bad ideas

      Оскар просыпается, когда где-то поблизости закрывается дверь. Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, где он находится, и, когда это происходит, паника от осознания едва не выбрасывает его из кровати.       Потому что он в постели Макса и Шарля — в их апартаментах. Не то чтобы он раньше здесь не был: то, что происходит между ними тремя, длится уже несколько месяцев. Но никогда прежде он не ночевал здесь. Обычно он уходит до того, как успевает по-настоящему заснуть, чтобы не обманывать себя, будто у него здесь есть место. Потому что нет. Это просто… просто что-то. Ничего настоящего.       Но прошлой ночью, после того как Макс и Шарль часами неспешно имели его по очереди, вытягивая из него оргазм за оргазмом, он просто лениво уснул, думая, что просто улизнёт, когда неизбежно проснётся позже.       К сожалению, «позже», похоже, стало следующим утром, судя по полоске света, просачивающейся сквозь шторы.       В мягком утреннем свете он едва различает силуэт Шарля, лежащего рядом и тихо дышащего в подушку. Макса нигде нет, и он догадывается, что это связано с той дверью, которую он слышал раньше. Он смутно помнит, как Макс упоминал, что Брэд теперь заставляет его бегать по утрам — к его большому неудовольствию, так что Оскар решает, что, скорее всего, он сейчас именно этим и занимается.       Оскар смотрит в потолок, размышляя, что делать дальше. Он просто… он так не делает. Он не остается на ночь, потому что это уже завтрак, а потом, возможно, ещё больше времени вместе. И проблема не в том, что Оскар этого не хочет. Он наоборот хочет этого слишком сильно, но Макс и Шарль, скорее всего, никогда не ответят на это взаимностью.       И это нормально. Он доволен тем, что они дают ему, а это — самый лучший и чертовски умопомрачительный секс в его жизни всякий раз, когда их расписание совпадает. И он никогда даже не попробует попросить о большем, потому что Макс и Шарль — ну, это Макс и Шарль, а Оскар просто здесь, чтобы время от времени вносить разнообразие. Как друзья с привилегиями, но один из «друзей» — это пара в серьёзных отношениях.       И это значит, что он не может творить хуйню вроде этой, потому что это слишком близко подходит к чему-то почти домашнему, к чему-то почти настоящему, и это… В итоге это просто разъебет ему сердце.       Поэтому он медленно переворачивается на бок, чувствуя приятное покалывание в мышцах и легкую пульсацию в засосах, оставленных Шарлем, на ключицах. Он садится ровно, думая, что в целом он может улизнуть незаметно, пока Шарль не подает голос. — Куда ты? — бормочет он хриплым ото сна голосом и с немного усилившимся акцентом. — Оу, — говорит Оскар, оборачиваясь, и чувствует, как покрываются румянцем его щеки. — Я, эм…       И Шарль. Шарль смотрит на него мутными, сонными глазами, а его волосы растрепанны во все стороны, и, блять… Оскар не знает, как сказать: «если я останусь, то влюблюсь в тебя». Хотя, если уж на то пошло, он думает, что, возможно, уже слишком поздно. — Я просто хотел попить, — в итоге проговаривает он, а Шарль нежно улыбается. — Иди ко мне, — зовет он, протягивая руку, и Оскар охотно идет, потому что он никогда не научится говорить Шарлю «нет», когда тот смотрит на него так. Он забирается обратно в постель, как Шарль тянет его на себя, из-за чего Оскар едва не полностью упал на него с тихим «умпф». — Привет, — говорит Шарль, ухмыляясь ему снизу, пока Оскар почти распластан у него на груди. — Привет, — отвечает Оскар, немного опираясь на предплечья, чтобы лучше видеть лицо Шарля, а после тянется и прижимается к его губам мягким, продолжительным поцелуем. Он слишком трепетный для такого типа отношений, но на хуй это. Оскар, по сути, выбросил свой тщательно составленный список правил, как не разбить собственное сердце, в окно в ту же секунду, когда заснул прошлой ночью, так что, да, какой ущерб это может нанести?       Шарль охотно отвечает на поцелуй, спускаясь ладонями с боков Оскара на его бедра. Последний мычит, когда Шарль прижимает его практически до невозможного к себе и углубляет поцелуй, проводя языком по нижней губе Оскара. Тот открывает рот, позволяя языку Шарля проскользнуть внутрь, и тянет руку, чтобы положить её на щеку монегаска и направить поцелуй так, как ему нужно.       