глава 4       Приближающийся отряд всерьёз меня не беспокоил. Я ведь успел убедиться, что энергия души связана с уровнями. А о чём беспокоиться, если видно, что никто из всадников не смог бы сравниться даже с суккубом? Ну или я чего-то сильно недопонимаю, и на самом деле ко мне приближается отряд из стоуровневых монстров — тогда, наверное, зря я расслабился. Только вот у них и экипировка выглядит как ширпотреб.       Времени было мало, но оно всё же оставалось. Эх, думай, голова, думай. Где наша не пропадала! Подумаешь, маленькое недоразумение.       Если я не ошибаюсь в предварительной оценке, то обезвредить их получится и без непоправимых жертв. В крайнем случае придётся отступить, ведь одно дело — отшлёпать по попке и погрозить пальцем, а другое — убить. Я бы на месте правительства не спешил давать амнистию демонологу, который уже успел вырезать как саму деревню (по их мнению), так и посланных на её защиту солдат. Да и цель моя лежит в строго противоположном направлении, и убивать ради неё — как трахаться за девственность.       Хм-м-м… Что-то они то ли расслабились, то ли просто дурачки. Большая часть из воинов ехали пусть и в открытых, но всё-таки шлемах, но была парочка безалаберных, у которых голова была вообще не защищена. Странно. Они-то и воспринимались сильнее остальных. Неужели это снова какая-то условность этого мира?       Ого, стоп… Вау. Обалдеть можно. Да у них не просто неполные латы, у них там руки в районе локтей вообще голые. Зато наплечники и наручи на месте. Ага… а ещё эти наручи прикрывают предплечья только с внешней стороны. Это что за бред вообще?       Так, ладно, неважно, вначале план. На первый взгляд казалось, что полюбовного выхода из ситуации никак не достичь. И останься я в своём обычном теле, то уже бы стоял с поднятыми руками, сдаваясь. Но я ведь в теле игрового аватара, и пусть, с одной стороны, это усложняет ситуацию, но в то же время и упрощает.       Усложняет, потому что за моей спиной целая орава демонов, а сам я выгляжу… колоритно, скажем так. Нет, если смотреть в общем, то я мало отличался от человека. Ну да, лысый, да, высокий, но что, людей таких не бывает? Узоры на голове можно было принять за татуировки… Но вот только вместо глаз у меня тёмные провалы, буквально. Из них даже дымка тёмная шла, насколько я помню по игре. Перепутать меня с человеком, который просто лишился глаз, было невозможно. А с учётом зловещего летающего гримуара, что словно бы прикреплён к левой руке полупрозрачной цепью, образ получался совсем уж недружелюбный.       А вот упрощает, поскольку я в гораздо более сильной позиции. А с учётом возможностей и намерений, так и вовсе непоколебимой.       Самый маловероятный вариант — что мне совсем не придётся применять силу. Сомневаюсь, что люди в отряде будут готовы общаться на русском, английском или немецком. Си-и-ильно сомневаюсь. А значит, для самого мирного варианта развития событий мне придётся задействовать весь мой несуществующий талант актёра-пантомима. Мда… Ну мало ли, я всё-таки попробую. Но гораздо вероятнее, что придётся всё-таки их упаковать.       Дальше — легче. Чтобы доказать свою невиновность, легче всего найти свидетеля, которому солдаты поверят. Ну или по крайней мере, их командир. Почему мне кажется, что это легко? Так ведь я могу просто воскресить кого-нибудь из местных с помощью жезла. У меня как раз есть трое кандидатов, которые лежат отдельно от остальных — да, я имею в виду тех, чьи души уже успели отойти в мир иной. Всё равно планировал рано или поздно их воскрешать, почему бы не сразу? А пока я буду разбираться с воскрешением всех остальных селян, свидетели успеют заронить сомнение в головах к тому моменту поверженных воинов. А там уж можно будет что-то решить.       Если получится никого не обезвреживать, по крайней мере не сразу, — блеск. Тогда план не меняется, я всё так же воскрешу свидетелей, а так как злобы будет поменьше, то и засомневаются прибывшие гораздо раньше. Правда, остаётся проблема с демонами. Хотя ладно импы, я их просто развею, но если воины останутся на ногах, то им однозначно будет не по душе, что какое-то стрёмное существо копается во внутренностях мёртвых сельчан. Да, не спорю, здесь тоже остаются варианты. К примеру, просто продемонстрировать попытку оживления без предварительной обработки тела. На свинке.       Открытых вопросов всё ещё хватает, но кажется, что ничего лучше импровизации и не придумать. Слишком много переменных, чтобы планировать. Но и того, что есть, должно хватить.       Я демонстративно отряхнулся и спокойно пошёл навстречу всадникам, оставляя демонов позади на пепелище. Иду неспешно, руки расслаблены, голова смотрит прямо. Не спешу демонстрировать какие-либо жесты. Даже на Земле были проблемы при столкновении культур, когда одни и те же жесты несли в себе очень разные смыслы, зачастую противоположные. Чего стоят болгары, у которых покачивание головой означает «да», а кивок — «нет». Даже всем известный жест «о'кей» столько смыслов имеет в разных странах… Бывали казусы, к моему стыду.       Так или иначе, если передо мной были именно люди, а не просто похожие на них существа, то у меня был один инструмент, который обязан сработать вне зависимости от культурных отличий, — язык тела. Потому что это инстинкты. То есть нечто, что досталось нам от далёких предков. Иногда настолько далёких, что «человеческие» инстинкты можно встретить и у животных — и речь совсем не об обезьянах. Правда, настолько древние инстинкты мне сейчас ни к чему, но вот нечто, доставшееся нам со времён каменного века, — очень даже пригодится.       Осанка, плавность движений, положение головы, походка — хотим или нет, но мы считываем всё. И мы все к этому чувствительны, больше или меньше.       