anchor

мы так долго бежали друг от друга, а в чем был смысл? зачем все эти усилия, если покой смогли найти только в этих объятиях... чонгук чувствует самое настоящее, ничем не прикрытое тепло под боком от мирно спящего рядом тэхена. его каштановые волосы выглядывали из-под убежища в виде одеяла и снова путались между собой. чон никогда не забудет эти кудри. его руки чуть крепче подгребают к себе худое тело, заключённое в оковах сна, а нос утыкается в темный затылок. втягивает любимый запах, что как в старые добрые времена смешался с его личным шампунем, и снова чувствует это необычайное тепло. это неправильно, чонгук знает. он прекрасно осознаёт цену таких мгновений и заранее извиняется перед юнги в своей голове. тот не оставит его в одиночку разгребать яму этих последствий, будет рядом, будет помогать. чонгук в этом уверен, потому что сам юнги обещал ему, что будет именно так. он дал это слово по одной простой причине: "ты единственный, кого волнуют и мои чувства" и в этом была суровая реальность его чудного дара. мало кто захочет слушать о проблемах психолога, которому все привыкли выговариваться. он готов протянуть руку любому, кто обратится за помощью, но сложно поверить в то, что ему самому иногда она нужна. а чонгук верит. и знает это прекрасно. да, делает всё по-своему, возможно, не так профессионально, как юнги, но всё равно помогает. такой негласный договор, цена которого известна каждому. осталось подождать совсем немного, чонгук увезёт тэхена куда-то далеко, и тот снова пропадёт из его жизни. рецепт исцеления до ужаса простой. но прямо сейчас, когда он крепко спит в его объятиях, а мирный медикаментозный сон не нарушают даже прикосновения, чонгук к чертям ломает всю свою выдержку и уверенность. он проиграл в войне с самим собой. руки подняты вверх, а белый флаг уверенно колышется под дуновениями ветра. и плевать ему на то, что было: на долгие месяцы страданий, на сломанное доверие и искалеченную психику. все это так не важно, когда, на жалкие мгновения, он прячет своего тэхена в крепких объятиях и защищает от ужасной тучи, что повисла над его головой. – я так сильно тебя ненавижу, – почти шепчет в чужие волосы чонгук и до боли сильно зажмуривает темные глаза. рот безудержно пытается уловить небольшие глотки воздуха, что помогут ему не задохнуться от любимого запаха, и укрывает, прячет израненное тело в своих целительных объятиях. даже если они разрушают его самого. – потому что всё ещё люблю... – произносится намного тише и мягкие губы осторожно и бережно покрывают расслабленную шею поцелуями. чонгуку пора прекращать этот маскарад с чимином. их отношения с самого начала были фальшью, что прикрывала истинные и самые сильные на свете чувства. он был хорошим другом, помогал, вместе с юнги отчаянно вытягивал из ямы, но, прямо сейчас, удерживая в своих объятиях самое ценное, что было в его жизни, чон понимает, что их с чимином отношения даже на шаг не приблизились к тому, что он ощущает сейчас. и лучше он всю жизнь проведёт в полном одиночестве, чем хоть минутой больше будет притворяться. такая цена настоящей любви, и чонгук готов её принять. даже если тэхена он всем сердцем ненавидит. даже если тэхена он всем сердцем любит... *** Ocean Eyes - Billie Eilish в квартире снова холодно. тэхен чувствует это, поэтому сильнее сжимается под теплым одеялом и сонно трёт свои глаза. он снова просыпается один, как и уснул холодной ночью, когда растущую внутри бурю смогла победить лишь двойная дозировка снотворного. лекарственное вещество и рядом не стояло с теми таблетками, которые давал ему хосок, но это всё равно помогало. он мог хотя бы спать. тэхен аккуратно кончиками пальцев прикасается к своим губам и вспоминает этот горький вкус алкоголя на самой сладкой на свете коже. по телу пробегаются мурашки, а болезненные следы на животе ярким огнём горят, напоминая о руках, что с такой ненавистью, болью и любовью сжимали его на кухне. он аккуратно ведёт своими длинными пальцами по коже в тех местах, где боль напоминала о любви, и снова ощущает, как предательские слезы стекают по его щекам. всё это кажется настолько нереальным, будто фантазия снова