anchor

в самых тёплых на свете объятиях неописуемо хорошо. эти мысли, словно маленькие семена, прорастают в голове чонгука и расцветают там множеством зеленых листочков, пригретых ярким солнцем. влюблённость в тэхена ощущается как нечто самое приятное на всём белом свете. он видел и пробовал многое, объездил почти половину шара земного, но нигде и никогда не чувствовал такого спокойствия, как сейчас, опустив свою голову на медленно вздымающуюся грудную клетку. комната тэхена все также приятно пахнет аромадиффузором с нотками нероли и зеленого чая, основной свет не горит, лишь небольшой торшер возле кровати освещает пространство вокруг, делая этот холодный ветренный вечер приятным в небольшой теплой квартирке. оба совсем недавно поужинали едой из какого-то ресторана, доставку которой заказал чонгук, а сейчас решили отдохнуть, расположившись на просторной и мягкой кровати. тэхен читает книгу, которую чонгук купил ему буквально сегодня, заметив жадный взгляд, что впивался в обложку на полках магазина. а сам он сейчас слушает стук его сердца и кончиками пальцев гуляет по юному и неизведанному телу. невероятно красивому телу. он медленно прокладывает кончиками пальцев путь от одной небольшой родинки к другой, чувствует, как светлые и едва заметные волоски щекочут кожу, а тепло родного тела согревает. короткие шорты позволяют касаться бёдер, и чонгук не собирается терять возможности, изучает каждый сантиметр. к такому тэхену хочется ластиться без остановки. в глазах появляется искорка, а пальцы поднимаются выше, цепляют легкую ткань шорт, и пробираются дальше – к четкой линии изгиба между бедром и пахом. дыхание под ухом учащается, а сердце отбивает новый ритм – скорый и загнанный. чонгук не видит, но чувствует, что тэхен прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям, и еле сдерживает рвущиеся наружу вздохи. – заскучал? – хриплый голос нарушает тишину, а чонгук слышит его в двух проекциях: изнутри, проникающий сквозь кожу и ребра, и снаружи. – можем позаниматься чем-нибудь, чтобы тебе не было одиноко, – мягко произносит тэ и еле сдерживается, когда чувствует, как горячие ладони отодвигают его футболку вверх и касаются низа живота. – мне совсем не скучно, – честный ответ, – как видишь, я нашёл себе занятие по душе. он медленно пальцами спускается ниже и едва заводит руку под резинку боксеров, как его ладонь аккуратно перехватывает изящная тэхена, и переплетает пальцы, прижимая своеобразный замок к своему телу. чонгук от этого смеется и оставляет едва ощутимый укус на груди юноши через футболку. – боишься? – чонгук наконец-то отрывается от часто вздымающейся груди и поднимает взгляд на блондина, чьё лицо украшал нежный розовый румянец. такой прекрасный и невинный, чонгук добровольно готов отдать ему всё своё сердце без остатка, лишь бы иметь возможность лицезреть его каждый день всю свою последующую жизнь. – боюсь, – также честно признаётся тэхен и улыбается. когда не нужно ничего скрывать, дышать становится намного легче, – но это не значит, что мне не нравится, просто нужно привыкнуть. как с поцелуями, – немного тише произносит блондин и расплывается в улыбке. – с такими поцелуями? – игриво спрашивает чонгук и отрывается от кровати, приблизившись прямо к искусанным губам, которые без промедления целует. он делает это уверенно, насыщенно и умело, проникает в самую глубь чужих желаний, распознает их и удовлетворяет всё без остатка. чонгук с тэхеном иначе не умеет. стоит ему отстраниться, как тэхен вновь ластится ближе, чтобы поцеловать (такую смелость, к слову, он начал позволять себе совсем недавно). новые прикосновения выходят совсем короткими, а после чонгук и вовсе падает на кровать рядом и со счастливой улыбкой смотрит в потолок. – не дразни, – с негромким смехом произносит чонгук и приставляет палец к влажным губам тэхена, – я и так