Роза ветров

В расследовании Баки так и не преуспел. Две недели он ходил вокруг да около, пытаясь наскрести хоть что-то, найти хоть одну улику, пусть даже косвенную, зыбкую, абсурдную. Но всё это было тщетно. Убийца замёл за собой все следы. Тщательно и умело. А полицейским и криминалистам оставил лишь тело, начищенное по всем канонам генеральной уборки и едва уловимый сладковатый запах, который ускользал подобно призрачному видению. Пазл не складывался. Баки не хватало важных деталей, которые соединяли бы воедино уже имеющиеся части и дополняли бы их. Он чувствовал, что упускает из виду что-то важное. Что-то ускользало от его взгляда и от полицейского чутья. Поэтому, когда Питер пришёл к нему с результатами затянувшегося вскрытия, Баки, несмотря на усталость, встрепенулся. Внутри что-то дрогнуло. Вряд ли произошло чудо — этого он не ждал, но надеялся. А вдруг! Вдруг криминалисты что-то раскопали, вдруг обнаружили что-то, стоящее внимания. Вдруг в их руках оказалось доказательство, которого не хватало, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки. На пороге участка Паркер как всегда появился неожиданно. Разбавил своим появлением привычную серость, раскрасив чёрно-белые кадры старого фильма. Баки проследил, как тот пофлиртовал с Фелицией, облокотился на её стол и что-то тихо сказал, заставив девушку усмехнуться. Питер вообще всегда каким-то образом умудрялся вносить в здание участка живость — раздражающую, неуместную, но искреннюю и тёплую. Когда тот подошёл к его столу, Баки не стал терять времени. — Выяснил что-то интересное? — спросил Баки, даже не поздоровавшись с Паркером. — Доказал, что парень не мог ходить? — Он же мертвец, — усмехнулся Питер, садясь напротив. Он снял очки и привычным жестом зацепил их за край воротника серой толстовки. — А мертвецы не ходят. Да им и не нужно. Баки коротко выдохнул через нос. Почти со звуком. Он провёл пальцами по переносице, как будто мог таким образом стереть нарастающее раздражение. Три трупа. Три. И ни одной зацепки. А Паркер всё шутит. Это никак не вписывалось в его картину мира. Питер не вписывался. Ни в рутину участка, ни в полицейскую атмосферу, ни в мрачность происходящего. — Питер, — тихо пробормотал он, чтобы не привлекать внимания других детективов и дежурных офицеров. — Сейчас... — Понял я, понял, — поднял руки Паркер. — Не время для юмора. Но если по делу… да, кое-что есть. Он достал из рюкзака тонкую папку, и разложил на столе несколько фотографий, к каждой из которых была приколота набранная на печатной машинке пояснительная записка. Вверху такой записки значились дата, время и место исследования, а так же идентификационный номер тела и краткое описанием снимка. Ничего нового на этих снимках он не увидел. Затем Питер снова полез в рюкзак и, к удивлению, достал несколько тетрадных листков, исписанных мелкими синими буквами. Баки понял, что так Паркер хранил свои собственные записи. Выбрав один из кучи листов, Питер протянул его детективу, одновременно с этим пододвинув ближе нужное фото. — Мы сняли отпечатки пальцев, сделали анализ ДНК, но соответствий в базе не нашли, — Питер ткнул пальцем в фотографию. — А вот то, о чём я тебе говорил. Видишь изгиб позвоночника? Неправильный. Компьютерная томография показала не только нарушение структуры костей, но и компрессионный перелом нескольких позвонков на уровне грудного отдела... — В прошлый раз ты ни слова не сказал про перелом, — вздохнул Баки. Он вытащил из верхнего ящика небольшой блокнот с вертикальной ориентацией страниц с чёрной обложкой, полистал и, найдя нужную страницу, записал новые сведения. — Отвлёкся, — Паркер пожал плечами и продолжил. — В общем, повреждение спинного мозга, вероятно, произошло в ходе какого-то несчастного случая. В следствие автомобильной аварии, например. Я видел подобную клиническую картину у парашютистов и служащих национальной гвардии. Последствия зависят от глубины поражения, но судя по проведенному исследованию травма получена задолго до убийства. Я бы сказал, за год минимум, однако в этом вопросе на меня лучше не полагаться. — А что с синяками? — Синяки появились ещё при жизни. Убийца выкачал всю кровь. Без тока крови нет и гематом — всё просто, как сухой закон. И это сразу исключает появление