решила поиграть с ним, будто он и права не имел на то, что произошло между ними сегодня ночью. и плевать, что чонгук сделал больно. и плевать, что он был пьян. главное, что он был рядом, что целовал и тоже говорил о любви, в существование которой тэхен почти перестал верить после их расставания. предательство, боль и тотальное одиночество – всё это не важно, когда душа внутри хочет ощущать всё это, когда тело отзывается на каждое прикосновение, а подсознание умоляет не прекращать. даже если больно, даже если не правильно. тэхен не знает, как смог остановиться, откуда появились силы оттолкнуть, ведь сейчас даже фантомный запах сигареты, которую они вчера так бережно делили на двоих, напоминает о произошедшем. и всё его нутро тянет назад, на кухню, и просит позволить случиться этой ошибке. даже если их близость впервые будет холодной. наверное, он сходит с ума. пора прислушаться к совету юнги и обратиться к психотерапевту, если тот ещё может ему помочь. тэхен обязательно займётся своим психическим здоровьем сразу после того, как лишится главной фабулы своих галлюцинаций. тэхен медленно садится на кровать и стягивает с себя его толстовку, чтобы понять всю тяжесть произошедшего. психике пора осознать, что это не нормально, что ему стоит лечиться от желания почувствовать боль снова. почувствовать что угодно, лишь бы причиной этого был чонгук. и ужасается, когда взгляд фокусируется на отражении в зеркале. он прикрывает губы длинными пальцами, пока глаза испуганно бегают от одного фиолетового цветка на коже к следующему. и картину ухудшает худоба. тэхен не видел всех масштабов происходящего: после его ошибки хосок убрал зеркало из комнаты, и больше ему не выпадало возможности увидеть себя обнаженным. одежда прикрывала самое страшное, что происходит с юным телом. он видит острые ключицы, а совсем рядом – гематома на плече. чуть ниже – выпирающие ребра, что, будто бы и вовсе, не прикрыты чем-то, а поверх – тугой плёнкой натянута тонкая кожа. абсолютно плоский живот и тонкая талия, поверхность которой тоже украшена столь яркими последствиями их общего срыва. от прежней красоты не осталось ни следа. – вот о чём я говорил, – хриплый голос сзади пугает, тэхен невольно вздрагивает на кровати и тут же пытается укрыться хоть чем-то. только бы чонгук не запомнил его таким. не сейчас, он хочет остаться счастливым в его воспоминаниях. – ты изменился, тэхен. я не знаю, что происходило в тэгу, через какие круги ада ты там прошёл, что это довело тебя до такого состояния, – чонгук проходит в комнату дальше и садится на кровати совсем рядом. от него веет холодом и запахом тех самых сигарет, к которым пристрастился ким вместо приёмов пищи. – ты просто исчезаешь. он медленно тянет одеяло вниз, а тэхен и не в силах сопротивляться. длинные пальцы выпускают края ткани из его рук, пока глаза вновь и вновь пробегаются по образу чонгука напротив. ему нужно проверить, реально ли то, что происходит. его фантазия уже играла с ним в такие игры. было, проходили. – посмотри на себя, – чонгук указывает на зеркало, а тэхен боится поднять взгляд. десять секунд проходят в напряженной тишине, пока тэ не собирает волю в кулак и не решается взглянуть на жалкую пародию человека в отражении. картина не из лучших. он выглядит так, будто скоро умрёт. и сам себе скорее напоминает тех людей из образовательных видеороликов про спид и онкологию. – тебя это не касается, – вдруг, с неожиданной для него самого грубостью, произносит тэ и прячется в чужой толстовке. он снова скрывается в глубоком капюшоне и больше не хочет смотреть на совершенно чуждое отражение. ему безумно больно видеть себя таким. пускай лучше фантазия будет достраивать собственный образ из воспоминаний. такую ложь он готов принять, она впервые лучше, чем реальность. – ты в своём уме? – его брови резко взмывают вверх, а ноздри то и дело раздуваются от накатившей злости. чонгук ненавидит его, этот факт не отменить, но здравое желание сделать так, чтобы он хотя бы остался жив до своего уезда из сеула, преобладает. – я понимаю, что это всё, – он берет младшего за плечо и разворачивает к себе, пока большая ладонь едва касаясь