Therefore

Смерть наступает слишком быстро, чтобы это осознать. Все эти скрупулезные расчеты и накручивания себя, оправдания подлого плана, самокопания и гроша ломаного не стоили в сравнении с дозой дофамина, прилившей в кровь вместе с распространением крови мучителя по полу. А что, собственно, произошло? Внезапно он на улицах Роблоксии, почти у центра, где-то неподалеку от излюбленного парка. В карманах лишь монета и оружие. Отказаться от прогулки по знакомым местам - себя не уважать, потому Шанс провел где-то треть дня, наслаждаясь компанией фонтанов.  А потом появляется он. Стоило лишь почувствовать на себе ледяной взгляд, как тело будто перестало слышать своего хозяина. Почему он поздоровался? -Хорошая погода, не так ли? - Какого черта ты ведешь себя так, будто ничего не произошло? -Действительно.. - голос сам по себе отвечает с поразительным спокойствием. Повисло молчание. Молчание, пожирающее душу секунда за секундой, проглатывая её и неминуемо ставя большой крест на дальнейшей беседе. -Я поживу у тебя? - Непринужденно произносит Шанс. -Конечно, без проблем. Маска беседы двух хороших друзей держится достаточно усердно, чтобы участники сами перестали сомневаться в своих отношениях. С того момента прошло около двух дней, кажется. Двух дней спектакля.  Айтраппед поразительно заботлив для себя-то. Даже раньше, когда беседы были не умелой постановкой, а искренней потребностью обмена эмоциями, он не вел себя так тепло. Всегда присутствовала некая доля отстраненности и холода, обжигающего любого, кто сунется в «личные» темы. За все время знакомства в эти потемки заглянуть так и не удалось. Тема прошлого, казалось, была своеобразным табу, а неосторожный вопрос только отдалял приятеля на расстояние пушечного выстрела. Словно Айтраппед был сейфом и считал, что его пытаются вскрыть, достать хранящиеся внутри знания. Люди судят по себе - так издревле повелось.  Интересно, он все то время действительно ценил совместное времяпрепровождение или просто умело притворялся? Все ведь вполне может оказаться глупым фарсом для единственного - получения этого чертового ключа. То лицо, исказившееся, сморщившееся в ярости и презрении, что мучало ночами в «аду». Было ли оно его настоящей личиной? Эта комната. Мягкая кровать, письменный стол, шкаф с чьей-то одеждой, полное отсутствие окон. Именно та комната, которую Шанс видел в последние секунды. Черт, он явно сделал это неспроста. Это своеобразный знак: «не расслабляйся, я просто откладываю твое убийство на потом.» Старательно оттертая кровь говорит громче ласковых и умиротворенных слов блондина. Finita la commedia. Он поставит точку раньше, чем поставят ему. Убийца слишком беззаботно открывает дверь, это и будет его последней ошибкой.