держусь на грани. – ты сам начал, – возмущённо произносит блондин и уже хочет вновь приблизиться, как чонгук его останавливает книгой, протянутой прямо к нему. та самая, что тэ читал пару минут назад. – что такое? чонгук немного тушуется, смотря на твердую обложку, будто изучение её в сотни раз важнее чужого вопроса, но долго так держаться не может. поднимает свой заинтересованный взгляд и поджимает губы. – видишь ли, мне никто никогда не читал, – парень облизывает свои губы и в голове пытается подобрать слова, мысли, объяснения, чтобы соединить их вместе и создать какую-то логичную конструкцию. – я знаю, что звучит странно, но в детстве мне предпочитали включать мультики на телевизоре, времени на чтение книг у родителей не было. я не виню их в этом, но мне вдруг стало интересно, каково это, когда тебе читают. в частности, когда это делает кто-то близкий. чонгук всё ещё протягивает книгу возлюбленному и заглядывает в его светлые глаза напротив со смущенной и искренней улыбкой. все другие желания в этот момент пропадают бесследно, оставляя за собой лишь одно единственное и самое тёплое – прочитать своему парню книгу. он аккуратно принимает её из чужих рук и открывает первую страницу, укладывается чуть удобнее и жестом приглашает чонгука вернуться в свои объятия. тепло, возвращается вместе с крепким телом, и тэхен ждёт, когда тот устроится поудобнее, чтобы начать читать книгу. казалось, что у чонгука было всё. он весь мир мог опустить к своим ногам, исполнить любое желание, купить всё, что захочет. но купить любовь за деньги не получится, ровно также, как и получить искреннее бережное отношение. и пусть весь университет думает, что чонгуку несказанно повезло родиться в богатой семье, тэхен видит, что тот готов оставить всё это, если взамен получит самую настоящую привязанность, любовь. тэхену плевать на его деньги, дорогую одежду и множество активов, недвижимость и машины. ему абсолютно всё равно на то, кто его отец: он действительно так ни разу и не поинтересовался, какой компанией тот владеет. и он категорически против дорогих подарков и поездок куда-то. с чонгуком хорошо даже в своей квартире (что очень далека от пентхаусов). он прижимает чона к себе немного ближе, оставляет мягкий поцелуй на макушке и принимается негромко читать текст с самого начала. тэхен чётко представляет перед собой описанные в книге картины: дремучий лес с полувековыми огромными дубами, лучи солнца, что пробиваются через густую листву, и чудный животный мир вокруг. описание природы завлекает, а размышления главного героя, личность которого ещё сложно понять, помогают полностью погрузиться в атмосферу. тэхен и сам не замечает, как за всей это необычайной атмосферой заканчивает читать первую главу. он уже хочет спросить у чонгука, понравилась ли тому книга, или стоит выбрать что-то другое, как неожиданно ощущает чужое тяжёлое дыхание совсем рядом. закрытые веки совсем не дергаются, а ресницы отбрасывают тоненькие тени вниз, прямо на нежную кожу щёк. чонгук во сне напоминает маленького и беззащитного ребёнка, которого неимоверно сильно хочется спрятать от всех бед этого мира, укрыть теплым одеялом и согреть в своих объятиях. и тэхен себя не сдерживает: убирает книгу, подтягивает теплый плед к себе ближе и укрывается им, параллельно кутая и чонгука. тот сонно и едва ощутимо причмокивает губами и прячется носом в тэхеновой шее, но не просыпается. всё это зрелище настолько умиляет, что улыбка сама рвётся наружу. неужели так будет всегда? в голову лезет множество мыслей, но самая главная – он не хочет, чтобы этот момент заканчивался. чужой хрупкий сон и его сохранение становятся самой важной миссией для тэхена, поэтому он сам ластится ближе и вновь не удерживается от поцелуя, на этот раз – прямо в лоб. – спокойной ночи, чонгук, – шепчет юноша и прикрывает глаза. – пускай тебе приснятся