гематом на теле после смерти. — Поэтому этот факт так тебя заинтересовал? — спросил Баки, продолжая делать пометки в своём блокноте. — Я в принципе очень любознателен, — кивнул Питер. Он покопался в своих записях и вытащил ещё один лист. — Именно благодаря этому врождённому качеству, я нашёл одну очень важную деталь. — И что же? — с любопытством, словно ожидая разгадки старого выпуска «Нулевого часа» на радио, — спросил Баки. — Следы от инъекций. В разных местах по всему позвоночнику. Я не буду вдаваться подробности, но, сопоставив своё открытие с результатами томографии, я заметил кое-что. Вот тут, — Питер снова ткнул пальцем в снимок, полученный в результате компьютерной томографии, — остались следы инъекций. — На костях? — в голос детектива просочилось сомнение. — Такое возможно? — Возможно всё, — усмехнулся Паркер в шутку. Как обычно, подумал Баки, но не стал делать замечание. Может быть, иногда и нужно быть чуточку несерьёзным, чтобы не сойти с ума. — И здесь, я думаю, мы имеем дело с экспериментальным способном вернуть парню с Понтиаком возможность ходить. — Разве такое возможно? Питер вздохнул. Потом чуть улыбнулся, мельком глянув на Баки, и снова вернулся к снимку. Он стал рассказывать о результатах компьютерной томографии других людей, обо всех, что сумел найти и сравнить. Он выглядел, как профессор Оксфорда, и сыпал терминами, изъясняясь одному ему понятным языком. Это одновременно восхищало Баки и вводило в ступор, потому что он понятия не имел, что ему делать. Он даже перестал записывать, решив, что нужно дождаться заветного вывода, ради которого Паркер затеял эту тираду, и надеялся, что оно того стоит. — ...и если бы у меня были результаты томографии этого парня до инъекций, я бы доказал, что структура перелома изменилась. Этот позвонок деформирован, это видно, но... — Стой, — Баки решился прервать его. От избытка информации начала болеть голова. — Хочешь сказать, что через эти инъекции парню с Понтиаком вводили препарат, который исправлял последствия аварии? — Вроде того. — А так бывает? — повторился Баки, чувствуя себя совершенно запутанным. Он бы понял, если бы кто-то вскрыл парню кожу и вставил спицу, как при переломе руки или ноги. То, что пытался объяснить ему Питер, он не понимал. Питер сжал губы. Выдохнул. Провёл языком по зубам, из-за чего выглядел невероятно глупо. Нервничал, дошло до Баки. — Я не знаю, — наконец ответил Питер. — Я слышал, что независимые учёные ищут решение для подобных проблем. Знаешь, на этом можно сделать бизнес. — И ты думаешь, что парень с Понтиаком работал с такими учёными? — Или был одним из них, — кивнул Паркер. — Токсикология не дала результатов, если это важно. — Может, ему вводили какой-нибудь обезбол системно, чтобы облегчить жизнь. На это у Питера ответа не было. Или он просто не захотел им поделиться. — Даже если ему кололи болеутоляющее, это не имеет значение. Мы имеем вмешательство, которое никак не относится непосредственно к убийству. Я считаю, это стоящая зацепка, — уверенно сказал Питер. Баки казалось, что тот злился, и ждал, когда его терпение лопнет. Но ничего не происходило. — И в этом куда больше смысла, чем в исследованиях химикатов, которыми его обработали. — Я думал, труп был свежий, — Баки озадаченно почесал затылок. — В тот момент ему было не меньше трёх дней, — Питер покачал головой. — На коже следы формалина. — Его бальзамировали? — Скорее, прикладывали минимум усилий для приостановления естественного процесса разложения. — Значит, либо он нужен был убийце в таком виде, либо убийца ждал подходящего момента, чтобы избавиться от тела, — себе под нос пробормотал Баки. — Знание анатомии, химии, токсикологии на лицо. — Необязательно, — Питер пожал плечами. — Возможно, случайность. На предыдущих жертвах таких следов не было. Но есть над чем подумать. — Это всё? Паркер кивнул и начал собирать свои бумаги обратно в папку. Методично складывал всё по порядку, не путал страницы и словно нарочно медлил, вглядываясь в фотографии и заголовки пояснительных записок. Наблюдать за этим было приятно, хоть Баки, если честно, не понимал, за чем именно наблюдал: за Питером или за материалами о вскрытии. — Слушай, я тут подумал, — Питер поднял на него нерешительный взгляд, — сейчас же время обеда, а