проходится по синякам, – моя вина. это я вчера не сдержался, я причинил тебе боль, но это не значит, что тебе надо продолжать скатывать свою жизнь в огромную бездонную яму, на дне которой тебя ждёт очень печальный конец. чонгук смотрит на него с сожалением, болью и полным непониманием того, что именно движет человеком. как чья-то жизнь может настолько измениться за один лишь год? – а может я хочу этого конца? – выходит намного тише, чем ожидалось, а эти предательские слезы снова подступают к глазам, как будто вся выдержка, всё это выученное безразличие ушло, стоило чонгуку появиться рядом. – может я не хочу больше продолжать, не вижу смысла? тэхен опускает свои ладони и взглядом пробегается по левой руке. он ничего не говорит, но в этой тишине чонгук слышит больше, чем сказали бы слова. он видит глубокий белый рубец, что рассекает совсем худое предплечье. просто не может отвести от него взгляда, пока прекрасный мир внутри ломается. тэхен ведь не мог.. не мог же? немой вопрос читается в глазах напротив, а ким одним лишь взглядом отвечает на него. – почему ты выжил? – единственное, что в силах произнести чонгук, а сам, то и дело, цепляется взглядом за шрам на худой руке. – меня нашли в последний момент и откачали. стечение обстоятельств, – тэхен натягивает рукава почти на самые ладони и чуть сильнее спускает капюшон чужой толстовки. ему тяжело вспоминать всё это , а ещё больнее – осознавать, что жив он, до сих пор, только из-за договора с хосоком. пока тэхен жив, с чонгуком все в порядке. простая и такая доступная истина. – я не верю, что ты хочешь умереть, – чонгук резко встаёт с кровати и движется к балкону, на котором пару минут назад курил. он так и не смог уйти утром, лежал рядом с мирно спящим тэхеном и думал, думал, думал. чужое тело сквозь сон ластилось ближе так отчаянно, что чон не смог удержаться от того, чтобы не ответить ему мягкими прикосновениями к мирному лицу. и стоило ему лишь на мгновение покинуть комнату, чтобы выкурить очередную сигарету, как тэхен проснулся, видимо, почувствовав его отсутствие. – ты слишком много сделал для того, чтобы жить. захотел бы, прямо здесь вспорол бы себе вены, и я нашёл бы тебя вечером в своей ванной, или спрыгнул бы с моста реки хан, а не пошёл бы в парк – кататься на качелях. ты хочешь жить, тебе ещё нужно что-то в этом мире, я чувствую это. тэхен замирает и сжимает кулаки. дверь балкона с характерным звуком закрывается, а комната медленно согревается под действием отопления. холод больше не сковывает, лишь остаточная его часть парализовывала пальцы, но тэхен думает о том, что это скорее всего влияние сильного волнения. и давно чонгук действует на него настолько сильно? наверное, с того момента, как начал от и до понимать причины даже самых безрассудных его поступков. и лишь горькая усмешка подтверждает чужую правоту. тэхен знает причину, почему он до сих пор жив. буквально видит её прямо напротив, но признаваться – нет никакого смысла. уже завтра они расстанутся раз и навсегда. и никогда не будет больше никаких их. а были ли когда-то? осознание бессмысленности собственных мотивов душит. оно сковывает руки, голос, даже тело, и нет возможности уйти, возразить, спрятаться. да, он просто хочет жить, чтобы верить, что где-то на этой планете существует человек, которому принадлежит его израненное сердце. да, он просто хочет жить, чтобы знать, что существует хотя бы мизерный процент того, что они снова будут вместе. да, он просто хочет жить, чтобы не потерять чонгука окончательно. смешно, правда? тэхену вот смешно. – вот видишь, ты же согласен со мной. так может лучше жить нормально? – взывает к здравому смыслу испуганный чонгук рядом. он видит перед собой не человека – тень. его подобие, что сохранило лишь своё лицо. и ему страшно за то, что стоит свету отключиться, как эта тень вдруг пропадёт. тэхен не может умереть так просто. – ты думаешь, это мой выбор? – тэхен звучит тихо и обиженно. его глаз совсем не видно, но по маленьким влажным следам на тыльной стороне чужих ладоней чонгук понимает, что те сейчас полны понятных только их хозяину слёз. – ты думаешь, я не ем, потому что не хочу нормально