Помню, в раннем детстве пропускал все наставления отца мимо ушей. Ну а как же, скучно ведь. Я и так всё это знал, ага. Да и дела были поинтереснее — к тому моменту я уже успел распробовать видеоигры. Но стоило отцу всего лишь один раз вытолкнуть меня за пределы созданного им безопасного пузыря… И всё стало очевидно. На контрасте. А ведь к тому времени я был всё ещё ребёнком, но точно понял, как НЕ стоит себя вести. На наглядном примере окружающих меня, как мне казалось, дурачков. А потом, ближе к универу, я осознал и как НУЖНО себя вести. Довольно рано, если подумать. Обычно люди получают вменяемый опыт сильно позже. Так что во взрослую жизнь я входил во всеоружии: с навыками, деньгами и связями отца и хорошим образованием. Должность мне отец тоже предоставил, даже, я б сказал, навязал, но буквально через пару месяцев отпустил в вольное плаванье. С широченной улыбкой, блестящими глазами и напутствием.       В общем, понимал я кое-что в самопрезентации. И если у воинов, которые были уже близко, в головах ничего не перемкнуло при виде демонов, то с ходу нападать они, вероятно, не станут. Может, конечно, оказаться, что они действуют по принципу земных спецслужб — вначале упаковать, а уже потом задавать вопросы, но в таком случае вообще не важно, как я буду себя вести.       Всадники были уже совсем рядом. Я к этому моменту уже просто стоял и наблюдал. Мой расчёт оказался верным — демонстративное спокойствие и отсутствие агрессии сработали. Притормозив, всадники стали выстраиваться передо мной полукругом. Окружить меня им бы не позволила деревня (а точнее, импы) за моей спиной. Им ведь пришлось бы открыть свои спины.       Странно… До сих пор происходящее казалось мне вполне реальным, но червячок сомнения, видимо, всё-таки подгрызал. Моя ситуация — сама по себе фантастика, но ведь мало ли какого жанра… Мог, к примеру, просто застрять в игре. Наиболее вероятный вариант, между прочим. Или, по крайней мере, логичный… Только не верится в это больше. В Иггдрасиле лица были абсолютно статичными. Вначале это были ограничения старых технологий, а затем обновление влетело бы компании в копеечку, так что все дружно забили. У этих же людей мимика была живая. До этого я только на мёртвых смотрел, а у них так и так выражения лиц не должны меняться. Ещё один кусочек пазла, который намекает, что вряд ли я застрял в той самой игре, переместившись в незнакомую локацию. Ну или Иггдрасиль под конец цикла решили облагородить, чтобы игра ушла, так сказать, с почестями.       Они остановились в двадцати метрах. Спешились. Начали переглядываться, и пока что никто не решался сделать первый шаг. У большинства в руках уже было оружие — мечи. Кажется, ни демоны, ни я сам добрых чувств у прибывших не вызывали. Но они остановились. Молча. Секунд десять не происходило ровным счётом ничего…       А затем…       — На землю! — раздался резкий крик. — Руки за спину!        Оп-па. А ведь я его понимаю… Неужели играть в крокодила не придётся? Не контролируй я себя абсолютно, на моём лице точно отразилось бы удивление. Ну а так… Глаза, может быть, меня бы и выдали, но сейчас это было невозможно. В силу отсутствия глаз.       Но я никак не мог взять в толк: а что это за язык-то такой? Точно не из тех, которые я знал в своём мире. Неужели плагин для автоматического перевода из игры перенёсся и в новую реальность?       Лицо у говорившего было простоватое, открытое. Из тех, что сразу располагают к себе. Таких парней обычно ставят на ресепшен или нанимают в отдел по работе с клиентами — искренний взгляд и полное отсутствие хитринки в глазах. Да, это ещё один выверт подсознания, когда по чертам лица мы определяем, как относиться к человеку. Впечатление разве что портила его откровенная озлобленность, но что ж поделать, ситуация располагает. Парень был облачён в боевой доспех из стальных пластин и кожи, явно поношенный. Этот доспех почти не отличался от тех, что были на остальных, — судя по всему, подобный тут выдают каждому солдату. Тем не менее именно этот парень был одним из двух человек, которые ощущались пусть и ненамного, но всё-таки опаснее остальных.       Полностью проигнорировав приказ, я попробовал заговорить на русском:       — Вы меня понимаете?       Бр-р-р-р… Ну и голос же у меня. Блин, натурально злодей из мультиков.       На моё гортанное рычание последовала вполне ожидаемая реакция — недоумение, смешанное с ещё большей настороженностью. Парень, отдавший приказ, нахмурился, его хватка на рукояти меча стала заметно крепче.       Не сработало. Что ж, пробую дальше.       — Do you understand me?       Реакция была той же. Вернее, никакой реакции не было. Повторив вопрос и на немецком с тем же нулевым результатом, я окончательно уверился в своей теории о плагине-переводчике. Работает, правда, пока только на приём.       Видимо, моё бормотание на непонятных языках было воспринято как прямое неповиновение. Терпение у парня-командира окончательно лопнуло.       — Последнее предупреждение! Сдавайся! — вновь проорал он, указывая на меня мечом.       И в этот раз я не стал подбирать язык. Слова словно сами собой сформировались в гортани, облекаясь в знакомые солдатам звуки. Мой низкий резонирующий бас разнёсся по округе:       — Желаю вам здравствовать, воины.       — Я тебе сказал, урод, упасть лицом в землю! Немедленно!       Цыкнув, я покачал головой. И я даже не играл, просто не стал сдерживать реакцию. Серьёзно, даже полиция не стала бы вот так бросаться оскорблениями. Застрелить-то, может быть, и застрелят, но, сука, предельно вежливо.       Дикари-с…       — И всё-таки для начала я бы предпочёл поговорить.       Кажется, моё хладнокровие было расценено как издевательство. Парень окончательно вышел из себя.       — В атаку! — взревел он, поднимая меч.       Но приказ потонул в другом, куда более властном выкрике, который заставил всех вздрогнуть. Ну… кроме меня.       — Достаточно, лейтенант!       Вперёд выступил второй из тех, чья жизненная сила ощущалась плотнее остальных. Пожалуй, даже намного плотнее. Он положил широкую ладонь в латной перчатке на плечо разгорячённого лейтенанта, заставив того осечься.       