я знаю неподалеку милое итальянское местечко с приемлемыми ценами. Мы могли бы заглянуть туда вместе. — Что? — переспросил Баки. Но не потому что не расслышал — всё он прекрасно понял, поэтому и удивился такому предложению. Он не был уверен, что правильно распознал сигнал. Это могло быть дружеское приглашение, всего-то. Но взгляд Питера, его вдруг потерянная уверенность, тихий голос — всё это заставляло Баки гадать, не упускает ли он чего-то важного. Ну не мог же Паркер приглашать его на свидание, да ещё и в полицейском участке. — Просто хочу отблагодарить тебя, — продолжил Питер. Повторять свою первоначальную просьбу он не стал. Знал, что Баки только прикинулся дураком, и не захотел плясать под его дудку. — За то утро, когда я вломился к тебе утром, а ты накормил меня завтраком. Баки сглотнул и мысленно обругал себя за то, что уже успел надумать всякого. Однако, он продолжал накручивать себя, пытаясь понять, откуда такие мысли — о свидании — вообще пришли к нему в голову. Прежде чем он успел сказать глупость вроде «Забей, это был завтрак из продуктов Стива», в участке вдруг начался переполох. Через несколько секунд из комнаты отдыха появился Рамлоу и подошёл к Баки. — Новый труп на Фордхэм Роуд. Едем, — резко рявкнул Рамлоу. Недолго думая, Баки кивнул и поспешил снять свой пиджак со спинки стула. В груди что-то сжалось. Он посмотрел на Питера, который уже молча застёгивал рюкзак и поднимался со стула. Вопрос о совместном обеде остался висеть в воздухе, как неуместная шутка. Он осторожно коснулся его плеча. — Поедешь с нами? — спросил Баки. На лице Питера появилась совершенно неподобающая улыбка. Но другого он на самом деле и не ждал. Достав ключи от машины, детектив кивнул головой, призывая Паркера следовать за ним.

***

Участок Ист-Фордхэм-Роуд на пересечении с Фонтейн-Сёркл-Трейл был огорожен полицейской лентой и подстрахован необъяснимым количеством полицейских машин. Недовольные зеваки, пропустившие знак о перекрытии дороги нервно разворачивались и, в этом Баки был уверен, материли ни в чём неповинных патрульных, которые вяло, но упрямо махали руками, приказывая поворачивать. Воздух подрагивал над капотами машин, тяжёлый и вязкий, будто натянутый плёнкой над всем кварталом. Пахло свежескошенной травой, машинным маслом и выхлопными газами. Гул далёких машин, спешащих по объездной дороге, звучал как белый шум. Всё казалось нереальным, чуть замедленным. Как будто происходящее Баки видел не напрямую, а сквозь мутное стекло. Убийство чернокожего парня не было чем-то необычным. Оно просто было, и поначалу Баки даже решил, что Рамлоу почём зря вытащил его из участка. Но потом он подошёл ближе, и понял, что мимолётное суждение было ошибочным. Парень лежал у края дороги абсолютно голый. Баки не мог не отметить, что тот был подтянут и хорошо сложен. Его черты лица показались детективу знакомыми, но тот решил, что это лишь игра его воображения. На шее парня, как и у предыдущих жертв, тонкой линей тянулся ювелирный порез. По-прежнему аккуратный и по-прежнему загадочный. Но ногах цвели синяки, малозаметные из-за цвета кожи. — Такого хоть сразу в гроб клади, — цинично отозвался Рамлоу, заметив внимательный взгляд Баки. — Твой клиент. — Очень смешно, — фыркнул Баки, вставая на ноги. Пока он разглядывал труп, сидя на корточках, ноги затекли, и теперь он переминался с пятки на носок, пытаясь вернуть чувствительность. — Кто его нашёл? — Один из работников обслуживающей организации. Городской подрядчик. Патрульные здесь редкость. Баки в ответ лишь кивнул. Что тут произошло? По опыту предыдущих убийств, он знал, что дорога — не место преступления, а всего лишь буферная зона. Тут не было следов борьбы, не было и следов крови. Не было даже мусора, который по обыкновению прибивает к обочинам законами физики. Пройдя по дороге, он свернул на Фонтейн-Сёркл-Трейл и осмотрелся там, надеясь найти хоть какие-то следы. Но как и в предыдущих случаях, там было пусто. Он прошёл дальше и вышел за границы ограждающей ленты. Метрах в тридцати от него несколько криминалистов, как ищейки, снова между деревьев в поисках улик. Среди них Баки заметил и Паркера, который вместе со своим коллегой-пухляшом разглядывал какую-то рыхлую землю. Они хихикали, перешёптываясь, и это