питаться? или может быть хочу похудеть? – я не знаю, почему ты не ешь, тэхен. я не могу и не хочу забраться в твою голову и понять это, я не экстрасенс и не психолог, – чонгук устало трёт свои глаза и выдыхает от бессилия. он сам уже окончательно запутался в происходящем и тысячу раз успел пожалеть о том, что он решил остаться. – я вижу результат, лишь твои действия. – тогда зачем советуешь, если не знаешь, через что я прохожу? – тэхен не выдерживает и рукавом толстовки тянется к лицу. он дергаными, немного резкими движениями стирает слезы со своих щёк, что не особо ему помогает, и всхлипывает, содрогаясь в тихом плаче. – никто не думает, как я себя ощущаю в этом всём, не спрашивает себя: "а нужно ли ему это?", все просто продолжают принимать решения за меня, диктуют, что мне делать с моим телом, как жить и как не стоит продолжать. но ни один человек не пытается понять, что я не ем, не потому что не хочу, – он до боли сильно закусывает свою губу и собирается с силами, чтобы произнести то, в чём боится признаться, – я не могу нормально есть. мой организм отвергает большую часть того, что я съедаю. у меня нет аппетита, совсем, понимаешь? думаешь, я не хочу выглядеть нормально? думаешь, за эту неделю я не пытался сделать хотя бы первые шаги к тому, чтобы вернуться в норму? – тэхен впервые поднимает свои полные слёз глаза на самого близкого и самого далёкого от него человека, и смотрит так, будто в этой комнате существует только он. – тот ужин, который ты приготовил на днях. помнишь? я не стал есть, когда вы с юнги разговаривали, но на следующий день утром я хотел попробовать его нормально, – тэхен не говорит о том, что соскучился по еде от чонгука, это для него и так очевидно, – и знаешь что? я съел половину порции и меня стошнило. я никогда не чувствовал себя настолько плохо. чонгук смотрит в эти глаза и снова тонет в океане боли, который оба невольно разделили между собой. он видит там такую гору разных чувств, что слов не хватит для того, чтобы хотя бы половину передать. там столько грусти и печали, разочарования и страха, беспомощности и сломленности. там столько холода и боли. чонгук мёрзнет, когда смотрит на него. он смотрит в эти глаза, в самую суть всех тех бесчисленных чувств, что прячутся за ними, и вдруг осознаёт, почему в его квартире тэхен так много раз оставался в холоде. он не осознанно вокруг все охлаждает из-за того, что сам внутри безмерно мёрзнет. похоже на какой-то бред. чонгук в этом уверен. любой нормальный человек лишь посмеётся с его предположения, но он не просто к этому логически пришёл. он это чувствует, пока цепляется взглядом за эти полные слёз глаза напротив. он обещает себе, что после – спросит у юнги, что это значит, разберётся в том, как может быть такое, но прямо сейчас как будто самым важным на планете является стремление не дать его тэхену заледенеть. он тянет свои руки, одними лишь глазами приглашает, внушает безопасность и тепло. тэхен на это рефлекторно дергается. он отодвигается назад, приподнимает брови и дышит дергано, напугано. его глаза вновь заполняются слезами, как будто нет конца их в юном теле, а взгляд безмолвно произносит: "прошу, мне будет больно" чонгук видит этот посыл, каждой клеточкой своего тела чувствует ужасный страх от человека рядом, но не сдается. он тянется к нему ближе, руками на пробу касается худой талии и ждёт реакции. тэхен лишь прикрывает глаза и замирает. прислушивается к каждому своему ощущению, загнанно и очень поверхностно дышит, как будто бы боится спугнуть момент, и медленно расслабляется. это – его касания... такие же, как раньше. для чонгука всё это невольно становится зеленым светом, поэтому он подбирается немного ближе и, с пониманием всего того, что осознал сейчас, бережно окольцовывает худую талию. он прижимает к себе совсем лёгкого парнишку и всё тепло своего тела безмолвно отдаёт ему. тэхен это чувствует. он сам сжимает ткань футболки на чонгуковой груди и ощущает этот жар, как будто всё тепло, что было ему нужно, всегда находилось так близко. как будто чонгук – единственный, кто мог его согреть. и слезы страшным необузданным потоком срываются с его глаз, как