самые волшебные сны... а сам чувствует, как сердце вновь заводится в совсем новом, ранее неизведанном ритме, как дыхание перехватывается, а губы не перестают улыбаться. их связь становится всё крепче, тэхен чувствует её всем телом, и это не похоже на то, что описывают в книгах. их связь – это взаимные улыбки и желание поцеловать, – это согревать руки друг друга после долгой прогулки на улице, – это тепло прямо в сердце и прикосновения к оголённой коже. это самый приятный вкус на губах. это огромный страх потерять, стремление уберечь. это так много чувств, что их словами не опишешь. теперь тэхен это ощущает, поэтому прижимается губами к чужой коже и наслаждается моментом, бросая все попытки хоть как-то это осознать. он окончательно и бесповоротно влюбился. вот, что имеет значение. и совсем не важно, сколько у чонгука денег, есть ли у него феррари и следит ли он за последними коллекциями модных домов. играет роль только то, покушал ли тот с утра, надел ли теплую кофту, чувствует ли он себя комфортно, и как сильно он устал после пар. всё остальное не важно. и это самое теплое чувство на свете. *** жар. он повсюду. заполняет собой воздух, из-за чего сделать вдох кажется чем-то невозможным. поэтому оба задыхаются. если спросить тэхена, что стало причиной происходящего между ними прямо сейчас, он без промедления скажет: "вино". чонгук просто пригласил его на ужин к себе на квартиру, чтобы тоже порадовать младшего своими кулинарными шедеврами. тэхен без лишней мысли согласился и искренне радовался тому, что очередной холодный вечер они проведут в компании друг друга. и все было хорошо: чонгук готовил, тэхен рядом танцевал и постепенно пил какое-то безумно вкусное и непозволительно дорогое вино из домашнего мини-бара. потом они вместе ели, вели приятный разговор и много смеялись, ведь по-другому в компании чона и быть не могло. тэхену нравилась и квартира, которая, как потом оказалось, принадлежала старшему. он приобрёл её на собственно заработанные деньги за четыре месяца работы в компании отца. и все в ней действительно соответствовало чонгуку: идеальный паркет в комнатах, мраморная плитка в коридоре, преобладание темно-серого и тёмно-коричневого цветов в интерьере и дизайнерская мебель. эта квартира слишком удачно контрастировала с той, в которой жил тэхен. они будто бы стали пейрингом из двух абсолютно разных киновселенных, фанаты которых решили, что эта пара обязательно должна быть вместе. они дополняли друг друга, и это чувство смогли словить даже близкие им люди. чимин не раз шутил о том, что вообще не представляет, как они могли сойтись на той вечеринке. а тэхен знает, что случайности не случайны, и верит в то, что встреча там была их судьбой, ведь как иначе можно объяснить то, что происходило дальше? тэхен ведь просто решил посидеть на кухонном гарнитуре, пока чонгук аккуратно складывал грязную посуду в посудомойку. и он совершенно случайно провёл своей ногой по крепкому бедру брюнета, которое скрывали массивные штаны. и кажется, что тут могло бы все закончиться, но чонгук решил остановиться и подойти к тэхену ближе, разместившись прямо между стройных ног. тэхен видел эти глаза напротив, и что-то в них изменилось в этот раз. взгляд был будто бы прикрыт какой-то непонятной пеленой, застилающей собой привычную искорку, когда они рядом. он бегал по красивому телу, задерживаясь на верхних расстёгнутых пуговицах рубашки, которые тэхен решил расслабить, когда танцевал, потом проходился по шее, которой касался лишь невинными поцелуями раньше, и остановился на губах, которые младший слишком вовремя решил облизать, ведь от выпитого вина во рту немного пересохло. и если бы не это действие, возможно, чонгук не сделал бы шаг в неизвестность, сбежать от которой не захотели в итоге оба. но язычок, что пробежался по мягким розовым губам, и слишком невинный