На нём также не было шлема, так что я мог разглядеть его лицо. Мужчине было лет тридцать-сорок. Короткие тёмные волосы, проницательный, почти орлиный взгляд, аккуратная борода, очерчивающая подбородок и линию челюсти. Очевидно, это был командир, и рангом повыше, чем тот крикун. Мужчина окинул меня оценивающим взглядом.       — Газеф Строноф, воин-капитан королевства.       Хм-м-м… Вот блин. А как мне самому представиться? Как же быстро всё произошло, совершенно не успел над этим подумать. Был уверен, что с коммуникацией возникнет определённая проблема и что подумать над именем время есть.       Как оказалось, зря.       Назваться Александром? Сашей? Игровым ником? Или выдумать что-то другое?       — Честно сказать, капитан Строноф, я затрудняюсь назвать своё имя.       — Почему? — невозмутимо уточнил он.       Кажется, с этим человеком мы можем сработаться.       — Потому что у меня их несколько, и я не знаю, какое из них звучало бы сейчас уместно, — честно ответил я. — Но единственное имя, по которому вы могли меня знать, это Тринадцатый. Или Thirteenth, — произнёс я английский вариант имени, который и был виден всем в игре.       В игре я буквально был тринадцатым игроком. Именно таким был мой идентификационный номер аккаунта бета-тестировщика. На тот момент я фантазию особо не включал.       Гильдию свою, к слову, я назвал Пятницей. Да-да, знаю, я уморительно смешной.       — Нет, боюсь, с этим именем я не знаком. И оно скорее звучит как прозвище, а не как имя.       — Всё верно, капитан Строноф, это прозвище и есть. Но приклеилось ко мне намертво, и если и есть шанс, что меня всё ещё помнят, то только благодаря ему. Так что называйте меня именно так, а насчёт имени… Мне нужно подумать.       — Как скажете, Тринадцатый. Как скажете. Позвольте уточнить очевидное: у вас за спиной находятся демоны, не так ли?       — Действительно, очевидное. Разумеется, это демоны, — пожал я плечами. — Одна из моих специализаций — демонолог. Они мои марионетки.       Среди воинов прошёл тревожный ропот. Кто-то непроизвольно сделал полшага назад, кто-то инстинктивно выставил перед собой меч.       — Он сам во всём признался! — предсказуемо взорвался лейтенант. — Капитан, какой ещё разговор?!       Но Газеф оставался невозмутим. Он даже не повернул головы в сторону своего подчинённого.       — Лейтенант, я уже сказал — достаточно, — лязгнул его голос. — Пока он говорит, а не атакует, и мы не будем атаковать.       — Но капитан! — не унимался тот. — В деревне ещё могут быть выжившие! Каждая секунда промедления…       Здесь я вмешался, перебив лейтенанта.       — Выживших здесь нет, — произнёс я сухо. — Когда я прибыл, в деревне уже царила тишина. Если кто и уцелел, то давно покинул это место.       — ДА ЗАТКНИ ТЫ УЖЕ СВОЮ ПА…       Его крик оборвал стальной звон. Это Газеф с силой опустил руку на наплечник лейтенанта.       — Лейтенант, ты прекрасно знаешь, что это не его рук дело, — отчеканил воин-капитан, и в его голосе не осталось и тени былого спокойствия. — Мы были в Салесе. Выжившие рассказали нам, кто напал. И никто из них не описывал… его. Успокойся.       Они что, в плохого и хорошего следователя играют? Или какой у них тут аналог? Злой рыцарь, добрый капитан? Пока что единственное, чего они добились, — это моё раздражение. Причём настолько явное, что оно пробилось даже сквозь эмоциональную анестезию этого тела. Я не привык, чтобы со мной разговаривали, как с дворовой шпаной. И уж точно не обладал ангельским терпением. Не будь в этом Газефе проблесков здравого смысла, эти олухи уже давно бы валялись в пыли.       Воин-капитан снова повернулся ко мне.       — Тринадцатый, — заговорил он спокойнее, — и мне, и моим людям крайне тяжело поддерживать мирный разговор, когда у вас за спиной копошится армия преисподней.       — Не вижу проблемы, — я пожал плечами.       Одного мысленного приказа было достаточно. Сотня суетливых бесов замерла, а затем их фигурки пошли рябью и беззвучно растворились, словно мираж в пустыне. На пепелище остался лишь мой безмолвный помощник, керамический реставратор, который так и не прекращал свою кропотливую работу над одним из тел.       — Этот демонический выблядок всё ещё здесь! — вновь взвился лейтенант, тыча пальцем в сторону реставратора. — Убери и эту тварь, я сказал! Живо!       Газеф не произнёс ни слова. Он просто повернул голову, и одного его взгляда хватило, чтобы лейтенант захлопнул рот и, кажется, даже съёжился.       Было очевидно, что на этот раз лейтенант будет молчать до самого конца.       Но, если честно, это уже не имело значения. Теперь я, видимо, не просто шпана, а шестёрка шпаны. Нда… Выбесить меня им удалось блестяще. Если в этом и состояла цель, то мои поздравления. Профессионально получилось. Только почему-то мне думается, что они вряд ли получат именно то, чего ожидали.       — Хм-м-м, как интересно… Я безумно счастлив, что мы встретились, — мои губы разошлись в улыбке. — Ох, ну что же вы так напряглись? Я вам даже немного завидую. — «Совсем, сука, чуть-чуть», — добавил я про себя. — Ведь вас ждёт столько открытий. И знаете что? С этого момента — всё целиком на ваших мужественных и крепких плечах, господа. Ваше слово — закон. Буквально.       Я демонстративно щёлкнул пальцами, и реставратор прекратил работу. Вынув конечности из трупа, демон повернулся к нам и… в три движения оказался по левую руку от меня, преодолев несколько десятков метров в одно мгновение. Солдаты даже испугаться не успели, а я уже приказал демону сесть и положил руку на его плечо.       Демонстрация скорости демона не осталась незамеченной. Пусть немедленной опасности не было, воины крепко сжали рукоятки мечей. Страх исказил лица. Всех, кроме Газефа — хотя последний тоже не остался безразличным.       — Итак, господин лейтенант, вы хотите, чтобы я развеял этого демона? Обещаю, так и произойдёт. Вам нужно всего лишь об этом сказать. Но прошу запомнить, что ни одно ваше слово не останется без последствий.       Лейтенант, на которого теперь было направлено всё внимание, сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. Но вместо него, нарушив повисшую тишину, вновь заговорил воин-капитан.       — Чтобы выносить решение, у нас недостаточно данных.       Я одобрительно кивнул.       — Мудрые слова. Спрашивайте, воин-капитан.       Газеф не заставил себя ждать.       — С какой целью вы прибыли в эту деревню?       — Со мной произошёл весьма неприятный магический инцидент. В результате я совершенно не знаю, где оказался. Некоторое время я просто пытался сориентироваться, но затем почувствовал… массовый уход местных жителей. Я направился сюда, надеясь найти либо виновных, либо выживших, но нашёл лишь мёртвые тела. Моя цель не изменилась. Мне нужна информация. И самым надёжным способом её получить, до вашего тут появления, — было спросить у местных жителей. Поэтому я собирался их воскресить.       При последнем слове Газеф резко обернулся к своему лейтенанту, видимо, чтобы удостовериться, что язык смутьяна останется за зубами. Но тот молчал. Видимо, у Газефа всё-таки был кое-какой авторитет.       — Вы некромант?       Забавно, но Газеф, похоже, как раз-таки разуверился в том, что дело удастся завершить миром. Он словно бы готовился к рывку, то и дело бросая взгляд на всё ещё сидящего подле меня демона.       Э нет, капитан. Теперь ты так просто от меня не отделаешься. Я заставлю тебя почувствовать, каково это — быть богом. И сделаю это с огромным удовольствием.       — Ну… в целом низшую нежить поднять-то я способен, — с прежней улыбкой ответил я, понимая, что совершенно не облегчил Газефу задачу. — Но я, признаться, не очень понял вопрос. Я не сказал, что планировал поднять нежить, я сказал «воскресить».       — Тогда как вы…       Было очевидно, о чём он спросит, и я решил, что демонстрация будет красноречивее любых объяснений. Мгновение — и я, запустив руку в открывшееся окошко инвентаря, извлёк жезл из гладкого белого дерева, увенчанный крупным, испускающим мягкое сияние сапфиром.       — Ох, капитан Строноф, неужели вы знакомы с этим артефактом? Или мне просто показалось?       — Я… знаю, что это. Видел однажды. Но неужели вы планируете потратить?..       Пожалуй, действительно знает. Его реакция о многом мне сказала. Похоже, жезлы воскрешения в этом мире, мягко говоря, не самые распространённые артефакты. Это был первый раз, когда мне удалось по-настоящему выбить почву из-под ног этого человека. Самого главного капитан так и не озвучил, оборвав речь на полуслове: неужели я планирую потратить “бесценный” заряд на обычного сельского жителя, которого я, судя по моим же словам, и не знал.       — А почему бы и нет, господин Газеф? Знаете… я ведь не врал, когда сказал, что по-настоящему рад вашему прибытию. Как же приятно видеть, что остались в мире люди с твёрдым стержнем, такие, которые никогда не позволят себе согнуться под давлением обстоятельств. Я завидую, откровенно завидую людям с закалкой, подобной вашей. И как же хорошо, что вы внезапно оказались именно здесь.       С каждым новым словом на моём лице всё больше расцветала улыбка. Ровно с той же скоростью бледнело лицо капитана. Видимо, он уже прекрасно осознал, к чему я подвожу этими намёками.       — Да бросьте вы, этот жезл ведь может быть всего лишь искусной репликой, не так ли? Нужно проверить… Думаю, одного заряда для этого должно хватить, — в этот момент улыбка слетела с моих губ. — Итак, капитан. У каждого слова будет последствие. На ком же вы прикажете испытать этот жезл?       Похоже, Газеф был единственным человеком, который действительно следил за ходом моих мыслей. Лишь он один почти не прореагировал на мои последние фразы. Для остальных же, включая мальчишку-лейтенанта, это был настоящий шок. Солдаты растерялись и были сильно напуганы. Я видел, какие взгляды они бросали на своего капитана. В них отражались сложные чувства. А ещё — огромное уважение. Мне было с чем сравнить, ведь те же самые люди и в меня взглядами стреляли. Только вот уважение я там даже и не пытался отыскать.       — Кстати, господин Газеф, позвольте дать небольшой совет. Вы пока этого не осознаёте, но время играет против вас. Так что поторопитесь.       — Мне нужно осмотреть тела, Тринадцатый.       — Разумеется. Прошу, — я сделал широкий приглашающий жест в сторону поляны.       Я развернулся и неспешно пошёл к рядам мёртвых тел. За спиной послышались тяжёлые шаги закованного в доспехи человека — Газеф последовал за мной. Мой керамический помощник, в отличие от него, двигался абсолютно бесшумно.       Воин-капитан держался хорошо. Он методично обходил тела, его лицо оставалось непроницаемым. Ни отвращения, ни ужаса — лишь профессиональная оценка и затаённая скорбь. В какой-то момент он остановился и, помедлив, опустился на одно колено рядом с тем самым трупом, над которым недавно колдовал мой реставратор. Газеф внимательно осмотрел рану и констатировал очевидное:       — Он его зашивал.       Он поднялся на ноги и вновь посмотрел на меня.       — Если этот жезл — то, о чём я думаю, — произнёс он, — то в подобной работе не было никакой нужды.       — Вы совершенно правы, капитан, — я слегка склонил голову, не скрывая одобрения. — Для воскрешения с помощью жезла в этом нет необходимости.       — Тогда зачем?       — Прошу вас не торопить события. Я не хочу ничего скрывать, мне это ни к чему, просто в этом очень деликатном деле нам следует двигаться шаг за шагом.       — Сколько у вас зарядов?       — Отвечу, как только вы сделаете свой первый выбор.       — Ясно, — констатировал капитан и замолчал. Спустя некоторое время он продолжил: — Что бы вы порекомендовали, Тринадцатый?       Я хмыкнул. Нет, он точно не дурак. Я, разумеется, намекал, что ему не следует полагаться только на свои собственные суждения, но больше интонациями, чем словами.       — Обратите внимание на три тела, которые лежат отдельно от остальных. Именно из этих троих я бы и порекомендовал выбирать.       — И причины мне, конечно же, знать ещё слишком рано, — утвердительно произнёс задумчивый Газеф, двинувшись в сторону бездушных тел.       Естественно, я не ответил.       