будто до этого их что-то крепко держало внутри. тэхен плачет громко, прячется в чужой груди и так отчаянно цепляется за чонгука, как будто видит в нём единственное нужное ему лекарство. – ты сказал, что никто не думает, как ты себя ощущаешь, – чонгук помогает тэхену удобнее расположиться в своих объятиях, тянет ближе одеяло, которое до этого вместе с ними разделяло безумное множество моментов, и укрывает им содрогающееся тело в своих руках. – я думал, – он опускает подбородок на темную макушку и закрывает глаза, концентрируясь лишь на том, что ощущает его тело, – всегда думал. мне было плевать на то, что чувствую, когда я забирал тебя с нашего места. меня волновало только то, как ты справишься с этим, что с тобой происходит, почему у тебя в глазах так много боли. вот что было важно, тэхен. последнее выходит шёпотом. чонгук выдыхает и едва ощутимо гладит человека, чьи чувства для него всегда были в приоритете. он горько улыбается, раздумывая над тем, какую странную игру с ними затеяла судьба, и греет, греет, греет. чонгук – это тепло. то самое тепло, которого ему так долго не хватало. тэхен думает об этом, когда впервые за последний год он согревается в родных объятиях. истерика, что бурей навалилась на него, уходит, внутри остаётся лишь штиль. и самое настоящее тепло. тэхен в нём медленно утопает, совсем не замечая, как в крепких объятиях его клонит в сон. вот он, тот самый смысл, ради которого он до сих пор жив. каждое такое мгновение – ценнее тысячи попыток освободиться от всего того, что ему пришлось пережить. и он готов заплатить эту цену, лишь бы чонгук вот так его обнимал. *** юнги, честно говоря, в шоке. он сидит в уже давно знакомой ему чёрной феррари и держит в руках целый пакет различных сладостей, необычных закусок и десертов. ловкие пальцы перебирают целлофановые пакетики, изучают содержимое, пока губы невольно улыбаются. он ведь даже ни о чем не просил, когда соглашался поговорить с чонгуком сегодня, а тот сам решил привезти ему всё это, показывая свою искреннюю благодарность за помощь лучшего друга. тот и правда замечательный человек, мин в очередной раз находит этому подтверждение в таких необходимых поступках. – я, честно говоря, совсем не ожидал, – юнги не удаётся скрыть замешательство, он аккуратно вытягивает четыре упаковки мармеладных мишек и с улыбкой показывает чонгуку, – серьёзно? ты когда успел это заметить? о маленьком пристрастии юнги не знал никто, он, почему-то, стремился сохранить это в тайне, что, судя по всему, вышло не очень хорошо. – когда ты затащил меня к себе домой пьяного после клуба, откуда меня вышвыривали в четыре утра, – чон поджимает губы, вспоминая не лучшее время в своей жизни, – ты забыл убрать упаковки. – скажи, поэтому тэхен так сильно тебя любит? – юнги смеется и убирает упаковки назад в пакет, оставляя тот на коврике возле своих ног. – просто ты знаешь, как расположить к себе людей. – а как ты... – понял, что любит? – чонгук на вопрос лишь утвердительно кивает и концентрирует своё внимание на друге. – всё просто, это у него на лице написано. не в прямом смысле, конечно, – юнги поправляет свои светлые пряди и не смотрит на друга: он внимательно рассматривает свой двор за лобовым стеклом, что так старательно заливал холодный дождь. – он смотрит на тебя так, будто готов закрыть тебя от пули, кинуться ради тебя на нож или пройтись по раскалённым углям. его не волнует, что подумаю я или другие люди, ему плевать на то, что происходит вокруг. он действительно включается лишь тогда, когда рядом с ним появляешься ты. появляюсь я? чонгук усмехается. он ничерта не понимает, за исключением того небольшого инсайта, который смог словить сегодня утром. но, даже если так, вряд ли он способен хоть как-то вразумительно объяснить хоть одному человеку с нормально развитым критическим мышлением, что он по глазам тэхена понял, что тот чувствует бесконечный холод. если это действительно так, зачем тогда он бросил? зачем начал встречаться с хосоком? зачем сказал всё то, что разломало его, чонгука, на кусочки? он не видит конгруэнтности между тем, что говорят глаза тэхена, и тем, что тот позволяет себе делать. как