Шарль издает тихий, почти отчаянный звук в глубине своего горла и, прежде чем Оскар осознает происходящее, резко подминает его под себя, оказываясь сверху, оседлав его талию скользя руками по всей груди Оскара. Последний стонет в поцелуй, поднимая руки на талию Шарля и водя пальцами по нежной коже. — Блять, малыш, — говорит Шарль, слегка отстраняясь, а Оскар даже не испытывает смущения, когда с его губ срывается едва ли не жалобный звук при попытке вновь прильнуть к Шарлю. — Ты так жаждешь этого, да? Разве мы не дали тебе достаточно ночью? — он спускает руки к попе Оскара и сжимает, вызывая у того гортанный скулеж.       Шарль усмехается, наклоняясь, чтобы накрыть губами одну из собственных меток на ключицах Оскара, оставленных ночью. Он почти аккуратно покусывает её, из-за чего у австралийца сбивается дыхание. — Шарль, — хнычет он, а мужчина ухмыляется. — Тебе приятно, малыш? Блять, посмотри на себя, весь в метках с прошлой ночи. Не могу поверить, что ты никогда позволял нам увидеть тебя таким, — так обыденно говорит он, проводя пальцами по засосам и укусам на ключицах и груди Оскара, и всё это напоминает ему — он не должен этого делать. Он должен быть далеко отсюда сейчас, прежде чем перейдёт черту, после которой не будет пути назад. И тогда Шарль ведет своими бедрами — его наполовину вставший член скользит по члену, скрытому нижним бельем, Оскара, который не может сдержать стон, проскользнувший сквозь губы.       Шарль ухмыляется, глядя на него сверху. — Что скажешь? Хочешь проверить, смогу ли я довести тебя до очередного оргазма, пока не вернется Макс? — спрашивает он, а у Оскара перехватывает дыхание, потому что блять.       Макс.       Из всего, чего они не делают — не засыпают вместе, не завтракают, не ходят на свидания — самое главное правило, пожалуй, это не заниматься сексом без того, чтобы рядом были оба, и Макс, и Шарль. Всегда это были они вдвоём с Оскаром. И теперь… теперь Шарль предлагает…       Это почти как измена.       Но Шарль всё ещё ухмыляется, глядя на него, и его руки медленно скользят вниз, туда, где под бельём член Оскара уже наполовину стоит, и, кажется, его это устраивает, так что всё, наверное, нормально… да?       Последнее гложущее сомнение исчезает, когда Шарль просовывает руку под резинку боксёров Оскара и обхватывает его член, дразняще сжимая его — от этого Оскар со стоном откидывает голову на подушку.       Шарль хитро ухмыляется и несколько раз мучительно медленно надрачивает Оскару, наклоняясь, чтобы вновь захватить в плен его губы своими, проглатывая тихий молящий писк. — Блять, Шарль, — стонет Оскар, разрывая поцелуй, когда Шарль гладит пальцами головку его члена, дразня уретру. — Тебе нравится? — спрашивает Шарль с лукавым выражением лица и Оскар не может не взглянуть на него с раздражением. Шарль всегда дразнится, но без Макса он абсолютно невыносимый. — Давай уже, а? — говорит он, хотя это звучит больше хрипло, чем упрекающе.       Шарль пожимает плечами — мол, «как пожелаешь» — и стягивает нижнее белье Оскара по ногам. Едва он оказывается без него, как Шарль ныряет вниз и с привычной легкостью заглатывает его член, а Оскару остается вцепиться ладонями в простыни, чтобы сдержать отчаянное желание выебать мягкий и горячий рот Шарля. — Господи, — задыхается Оскар, когда Шарль удовлетворенно мычит с его членом во рту. Ублюдок. Оскар ослабляет хватку на постельном белье, запускает одну ладонь в волосы Шарля, задерживая её в них, когда Шарль крутит языком по нижней стороне его члена, вырывая из него ещё один хриплый звук.       Неожиданно он чувствует давление на анус — член Оскара дёргает во рту Шарля, когда тот надавливает на дырочку. Он вынимает член Оскара изо рта, поднимая на него взгляд и ёбанный свет. Его волосы ещё более растрёпаны, чем когда он проснулся, и зрачки широко расширены. В уголке его губ небольшая капелька слюны, и это не должно быть таким ебануть горячим, но оно есть.       Оскар издает постыдный скулящий звук и тянется вверх, чтобы схватить Шарля и потянуть на себя — так он может его целовать. Голодно. Отчаянно.       Шарль поддается охотно, целует в ответ с не меньшим желанием и позволяет своим рукам скользнуть по бокам Оскара. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул, детка? — мурлычет в его губы Шарль и трется своим членом, все ещё скрытым боксерами, об Оскара.       Последний вновь хнычет и кивает, едва ли не неистово. — Прошу, — говорит он, потому что он уже достаточно долго делит с ними постель, чтобы знать, как они любят его мольбы. — Прошу, выеби меня.       