Газеф молча подошёл к указанным телам. Их было трое. Двое седых стариков в простой крестьянской одежде, чьи лица были изборождены глубокими морщинами, а руки покрыты мозолями от многолетнего труда. Между ними, словно хрупкий цветок, затоптанный в грязь, лежала молодая женщина. Если даже не девушка. Её светлые волосы рассыпались по земле, а лицо, даже искажённое предсмертной мукой, сохранило следы былой красоты.       Решение Газефа было почти мгновенным. Он не мог знать моих мотивов, но здесь, по сути, было не из кого выбирать. В ситуации, когда каждый заряд на счету, старикам, уже прожившим свою жизнь, придётся подождать.       Он выпрямился и, не глядя на меня, указал подбородком на тело девушки.       — Её.       Я не заставил его ждать.       Не говоря ни слова, я направил сапфир на навершии жезла в сторону указанного тела. Мягкий белый свет окутал девушку. На глазах у потрясённого капитана страшные раны на её теле затянулись, кожа вновь обрела живой оттенок.       Спустя мгновение она с судорожным громким вдохом распахнула глаза. Взгляд, полный ужаса и непонимания, метался по сторонам. Девушка неловко поднялась.       Газеф среагировал молниеносно. Он тут же подскочил и подхватил её, не давая рухнуть обратно на землю.       — Сюда! Быстро! — рявкнул он своим людям.       Двое солдат сорвались с места. Они попытались быстро увести шокированную трясущуюся девушку в сторону, чтобы та ничего не успела увидеть. Тщетно. Её взгляд всё же выхватил из общей картины ряды безмолвных тел. Из её горла вырвался сдавленный, полный отчаяния крик, прежде чем солдаты оттащили её, пытаясь успокоить и привести в чувство.       Когда девушка окончательно скрылась за спинами солдат, Газеф развернулся ко мне.       — Сколько у вас ещё свободных зарядов?       — Всего я был готов потратить шесть зарядов. То есть осталось ещё пять.       — Ясно, — сказал Газеф и замолчал. Бросив короткий взгляд в сторону лежащих тел, он поклонился мне. — Прошу вас принять благодарность от лица королевства Ре-Эстиз. Уже того, что вы потратили один-единственный заряд, достаточно, чтобы ваше деяние запечатлелось в истории.       Я насмешливо фыркнул.       — Не спешите благодарить от лица королевства, господин Газеф. Если ваши правители хотя бы чуть-чуть похожи на тех, с которыми я имел дело, то они скорее удавятся, чем признают это достойным благодарности. Разве что для вида, чтобы сохранить лицо. Уж им там намного лучше известно, на кого следовало бы потратить этот заряд, и крестьянская девушка ни за что бы не попала в этот список.       — Тогда хотя бы примите личную благодарность воина-капитана королевства, — уже открыто улыбнулся Газеф.       Хех. Да, мы точно правильно поняли друг друга.       — Принимаю, господин Газеф, разумеется, принимаю.       — Зовите меня просто Газеф. Никогда не был господином, и впредь не планирую. Правда, мало кто меня слушает. Я сам вырос в деревушке наподобие этой. В грязи узоры рисовал.       Вот честно, смотрю на него и понимаю, что уже совсем не настроен на изначальный сценарий разговора. Это явно не тот человек, на котором следовало бы срывать злость, он попросту этого не заслуживает. Даже лейтенант — и тот уже совсем растерял свою воинственность. А ведь если тот же Газеф пусть молодой, но всё-таки мужчина, то лейтенант всё ещё просто ребёнок. Мой Адам ему ровесник! Местные дети, вероятно, вырастают быстрее, но, блин…       Но и сдавать назад уже поздно. Да и не хочу я нести всё на своих плечах.       — Газеф, давайте-ка вы вернётесь к своим подчинённым. Поговорите с ними, с воскрешённой девушкой, посоветуетесь. А когда будете готовы, сообщите мне. Я расскажу вам одну не самую весёлую сказочку. Всем вам. Девушку тоже прихватите, она должна обо всём знать.       Я отвернулся, давая понять, что этот этап разговора окончен.       За моей спиной раздался тихий скрип доспеха. Затем мерный хруст его сапог по остывшему пеплу начал удаляться в сторону отряда.       Когда его шаги стали едва различимы, я произнёс, не оборачиваясь:       — Время у вас есть, Газеф. Но не так уж много, — затем, после небольшой паузы, я добавил: — И приготовьтесь. Я не вижу здесь простых решений.       Воин-капитан ничего не ответил, но я почувствовал, как он на мгновение замер, прежде чем продолжить путь.       Я остался один.       Что ж… Каковы итоги?       Как-то многовато событий на мою долю. Нельзя сказать, что неподъёмно, но… Хотел ведь уже на пенсию идти. Расслабиться. Уйти в творчество, детишкам время уделить. Зачем мне вот это всё, а? Снова выгрызать своё место под солнцем… Люди ведь везде одинаковы. Да, если золото здесь ценится, то я уже на старте баснословно богат. К тому же у меня есть несколько способов создания некоторых расходников и даже ценностей — те же дробилки чего стоят. И артефакты кое-какие ненужные есть. Немногое я готов продавать, но если будет нужда, то почему бы и не сбросить балласт. Плюс ко всему этому у меня теперь есть вечный источник невосполнимого для всего мира ресурса — заряды для жезла воскрешения. Правда, именно в жезле-то и проблема. Ладно золото, ладно странные и диковинные артефакты, но возможность воскрешать людей… Да в родном мире я с одним-единственным зарядом бы так развернулся, что получил бы власть, которая и не снилась моему отцу!       Одна радость: в этом мире можно драться за место под солнцем и в буквальном смысле тоже. Чтобы позагорать, к примеру. Боже… и такой красоты мы лишились? Какое же небо… яркое. Мне кажется, что мой первый и пока единственный полёт прошёл совершенно неправильно. Да, сначала дело — потом потеха, это правда, но ведь не каждый день получаешь всамделишную возможность летать без летательного аппарата. Даже немного печально. Надо будет обязательно наверстать.       Пока что думаю, этот Газеф может стать неплохой такой ниточкой в этот новый дивный мир. Не знаю, насколько этот человек влиятелен в королевстве, но капитан стражи — это тебе не лавочник на стихийном рынке. Мне ведь для начала нужно всего лишь не вызвать острого негатива своим внешним видом. Главное, чтобы мой проводник не совершил какую-нибудь глупость в ближайшее время.       