будто во вселенной существует его злобный двойник, который сотворяет все эти ужасы, а после возвращается тэхен и в одиночку разгребает все последствия. но это больше похоже на сюжет какого-то странного детектива, чем на реальную жизнь, что далека от книг. – в этом и проблема, понимаешь? он говорит и делает одно, а весь его внешний вид, глаза и мимика кричат совсем о другом. я уже не знаю, чему верить: своим воспоминаниям или его глазам, – чонгук руками берется за руль и устало опускает на них голову. – вчера я снова напился, – тяжелых вдох срывается с искусанных губ, – и приехал к нему. он опять сидел на балконе в моём спортивном костюме и курил. мы поговорили с ним немного, а потом произошло кое-что странное, – чон медленно поворачивает голову и виском упирается в руль, чтобы смотреть на друга, – он вроде бы спросил, зачем я с чимином, а потом сказал, что любит меня, – чонгук вдруг улыбается, вспоминая этот момент, – и я его поцеловал. я так давно этого хотел. – и что было дальше? – юнги видит, что это не конец истории, поэтому, как действительно хороший психолог, ждёт полной картины для того, чтобы сделать выводы. взгляд чонгука становится виноватым. юнги видит это и опускает свою ладонь на его плечо в таком беззвучном жесте поддержки. – я не мог остановиться и сделал ему больно, – он медленно зажмуривает глаза, пока совсем не плавный выдох нарушает воцарившуюся тишину. – тэхен убежал в спальню и выпил снотворное, чтобы быстрее отключиться. – и судя по тому, что мне ночью звонил чимин и искал тебя, ты не вернулся домой, да? – юнги быстро снимает блокировку с экрана своего телефона и открывает список звонков, указывая пальцем на пять пропущенных от чимина. – не вернулся, – отрицательно машет головой чонгук и достаёт свой мобильник, где на экране блокировки высвечивается множество уведомлений о пропущенных звонках и непрочитанных сообщениях от пака. он показывает телефон другу и приставляет два пальца к своему виску, имитируя дуло пистолета, – хочется просто... пуф, – чон "стреляет" в свою голову и безвольной куклой повисает на руле, имитируя свою смешную смерть. – но он ведь тоже заслуживает объяснений, – взывает к здравому смыслу юнги и немного наклоняется, чтобы заглянуть в глаза друга. чонгук все понимает, юнги видит это по одному лишь его тяжелому взгляду, и полная картинка всего за несколько коротких мгновений складывается в его голове. – ты хочешь его бросить, верно? великолепно, мин юнги. от тебя ничего не скроешь. – нельзя продолжать это враньё, – чон поджимает губы и снова выпрямляется на своём водительском сидении. он всё прекрасно понимает, знает, что, скорее всего, чимин всю ночь волновался, искал его по всем известным клубам, обзвонил все морги и больницы, а сейчас – скорее всего, просто ждёт его дома. это не самый лучший поступок – игнорировать человека в таком состоянии, но чонгук просто не нашел в себе силы для честного признания. – после нашего разговора я поеду к нему и скажу всё честно. признаюсь, что вряд ли уже смогу кого-нибудь полюбить и не могу находиться в отношениях с человеком, к которому не чувствую ничего, кроме дружеской привязанности. мы пытались обмануть мое сердце, но с громким провалом проиграли. нужно это признать. юнги согласно кивает. и совсем не важно, что ещё год назад, когда чимин стремительно сближался с чонгуком, а у того на душе был только один человек, юнги буквально кричал этим двоим о том, что это не их чувства, что чонгук просто пытается закрыть огромную зияющую дыру в сердце первым, что попадётся под руку. что эти отношения не закончатся ничем хорошим. но это уже не важно. самую главную роль в истории играет конечный результат, а не скорость его достижения. чонгук это понял и не пошёл на поводу у чувства вины и страха одиночества, обрекая себя на всю жизнь с человеком, которого не может полюбить. и юнги всё ещё не согласен с действиями чимина, который прекрасно знал, какой его друг человек, видел всю его боль, все те чувства, что распирали его изнутри, но не позволил их прожить, о чем так настойчиво твердил всем мин. он сам спаивал чонгука до беспамятства, а после соблазнял, прекрасно зная, что