вдруг показалось таким привычным. Труп и смеющийся Питер Паркер. Понаблюдав немного, Баки вернулся к Рамлоу. Тот стоял в окружении нескольких офицеров и кивал, слушая их отчёт. Судя по его каменному лицу, всех этих ребят чуть позже ждал выговор, и детектив им сочувствовал. Проработав в паре с Рамлоу два года, он прекрасно знал, какими могли быть последствия неудовлетворительной работы. Созерцание этой картины, однако, приносило удовольствие. Было приятно смотреть, как Рамлоу готовиться наорать не на него. За заградительной лентой появились первые репортёры с фото- и видеокамерами. Красивые девушки с уложенными волосами и мужчины в костюмах, как у официальных лиц. Газетчики стояли чуть поодаль, прячась за спинами операторов и пытаясь не выделяться. Баки замечал только макушки, время от времени мелькающие на заднем плане. Разглядывая растущую толпу, он отвлёкся и погрузился в свои мысли. Думал он, конечно, о преступлении. Вновь пытался найти хоть какой-то мотив, пусть даже самый глупый, но любой вывод ломался о самую обычную логику. Паркер без конца шутил о том, что у вампиров Нью-Йорка появился уж очень воспитанный и, возможно, капельку религиозный фамильяр, однако это не могло быть правдой. Баки ещё не выжил из ума, чтобы верить в сказки про вампиров и оборотней. Главную идею он всё-таки уловил и даже уже прикидывал, где и кому могут продавать пакеты с кровью. — Детектив, — мягкий голос раздался за спиной, и Баки повернулся. Питер стоял в паре шагов от него и улыбался. Белые перчатки перестали быть белыми, теперь их покрывал слой грязи. — Не хотите посмотреть что мы нашли? Баки поймал кивок Рамлоу и последовал за Паркером. По спине пробежали мурашки от предвкушения. Неужели они наконец нашли что-то на месте обнаружения трупа? Неуместная радость и слабая надежда теплом отозвались в груди, он ускорил шаг. Он нервничал и хотел поскорее избавиться от съедавшего его чувства. Питер шёл впереди, и в отличие от детектива, выглядел совершенно расслабленным. Как будто путь вёл его не к важным уликам, а прямиком к дороге из жёлтого кирпича. Место, куда они шли, скрывалось в тени раскидистых деревьев, которые выстроились живой изгородью вдоль Фонтейн-Сёркл-Трейл. Здесь воздух ощущался иначе: плотнее, насыщеннее, с лёгким металлическим привкусом влаги. Пробивавшийся сквозь заросли ветер приятно холодил кожу, и Баки сделал несколько глубоких вдохов, стараясь успокоить сердце, которое, казалось, билось быстрее с каждой секундой. — Мы нашли следы, — Питер неожиданно подал голос. — Следы колёс. У меня есть несколько гипотез. — Следы колёс? Ради этого ты меня сюда позвал? — Это улика. И это интересно. Питер остановился первым. Снова улыбнулся и кивком указал направление. Баки, застыв на месте, взглянул на открывшуюся ему картину. Из леса, раскинувшегося на берегу реки Бронкс, выходила широкая тропа. Тонкие следы колёс тянулись по невысохшему после дождя участку, едва заметные, как следы чужого присутствия в запертой комнате. Но след остался только с одной стороны, вторая часть тропинки успела высохнуть под пробивающимся сквозь кроны деревьев солнцем. — Я думаю, труп везли на грузовой тележке, — заговорил Питер первым, ещё до того, как Баки успел задать вопрос. Голос у него был спокойный, сосредоточенный. — Нэд предположил, что это могла быть операционная каталка, но я отмёл эту версию. — Почему? — Баки прищурился, переводя взгляд на следы в грязи. — Каталка у́же, — Питер шагнул вперёд, осторожно обходя след. — У неё четыре узких колеса, и они бы оставили два чётких параллельных следа. А тут только одна широкая полоса. Похоже на платформу или тележку, вроде тех, что используют в строительных магазинах. Возможно, с резиновыми колёсами. Такие обычно мягче идут по земле и меньше шумят. Баки молча кивнул. Картина начинала складываться. Убийца уже не казался таким безупречным. Он уже совершил ошибку. Уже напортачил. А значит, появился шанс его поймать. Облегчение волной окатило его, но Баки не подал виду, а вместо этого постарался сосредоточиться на следах. Слова Паркера о наследившем предмете сделали своё дело, и Баки отчётливо представлял, как убийца без лица катит грузовую тележку среди деревьев в полной уверенности, что здесь его никто не увидит. Тут Баки осенило. — Его же должны были засечь, — сказал он, повернувшись к Питеру. Тот ответил непонимающим взглядом. — Убийцу. Когда он вёз тело к дороге. Мы можем найти свидетелей и... — Труп подбросили в такую рань, в какую собачники ещё не вылезают из своих постелей, — Питер покачал головой. — Тогда почему его нашли так поздно? И тогда Питер рассказал про забег, организованный республиканцами для поднятия рейтинга их кандидата перед выборами. Звучало всё это красиво, но Баки сомневался, что на деле такое мероприятие может хоть как-то помочь в предвыборной гонке. — ...