Эх, знал бы — прикупил бы в игре какую-нибудь маскировку для визитов в светлые города. Но нужды в ней никогда не было, и так справлялся.       Забавно. Я ведь сейчас невольно продолжал тот самый эксперимент, что начал ещё на холме, — нащупывал границы этого тела. Стоя на месте, не двигаясь и глядя вдаль, я не ощущал ни малейшего намёка на утомление. А ведь времени прошло немало, пока я стоял, задумавшись. Видимо, абсолютно неважно, сижу я или стою. Тело отныне было бездушным механизмом, который не нуждается в отдыхе. А возможно, и в уходе.       Хотелось бы верить именно в последнее.       Мои размышления прервали тяжёлые шаги за спиной. Газеф вернулся.       — Мы готовы слушать.       Я коротко кивнул и, не говоря ни слова, последовал за воином-капитаном.       Мы вернулись на то же место, где впервые встретились, в стороне от разорённой деревни. Солдаты образовали плотный полукруг. Воскрешённая девушка стояла по левую руку от лейтенанта. Все взгляды были прикованы ко мне.       Эмоции считать я даже и не пытался.       — Господа. Сударыня, — дважды кивнул я в знак приветствия. — Благодарю вас за возможность высказаться.       — Тринадцатый, я выражу общее мнение, — отозвался Газеф, коротко склонив голову. — Что бы вы ни собирались нам рассказать, никто из нас не станет делать поспешных выводов.       В этот момент лейтенант сделал шаг вперёд.       — Прежде чем вы начнёте, мне тоже нужно взять слово. Я… Я прошу простить моё поведение. Я вёл себя недостойно. И надеюсь, что не успел нанести серьёзную обиду.       — Можете не беспокоиться, лейтенант, — хмыкнул я. — Уверяю, очень скоро мы будем в расчёте.       — И всё-таки, Тринадцатый, — произнёс Газеф. — Вы уже не в первый раз предостерегаете о чём-то. Вам не кажется, что пора раскрыть карты?       — За этим мы и собрались, — пожал я одним плечом. А затем, помедлив мгновение, добавил: — И зовите меня Алекс.       Да, я успел подумать и над именем тоже. Совсем чуть-чуть. Зачем городить сущности? Алекс — имя вполне себе ничего, меня устраивает. Да и привык уже. На деловых встречах только так и представлялся, на английский манер. Примерно как Миша — это Майк.       — Рад познакомиться, Алекс, — усмехнулся Газеф.       — Бросьте вы уже расшаркивания. Мы так никогда не начнём… — Я отмахнулся. — Правда, мне и самому сложно понять, как лучше начать. Впрочем… давайте начнём с очевидного — я не человек.       На секунду почувствовал себя в клубе анонимных алкоголиков. Осталось только дождаться, пока мне дружно зааплодируют и утешительно похлопают по плечу.       Мда… Куда только мысли не скатываются, когда речь идёт о неприятном деле.       В реальности же реакции на моё откровение, по сути, и не было. Действительно ведь очевидное поведал. По глазам всё видно, ага.       — Главная особенность моей расы… способность видеть души. Именно задействуя эту способность, я и оказался здесь, в этом месте.       В этот раз реакция была… И судя по всему, ничего подобного солдаты услышать не ожидали.       — Это не то чтобы большой секрет. И всё-таки, когда мы закончим дело, у меня будет просьба: не особо об этом распространяйтесь. Я не требую никакой клятвы, мне будет достаточно, если в разговоре обо мне вы будете в первую очередь упоминать, какая обаятельная у меня улыбка. Но на прямой вопрос отвечайте смело.       Я и правда не особенно-то опасался раскрытия этой жуткой и страшной тайны. Может быть, и зря, не спорю. Но мне кажется, что если такая ерунда заставит кого-то сорваться на мои поиски — то я, блин, в полной безопасности, потому что за мной выехал какой-то лоу левел. Я не мог даже близко себе представить, какое существо или игрок сотого уровня может всерьёз заинтересоваться этой моей особенностью. Вот никто в голову не приходит. Вот тройка мировых предметов — да, секрет, правда, Полишинеля. Всё ведь на мне. Один из них так и вовсе привязан к левой руке цепью, и скрыть его никак не получится. Остаётся надеяться, что их никто не узнает.       Да, кто-то может догадаться, что помимо возможности видеть души у меня есть и ещё кое-какие расовые способности и воскрешать я планирую именно с их помощью… Да вот только ограничений у моего метода примерно столько же, сколько у пятиуровневого [Возвращения к жизни] — и левел, вероятно, упадёт, и труп должен быть не слишком сильно повреждён, и срок смерти в пределах нескольких дней. Разве что мой метод немного более гибкий, но и только. Неужели даже пятый уровень заклинания — это уже что-то, стоящее пристального внимания? Если да — то кого мне бояться?       В общем, с такими вводными мне бы даже хотелось, чтобы именно моя способность видеть души стала достоянием неискушённой публики. За этой ширмой можно скрыть что-то куда большее. Да, к сожалению, скоро всем на свете будет известно, что я — демонолог. А судя по реакции солдат на демонов, для местных жителей они однозначно больная тема. Но и выбора не было, что мне оставалось ещё говорить? Будь моя воля, я бы промолчал или выдал себя за кого-то другого, но что уж теперь — пускай это остаётся вторым слоем полуправды, что будет перетягивать на себя всё внимание.       Но вот информация, что у меня есть маленькая, но очень грозная армия, которая всегда находится на расстоянии вытянутой руки, — вот это, без сомнений, из серии абсолютно секретного. Я вообще-то на мировых боссов в одиночку ходил! Даже представлять не хочу, что случится, если в этом мире об этом кто-то узнает. Подобное способно впечатлить даже по-настоящему сильные организации — проблема ведь даже не в силе этой армии, а в её незаметности и мобильности. Это вам не какой-нибудь [Армагеддон зла], которым только детишек пугать.       — Ещё я заклинатель. Не самый слабый, но… скажем так, по специальности далеко не жрец. В данном случае — к сожалению, потому что заклинание [Воскрешения] мне недоступно.       — Постойте, Алекс, — тут же вмешался Газеф. — Разве вам известны жрецы, которые способны воскрешать?       