тот не сможет сдержаться из-за полной неразберихи в его голове. он думал, что помогает. вновь и вновь твердил об этом юнги, показывал "результаты" своей работы, где чонгук с пьяной улыбкой обнимал его в очередном клубе, но только мин прекрасно понимал, что ни черта это не изменит. и вот результат, получите и распишитесь. – но ты хотел поговорить о тэхене, когда звонил, – вдруг вспоминает юнги их совсем недавний разговор по телефону. чонгука интересовал только один человек, и, судя по всему, он уже давно решил, как поступить с чимином. – да, – чонгук неловко улыбается и вдумчиво смотрит куда-то вперёд: его взгляд не сфокусирован, а весь внешний вид говорит о том, что вопрос действительно его волнует. – то, что я рассказал тебе, – это не всё. утром, когда я проснулся, он всё ещё крепко спал, прижавшись ко мне. я смотрел на него и снова видел того самого тэхена, которого всегда любил. снотворное с алкоголем сделало его лицо мирным, спокойным, он будто бы снова был в безопасности. мне так хотелось спрятать его от всего мира. юнги на это кивает, ощущая всю ту боль и надежду, которая скрывалась за каждым словом его друга. он видит, как тот сопереживает, даже если внешне этого стремится не показывать и самому себе внушает, что чувств больше нет, что ему плевать на происходящее с ним. ему плевать, но он везет тэхена к себе домой. он ненавидит, но спасает от угрозы. всё его нутро стремится отстраниться, и в то же время – он кормит вкусным ужином и бесконечно много думает о том, что именно с тэхеном происходит. чонгук всё ещё любит тэхена, не смотря на всю ненависть и все те обиды, что сопровождают его так долго. – потом прошёл час или полтора после моего пробуждения, и я чертовски захотел курить. я вышел на балкон всего на пять минут, потом вернулся, а он уже не спал, – его губы сжимаются в тонкую полосочку, а брови сводятся друг к другу. – мне не стоило этого видеть. вот ты когда-нибудь видел людей с анорексией? – да, мы ходили на один сложный случай в отделение, когда были занятия по клинической психологии. это была девочка, ей было всего пятнадцать лет, а вес составлял тридцать четыре килограмма, – юнги видит в глазах чонгука понимание того, что он говорит, буквально представляет эту картину перед ним и тут же напрягается. – к чему ты это спрашиваешь? – мне кажется, что у тэхена анорексия. я, конечно, не врач, я просто видел истощённого человека с множеством синяков на теле. они остались в тех местах, где я касался, но... – чонгук отрицательно машет головой, не веря в происходящее. – понимаешь, я не сжимал его настолько сильно, – чон чувствует свою вину, буквально каждой клеточкой тела ощущает её, от чего невольно начинает трясти своей ногой (это немного успокаивает в моменты стресса). – он тут же начал прятаться от меня, ему явно самому было противно от своего отражения в зеркале. мне кажется, он весит порядка пятидесяти килограмм, может быть меньше. – он говорил что-то о желании похудеть? его вообще волновала эта тема? может говорил что-то о том, что видит себя толстым? – юнги прекрасно помнит занятие, где они изучали это заболевание, поэтому задаёт самые очевидные вопросы для уточнения. – нет, когда я намекнул на то, что подозреваю у него это, он начал злиться на меня и плакать, говоря, о том, что это не его выбор, что не хочет похудеть, а не ест только из-за того, что он не может, – чонгук вновь видит перед собой эту картину, где истощённый тэхен сидит напротив зеркала, как он испуганно рассматривает своё собственное тело и цепляется взглядом за синяки. – он сказал, что хотел попробовать тот ужин, который я приготовил тогда, но съел только половину порции. его стошнило. – я думаю, это не анорексия, – отрицательно машет головой мин, – он не ест сейчас не из-за искажённого восприятия своего тела или страха перед калорийной пищей, желания ограничить всё или контролировать. не похоже на типичную нервную анорексию. эти люди сами вызывают у себя рвоту. а можешь вспомнить, как именно он сказал о том, что не хочет, чтобы с ним это происходило? – он сказал, что не ест, не потому что не хочет, а из-за того, что просто не может, – чон вновь в голове