Глаза Шарля ещё сильнее темнеют и он усмехается, перегибаясь через Оскара к прикроватной тумбочке за бутыльком смазки. — Как пожелаешь, — говорит он, щелкая колпачком и выливая на пальцы большое количество лубриканта; он скользит по кровати вниз и тут же снова надавливая пальцем на дырочку Оскара без лишних прелюдий.       Он легко входит, и Оскар стонет, когда понимает, что это потому, что его трахали и Макс, и Шарль всего восемь часов назад.       Почему он раньше никогда не оставался на ночь? Это, без сомнений, лучшая идея, которая у него когда-либо была. — Блять, малыш, — говорит Шарль, поражённо, убирая палец, а потом вводя два. На этот раз сопротивление чуть больше, и Шарль медленно двигается, осторожно открывая его с изумлением. — Ты такой открытый для меня, твоя дырочка прямо умоляет. Умоляет принять мой член.       Оскар скулит, когда Шарль меняет угол как нужно, и сильно сжимает простыни. — Шарль, — стонет он, — Шарль, умоляю.       Он насаживается на пальцы Шарля, желая ощутить их глубже, желая, чтобы они были толще, желая член Шарля вместо них.       Но Шарль лишь усмехается, снова вытаскивая пальцы и проникая уже тремя. — Давай словами, малыш. Скажи, чего ты хочешь. — Я хочу… — задыхается Оскар, пока Шарль и дальше раскрывает его пальцами. Его член, твердый и истекающий, оставляет позорную лужицу прекама на животе. — Блять, твой член. Я хочу твой член, — выдавливает он, когда пальцы Шарля легко касаются простаты, заставляя Оскара чуть ли не дергаться на простынях, пытаясь одновременно отстраниться и насадиться на пальцы. — Хочу, чтобы ты выебал меня.       Шарль улыбается, по-видимому, довольный таким ответом и затем мучительно медленно вынимает пальцы из дырочки Оскара, который утробно скулит. — Конечно, малыш, если ты действительно хочешь этого, — говорит Шарль, и отодвигается назад по постели, давая Оскару мельком увидеть его член, натягивающий ткань боксеров, которые он так и не снял.       Шарль их стягивает и устраивается между ног Оскара, подтягивая его колени так, чтобы они были у груди. — Ты готов, малыш? — спрашивает он, направляя член к дырочке Оскара.       Последний кивает, жадно, лихорадочно, чувствуя головку Шарля, что поглаживает нежную кожицу входа, и это едва не сводит с ума окончательно — тогда Шарль с особой осторожностью проникает внутрь. Оскар дышит медленно, глубоко, наслаждаясь невероятным ощущением наполненности.       Шарль наклоняется и почти нежно целует его, входя до конца. Это даже не поцелуй, просто прикосновение губ к губам, пока Оскар судорожно пыхтит, уже давно перестав пытаться сдерживать эти смущающие писки, которые вырываются из него. Когда Шарль полностью в нём, он стонет в губы Оскара, который с жадностью глотает эти звуки. — Блять, Оскар, детка, в тебе так хорошо, — хрипит Шарль, осыпая его челюсть поцелуями с приоткрытыми губами, позволяя ему привыкнуть к растяжению.       Оскар стонет и крутит бедрами, пытаясь прижать Шарля к себе невероятно близко. — Двигайся, я просто… Молю, двигайся, — просит он, самостоятельно стараясь двигаться на члене Шарля.       Шарль усмехается, выходит мучительно медленно и так же неспешно входит обратно. И это хорошо. Это так хорошо, когда член Шарля наполняет его таким образом, но ему нужно больше. — Вот так? — спрашивает Шарль, а на его лице самодовольная ухмылка, и он просто невыносим, что Оскар, возможно, уже влюблен в него. — Ты можешь… — он задыхается, усердно пытаясь звучать раздраженно, но по большей степени — отчаянно. — Ты можешь, блять, двигаться? — выдавливает он сквозь зубы от медленного скольжения члена Шарля по внутренним стенкам.       Шарль приподнимает бровь. — Всё, что пожелаешь, детка, — говорит он, а затем буквально начинает ебать Оскара не на шутку.       Оскар резко втягивает воздух, вцепившись в простыни, едва сдерживаясь, чтобы не дёрнуть ногой, когда Шарль толчком за толчком вбивается в его простату, явно зная, куда целиться, чтобы Оскар распался на части. И Оскар действительно распадается, позволяет волнам удовольствия накрыть себя, сосредотачиваясь на ощущении рук монегаска, сжимающих его бёдра так сильно, что могут остаться синяки, пытаясь удержать себя от слишком быстрого оргазма.       