Хм-м-м… Судя по всему, или жрецы здесь слабосилки, неспособные на заклинание седьмого уровня, или заклинание потеряно, или адекватные по уровню жрецы — такая редкость, что даже осведомлённый в делах королевства человек о них не в курсе. Печально. Скорее всего, лишнее внимание я всё-таки привлеку.       — Если жрец не способен воскрешать, то это не жрец, а заготовка под жреца. Да, Газеф, я частенько с ними встречался.       Без них ни один ПКшер не рисковал на меня нападать. Особенно в последние годы.       — Я всё сильнее хочу узнать, откуда вы вообще пришли, — покачал головой воин-капитан.       — У меня схожие чувства, воин-капитан. Но давайте всё-таки перенесём взаимные расспросы на потом, а то, кажется, мы уже отвлеклись. Итак, я не жрец. Но возможность воскрешать и без жезлов у меня всё-таки есть, — невесело усмехнулся я.       — Кажется, вот мы и подошли к сути, — вздохнул Газеф. — Дайте угадаю: жертвоприношение?       Солдаты вокруг в основном нахмурились. Как и обещали, эти люди не стали судить сгоряча, но услышанное предположение им совсем не понравилось. Девушка среди них выделялась. У неё одной был только шок в глазах, и ни капли недовольства.       Я коротко похлопал в ладоши.       — Именно, воин-капитан, именно. И это довольно гибкое… заклинание. В нашем случае даже излишне гибкое. До вашего прибытия, я уже успел на что-то решиться — выбора был куда как меньше — но вот теперь, когда вы здесь… Давайте начнём с того, что у этого заклинания совершенно другое предназначение. Более того, использовать его в подобных целях я пробую впервые. Воскрешать таким способом — это как воевать с кухонным ножиком в руках. Есть серьёзные ограничения и условия.       Я полуобернулся и указал на то тело, которое не так давно рассматривал Газеф.       — Первое — это то, что тело не должно быть повреждено слишком сильно. Поверьте, я уже успел в этом убедиться, зрелище было не для слабонервных. — Один из солдат нервно передёрнул плечами. Видимо, воображение у него работало как надо. — Но к счастью, не обязательно доводить всё до идеального состояния, иначе перед нами никакого выбора бы не стояло: среди нас нет никого, кто способен залечить мёртвых. Второе условие: заклинание сработает только в том случае, если душа ещё не успела окончательно отойти в мир иной. Именно поэтому, Газеф, я и посоветовал выбирать для воскрешения жезлом одно из тех трёх тел — их души уже успели уйти, и в этом же причина моих поторапливаний — ведь скоро и остальные души окончательно уйдут. К счастью, хранящееся в жезле заклинание [Воскрешения] избавлено от этого условия, с помощью него возможно воскресить в течение года-двух после смерти, насколько мне известно. О третьем условии вы правильно догадались: для воскрешения потребуются жизненные силы жертвы.       Ненадолго остановившись, я позволил стоящим передо мной людям обдумать сказанное. Нельзя было торопиться, вся эта информация была слишком сложной для восприятия неподготовленного человека. Когда я убедился, что большинство готово слушать дальше, я продолжил:        — Надеюсь, у вас в головах уже появился один очень важный вопрос: если я никогда не пользовался этим заклинанием с такой целью, то откуда я вообще знаю, что оно рабочее? Откуда знаю об ограничениях? Ответ на самом деле всегда был перед вашими глазами.       В этот раз я указал на тех самых овечек, которые, на удивление, спокойно реагировали на гору трупов вокруг них. Пёс тоже был недалеко, бродил вокруг.       — Да, вы всё правильно поняли. Живых в этой деревне не оказалось — ни людей, ни животных. На последних я и проверял как само заклинание, так и все условия его работы.       — Алекс, но… кто был жертвой? — уточнил нахмурившийся Газеф.       — Вот мы и добрались до самой неприятной части разговора, которую я откладывал всё это время. Донорами жизненной силы являлись демоны.       — Демоны?!       Поднялся настоящий гвалт. Одно радовало — злости по отношению ко мне было не так много, как я ожидал.        В этот раз пауза растянулась надолго. Вероятно, продолжалась бы и дальше, но Газеф взял слово.       — Каковы последствия использования демонов в качестве жертвы?       — Понятия не имею, — честно ответил я, пожав плечами. — Внешне что овечки, что пёс остались прежними. Но что у них сейчас в головах? И не произойдут ли изменения позже? Говорю же, я никогда не пользовался заклинанием таким образом. Но именно этот вариант я и рассматривал до вашего прибытия. Да, риски есть, но если выбор стоит между жизнью и смертью, то, как по мне, это и не вопрос вовсе. С последствиями воскрешения ещё можно побороться, но вот со смертью…       В этот момент я переключил своё внимание целиком на Газефа. Кажется, настал самый важный этап разговора.       — Итак, воин-капитан, позвольте целиком озвучить стоящий перед нами выбор. Точнее, только перед вами, я уже успел снять с себя всю ответственность, — с долей иронии усмехнулся я. — Вариант первый: ограничиться воскрешением с помощью жезла. Выберите пятерых, кого готовы воскресить. Можете вообще никого не воскрешать, если предпочтёте использовать эти заряды где-нибудь ещё. Я не отказываюсь от данного слова: в вашем распоряжении ровно пять зарядов. Но знайте, что пусть [Воскрешение] и является куда более могущественным заклинанием, чем то, которым могу оперировать я сам, но и у него есть существенный недостаток: высокий шанс, что, попытайся вы воскресить им ребёнка, вы просто распылите тело по ветру. [Воскрешение] не способно воскресить слабых существ.       Снова гвалт, но в этот раз я не стал обращать на него внимание. Мой голос заглушил собой все остальные:       — Вариант второй: воспользоваться жизненной энергией демонов для воскрешения местных жителей. Риски я вам обрисовал. В этом случае воскресить получится, скорее всего, абсолютное большинство — включая детей.       