Так что движение ограничили ещё вчера вечером, чтобы на подъезде к Бруклину никого не сбили, а снова открыли с час назад, — закончил он. — Неутешительно, — Баки прошёл вглубь по направлению следов. Шёл он медленно, оглядывая всё вокруг. Проверял нет ли сломанных веток или обрывков ткани, запутавшихся в траве. Ступал мягко, как по минному полю, боясь растоптать неожиданные улики. Рассматривал землю под ногами, но в глубине души он знал, что вряд ли найдёт новые следы. И всё же он хотел понять маршрут убийцы. Это был какой никакой шанс залезть к нему в голову и встать на его место. Стать им на миг, чтобы предугадать его следующий шаг. — Тот парень выглядит знакомым, — сказал Питер за его спиной. Баки остановился и оглянулся. Паркер шёл за ним след в след, с одним лишь отличием — его шаги были абсолютно беззвучными. — Какой парень? — спросил детектив, так и оставшись стоять на месте. Дожидаясь, пока Паркер окажется рядом. — Жертва, — Питер покачал головой, задержавшись в паре шагов от него. — Не знаю, как объяснить, но у меня такое чувство, что я где-то его видел. Даже Нэда спросил, но тот сказал, что я спятил. — Мне тоже так показалось, — признался Баки, сам не зная зачем. Почему-то откровенничать с Паркером было так же легко, как дышать. Он на миг отвёл взгляд, вглядываясь в стволы деревьев. Те казались одинаковыми, но где-то между ними скрывалась ещё одна тропа. — Только не пытайся сдать меня в психушку, — проворчал Паркер, но улыбнулся. — Я не об этом. О трупе. Лицо знакомое, но память отказывается давать мне подсказки. Я подумал, может он какая-нибудь телезвезда. Или модель. — У него хорошее тело, мог бы рекламировать нижнее бельё или спортивное питание. Но тогда Нэд бы тоже его знал. Баки кивнул, выказывая так своё согласие. Оглядевшись в последний раз, он предложил Паркеру вернуться к телу и ещё раз взглянуть, в надежде, что это поможет расшевелить его память. К полицейскому конвою они шли молча. Тишина тянулась между ними, как туго натянутая леска. Баки подводил итоги прогулки по парку, а Питер просто шёл рядом. Он больше не пытался заговорить и не звал его на обед в итальянское местечко. Из-за последнего, почему-то, было не по себе. Баки будто бы хотелось, чтобы он спросил снова, но он ни за что не признается в этом даже себе. Когда они вышли на дорогу, Баки с удивлением обнаружил, что журналистов стало ещё больше. Мысль о том, что жертва могла быть известной личностью, укрепились в его голове. Но прежде, чем он успел спросить об этом Рамлоу, Питер, совершенно неожиданно и так словно это в порядке вещей, коснулся его плеча. — А ты уже говорил с Беном Урихом? — спросил Паркер. — Что? — удивился Баки, который явно не ожидал такого вопроса. — Причём тут Урих? — Ты хотел узнать, кто его источник. А ещё он стоит вон там, — Питер указал направление, и Баки увидел объект его внимания. Несмотря на тёплую майскую погоду, Урих был одет в светлый плащ, который носил расстегнутым, прел в белой рубашке и повязанном на шее галстуке. Штаны цвета хаки совершенно не сочетались с плащом и рубашкой, зато отлично смотрелись с туго зашнурованными черными берцами. Как и все стереотипные умники (или люди, желающие выглядеть умнее) он никогда не расставался с очками, а еще не выпускал изо рта сигарету. Но самым примечательным в его внешнем виде была закованная в гипс левая рука. — Пригласи его в участок, — Питер улыбнулся. Не сказав больше ни слова, он вытащил из внутреннего кармана свои очки с красными стёклами и, надев их, поспешил к фургонам криминалистов. Растерявшийся Барнс не сразу сообразил, что делать, но всё-таки зашагал к журналистам, жужжавшими за заградительной лентой. Такой шанс упускать нельзя.