прокручивает этот момент и цепляется за важную деталь, – до этого он сказал что-то о том, что никто не думает, хочет он этого или нет, все решают за него. – понимаешь, есть обратная сторона медали. иногда длительное ограничение в питании из-за, например, недостатка денег на продукты, может привести не только к тому, что человек так похудеет. дефицит важных для нашего организма микро- и макроэлементов, а также питательных веществ, может привести к тому, что весь метаболизм внутри изменится. из-за этого, как раз, мы и не можем просто "накормить" человека с анорексией. это сделает только хуже – нормальное питание после дефицита может быть смертельно опасным, так как приводит к рефидинг-синдрому. состояние угрожает жизни, и очень часто организм таких людей чувствует это и сам провоцирует рвоту. – тогда выходит, что это не его желание не есть? – да, это защитный механизм. из-за длительного голодания мозг также может защищаться и отключить центры голода и насыщения. тогда получается замкнутый круг, в котором он не может есть, даже не смотря на истощение, потому что больше не чувствует голод, что, защищает его организм от угрожающего рефидинг-синдрома. чонгук слушает внимательно. и совсем не важно, что он очень далек от медицины и психологии – главных сфер интересов юнги. куда важнее было то, что в таком случае его истощение никак не вписывалось в логическую картину происходящего. если он не ел сам, то это говорило бы о психическом расстройстве, которое с лёгкостью объяснило бы всё его поведение: и проблемы с деньгами, и странные реакции, и пугающую худобу. вот только юнги клонит к тому, что нарушение питания – это следствие его истощения, а не причина. но что такого могло произойти с тэхеном, что, он вынужденно голодал и похудел настолько сильно? – не складывается что-то... – чон неосознанно водит пальцами по рулю своего автомобиля и крутит в голове все эти мысли, пытаясь заново собрать весь пазл. – я помню его состояние, помню паническую атаку, шрам от попытки самоубийства на руке, – также вдумчиво произносит юнги. – не подумай, что я придумываю, но я не могу избавиться от чувства, что он пережил насилие, но тщательно это скрывает. вот только зачем? пережил насилие, но тщательно скрывает. а если голодовка была частью этого насилия? – мы ничерта не знаем о том, что с ним произошло, но теперь я понимаю точно, что он соврал о том, что у него проблемы с деньгами, и он не просто так скрывает реальную причину всего происходящего, – чонгук не перестаёт крутить все эти мысли в голове и достаёт свой телефон, что-то быстро печатая одному из своих подчинённых. – я узнаю, что случилось. не у него, так через своё собственное  расследование. главное достучаться до правды. – а что с тэхеном сейчас? - неожиданно интересуется юнги, пока чонгук довольно быстро печатает сообщение. – когда я уезжал, он крепко спал в квартире, – чонгук заканчивает с сообщением и убирает телефон в карман. – у меня дома он в безопасности, не волнуйся. – я надеюсь, а то вся эта история напоминает скорее клинический случай из книги по психотравме, чем реально происходящие события, – юнги грустно усмехается, смотря на пакет у себя под ногами. – поедешь к чимину? – да, решу вопрос с ним и поеду в офис, чтобы разобраться во всём происходящем. объясню ситуацию отцу, может быть он сможет нам помочь. у него явно больше влияния, – серьезный настрой, появившийся так быстро, координально изменил атмосферу в автомобиле. чонгук это чувствовал и впервые не ощущал своей беспомощности перед происходящим. теперь у него была цель, реализация которой была вполне реальна. – давай я съезжу к нему вечером? ты работай, а я посижу с ним, поговорю, может останусь на ночь.  вдруг у меня тоже получится узнать что-то. – хорошо, спасибо большое за помощь, юнги. я после твоего окончания университета подключу все свои связи, чтобы выбить тебе самое лучшее место. такой клинический психолог как ты не должен пропасть, – чон с усталой улыбкой вытягивает кулачок, подписывая друга на битву, которой изначально не планировалось. юнги мягко бьёт по кулачку и с улыбкой покидает машину. они будут сражаться за тэхена вместе.