Не давая времени и возможности солдатам отреагировать, я продолжил перечислять:       — Вариант третий: воспользоваться жизненной силой одних жителей, чтобы воскресить других. Понятия не имею, какое будет соотношение жертв к воскрешённым, всё зависит от оставшейся силы что тех, что других. Но предположу, что получится примерно половина на половину. Риск того, что люди изменятся, остаётся, но… Вы и сами понимаете, что, скорее всего, именно люди являются лучшими донорами для людей. Главный риск здесь в другом: у меня нет гарантий, что после того, как жизненная сила окончательно покинет души жертв, их будет возможно воскресить с помощью жезла воскрешения.       Я остановился. В этот раз тишину прерывать никто не спешил. Я всё ещё смотрел только на Газефа… И мне очень сильно не нравилась бледная улыбка на его губах.       — Последний из вариантов, который я вижу: я заберу вашу жизненную силу. Повторяю: не жизнь, а жизненную силу. Только учитывайте, что этого я ни разу не делал. Не знаю, останетесь ли вы в живых, впрочем, шанс, что всё-таки выживете, есть. Не знаю, каковы будут последствия, даже если вы останетесь в живых. Ослабление? Укороченный срок жизни? Исходите из самого худшего для вас варианта развития собы…       — Умоляю, возьмите мою жизнь! Спасите моего ребёнка!       Пока никто не успел среагировать, воскрешённая девушка вырвалась из хватки лейтенанта и бросилась ко мне, упав на колени.       БЛЯТЬ!       Пока я искал хоть какие-то слова, Газеф уже оказался за спиной у горько плачущей девушки. Он осторожно положил руку ей на плечо и произнёс:        — Не бойся, девочка. Всё будет хорошо, — а затем, уже повернувшись ко мне, с той же остро не понравившейся мне улыбкой продолжил: — Как воин этого королевства я поклялся защищать его жителей. И я готов отдать за это свою жизнь.       Да сука…       Тяжело вздохнув, я запрокинул голову, уставившись вверх.       Как-то слишком часто я, считающий себя эмоциональным инвалидом, сталкиваюсь с доказательством обратного. За всю мою прошлую жизнь я не получал столько пинков под дых, как за последние пару-тройку дней. По крайней мере, не такой силы.       Красивое всё-таки здесь небо. Светлое, ярко-голубое. Это прекрасный мир. Ладно деревенька, у нас ведь тоже убивают, да в количествах, которые во всём этом королевстве, скорее всего, не отыщутся, но здесь хотя бы природу загубить ещё не успели. А так… Да уже сейчас вижу, что все здесь точно такие же, как там, в моём прошлом. Кто-то герой, кто-то злодей, но большая часть сами за себя. Деньги, власть, влияние — чаще всего речь именно о них. Вообще, никогда не понимал, как отец варится в супе политических интриг, лично мне хватало моей гиперответственности за своих людей. Именно это и достало вконец, так что даже захотелось переключиться на что-то другое. Хотя бы попробовать думать только о себе.       Сбросил, сука, ответственность. Нет привычки — так и не начинал бы уж.       Стоя перед этими людьми, я не особенно-то скрывал свои эмоции. Не выпячивал, но и не пытался сделать вид, будто я просветлённый мудрец. Никто, кроме самого настоящего, а не как я, морального инвалида, не способен воспринять готовность матери отдать жизнь за своего ребёнка или готовность мужчины пожертвовать собой ради совершенно незнакомых ему людей как нечто не стоящее внимания. А ведь всё это происходит не где-то там и с кем-то другим. Я не зритель — я палач.       Впрочем… что бы они о себе ни думали, выбор всё-таки не за ними. Уж точно не за Газефом. Стоит мне столкнуться с решением, которое меня не устраивает, и я не побоюсь отказаться от собственного слова.       Мой взгляд опустился с небес на землю, остановившись на плачущей девушке. И я тут же нахмурился.       Её душа… она дрожала. Вибрировала на грани, словно готова была вот-вот вырваться из физической оболочки.       Что это могло быть? Чёрт… она ведь одна из тех троих, чьи души уже покинули этот мир. Причём остальные были стариками. По какой причине даже души детей ещё оставались здесь, а её успела покинуть мир? Она ведь молода. Болезнь? Но [Воскрешение] исцеляет тело…       Тут же нашёлся логичный ответ. [Воскрешение] исцеляет. Но что именно оно исцеляет? Вероятно, только то, что привело к смерти — фатальные раны. Но если у неё была какая-то хроническая, глубокая болезнь, то заклинание могло её просто проигнорировать. Тело оставалось больным, но воскрешение всё-таки произошло.       Я открыл инвентарь и извлёк небольшой флакон с прозрачной жидкостью. Не говоря ни слова, я протянул его девушке.       Газеф не успел ничего сказать, как девушка, видимо, решив, что это и есть плата, выхватила флакон и залпом осушила его до дна. Её глаза расширились от удивления. Воин-капитан напрягся, его рука легла на эфес меча, но он ждал.       Я же продолжал наблюдать за её душой и немного успокоился, когда увидел то, что и ожидал. Дрожь прекратилась, душа стабилизировалась, плотно закрепившись в теле. Моя гипотеза подтвердилась.       — Лучше? — уточнил я.       В ответ я получил только заторможенный кивок. Я коротко взглянул на капитана.       — Не знаю, что с ней было не так, но она была на грани того, чтобы умереть повторно. Это было зелье регенерации, мощное. Видимо, заклинание [Воскрешения] всё-таки не всесильно, даже если все условия соблюдены.       — Благодарю вас, — Газеф поклонился. — Снова.       — Я не готов убивать одних, чтобы воскресить других, Газеф. Мне не нужна ваша жизнь. И уж тем более мне не нужна жизнь матери, которая хочет вернуть своего ребёнка, — я невольно поджал губы и вновь обратился к девушке: — Я обещаю, что какой бы выбор мы здесь ни сделали, ваш ребёнок будет жить. У вас моё слово.       Девушка, выйдя из ступора, рассыпалась в благодарностях, но смотреть на это было ничуть не легче, чем на её слёзы. Я отвёл взгляд. Судя по выражению лиц солдат, многие из них, следуя примеру своего капитана, тоже были готовы стать донорами. Это я видел отчётливо. Вот только я так и не пров…       — Стоп… Стоп, — вырвалось у меня.       Взгляд скользнул за спины солдат. Боже, как я сразу об этом не подумал?       Я резко повернулся к Газефу.       — Капитан… скажите, насколько вам дороги эти лошади?