И поэтому ему требуется чуть больше времени, чтобы заметить Макса, который опирается на дверной проем в спальню, смотря на Оскара и Шарля с одной приподнятой бровью. Оскар в ужасе замирает, внезапно осознавая, что он делает и с кем он это делает, и господи.       Оскара буквально трахает парень Макса прямо у него на глазах. И Макс просто наблюдает за этой изменой, а у Оскара спирает дыхание: серьезность ситуации обрушивается на него разом. — Блять, — заикается он, и Шарль, должно быть, понимает, что что-то не так, поэтому замирает и хмурится, с тревогой глядя на Оскара. — Что такое, малыш? — спрашивает Шарль, а после следует за взглядом Оскара и видит Макса. — О, не обращайте на меня внимания, — говорит Макс и небрежно машет рукой, вдруг усмехаясь. — Я просто наслаждаюсь видом.       И Шарль… Шарль не выглядит испуганным, ошарашенным или взволнованным. Нет. Шарль просто фыркает и любовно качает головой. — Ага, конечно, — подтверждает он и делает медленный толчок в попку Оскара, и последний понимает, что так Шарль выставляет напоказ свою собственную задницу, заставляя мышцы на его спине перекатываться. — Ну, малыш, — говорит Шарль, опуская взгляд на Оскара, — почему бы нам не устроить для него шоу?       Оскар, который всё ещё пытается осмыслить всё происходящее, может только заскулить, когда член Шарля вновь скользит по его простате. Тот же, видимо, воспринимает это за согласие, потому что вновь начинает по-настоящему его трахать.       Он попадает по простате с каждым толчком, и руки Оскара судорожно шарят по простыням, отчаянно пытаясь за что-то зацепиться, когда он поворачивает голову — и видит Макса.       И блять.       Макс не выглядит злым, не выглядит расстроенным. Он наоборот выглядит голодным. Его взгляд бродит по Шарлю, по Оскару, по всем местам, где соприкасаются их тела. Затем резко поднимает взгляд к глазам Оскара — и в нём есть что-то, что выходит далеко за рамки похоти и голода, балансируя где-то на грани между желанием и чем-то, похожим на любовь.       И этого — найденного во взгляде Макса — хватает, чтобы дойти до грани: Оскар кончает ни разу к себе не прикоснувшись так бурно, что сознание отключается на секунду. Когда он приходит в себя, Шарль уже навис над ним, тяжело опираясь, и хрипит в стык плеча и шеи — его член обмякает в попе Оскара. Ему, наверное, стоило бы смутиться — он кончил так сильно, что даже не заметил, как Шарль кончил тоже, но у него не хватает на это времени, потому что Макс уже рядом, опирается коленями о кровать и прочесывает волосы Оскара. — Эй, малыш, — шепчет он, — доброе утро.       Оскар, давно забивший на собственные тупорылые правила, понимая, что уже слишком поздно — они все равно не остановят его от того, чтобы влюбиться, утыкается носом в его ладонь с тихим хныканьем. — Утро, — бормочет он, оставляя поцелуй на подушечке большого пальца Макса.       Макс смотрит на него с улыбкой, и в его выражении столько нежности, что Оскару приходится закрыть на мгновение глаза, чтобы не позволить этому свести с ума окончательно.       Шарль тем временем аккуратно покидает его тело, и Оскар морщится из-за потери контакта и липкого ощущения вытекающей из него спермы. — Я возьму для тебя полотенце, хорошо? Приведу тебя в порядок, — говорит он и неспешно уходит в ванную. И Макс, и Оскар провожают его взглядом, после чего австралиец обращает свое внимание на Макса, нервно зажав губу зубами. — Это… — начинает он и сглатывает. Он очень хочет не быть настолько голым для такого разговора и чтобы сперма Шарля не вытекала из него. Но это важно: он сам заварил эту кашу — теперь придётся расхлёбывать. — Это было нормально? В плане… я и Шарль, без тебя…       Макс смотрит на него и, должно быть, замечает какую-то нерешительность на лице Оскара, ведь не смеется над ним, а только нежно улыбается и кладет ладонь на его щеку, поглаживая большим пальцем скулу. — Конечно. Ты же часть всего этого. Так что пообещай, что в следующий раз ты останешься на ночь, чтобы я мог присоединиться к утренним шалостям, ладно?       Он не знает, что бьет по нему сильнее — «ты же часть всего этого» или обещание следующего раза. Скорее всего, всё сразу. И что-то внутри него наконец успокаивается. Он растекается на подушке, когда возвращается Шарль, позволяя тому привести его в порядок. А затем Макс и Шарль забираются к нему в постель, прижимаясь с обеих сторон.       Может быть, думает он. Может быть, оставаться на ночь время от времени не так уж и плохо.