взгляд тэхена не давали ему даже права на то, чтобы сдержаться. сильные руки легли на бедра в безумно красивых и неимоверно подходящих брюках и одним резким движением подвинули его к себе ближе. и именно это действие вынудило тэхена резко обвить чужой таз своими ногами. а дальше началось безумие, потому что от чужих действий тэхен просто сходил с ума. чонгук целовал его не так, как обычно, он делал это резко, напористо и влажно. гулял крепкими руками по желанному телу, обнимал, сжимал и боялся, что не успеет коснуться всего, как будто времени у них мало, и совсем скоро тэхен очнется от своего сладкого сна и не позволит повторить это снова. но тэхен не просыпался, сам тянулся ближе, руками цеплялся за крепкие плечи, что не давали упасть под сильным напором, и длинными пальцами сжимал немного отросшие пряди на затылке. он ощущал каждое прикосновение, после них кожа под одеждой пылала. чувствовал, как хочет больше, но сам не понимал, чего именно. им просто нужна близость. и каждый более глубокий поцелуй не заставлял сомневаться в этом. - чонгук... - на выдохе произносит младший и чувствует, как крепкие руки подхватывают его бедра, а тело само стремится ближе, тэхен обхватывает его шею и ощущает, как без каких-либо проблем его отрывают от стола и несут в другую комнату. тэхену очень жарко. поэтому холодные простыни в спальне, где горела лишь дополнительная подсветка, оказались как нельзя кстати. его бережно опускают на огромную кровать, но чон не спешит ближе, замирает у изголовья, внимательно рассматривая столь прекрасную картину перед ним. тэхен ведь даже не нагой, все ещё красиво одет, но атласная рубашка немного задралась вверх, позволяя впервые увидеть то, что пряталось за границей, которую чонгук не смел переступать. и сложно передать, насколько его тянет к этому произведению искусства, как сильно он желает его опорочить, научить чему-то грязному, непозволительному, но столь желанному. и его рвет на мелкие части изнутри, но он стоит на месте и не смеет двинуться ближе. – чонгук? – снова на выдохе произносит тэхен, а старший прикрывает глаза, представляя слишком многое. – почему ты остановился? "потому что боюсь тебя сломать" – остаётся неозвученным. – если я не остановлюсь сейчас, я не смогу сделать этого потом, – произносит так, будто объясняет самую простую истину ребёнку. – я хочу, чтобы ты был готов к этому. я не изверг или садист, мне важны твои чувства. у тэхена сердце пропускает удар. он никогда не думал, что сможет услышать что-то подобное в реальной жизни. такое бережное отношение – прерогатива художественных романов. по крайней мере, до этого момента ким так считал. он аккуратно поднимается с кровати, становится на свои колени и протягивает руку чону. миловидное личико украшает расслабленная улыбка, а голова сама по себе наклоняется немного вбок. – я никогда не буду полностью готов, потому что мне всегда будет страшно, – честно признаётся тэхен, – но тебе я верю и знаю, что никто никогда в жизни не сможет справиться с этим лучше тебя. – тэхен... – у чонгука взгляд умоляет ещё раз подумать, но он уже все решил. – я хочу почувствовать тебя в себе, чонгук. точка невозврата успешно достигнута. чонгука долго просить не надо. он даже в своих мечтах не мог представить, что все будет именно так, что тэхен скажет ему такое. поэтому медленно, словно хищник, что выслеживает свою добычу, он настигает возлюбленного, который вновь оказался на кровати. нависает сверху, рассматривает, изучает и наслаждается. кровать прогибается под левой рукой, на которую чонгук опирается, пока правая ведёт от талии ниже, прямо к излюбленным бедрам, одно из которых он крепко сжимает и резко тянет на себя: сближает их тела по максимуму. он чувствует чужое возбуждение и бедрами немного подаётся вперед. и от этого небольшого трения тэхен не выдерживает, а с его губ срывается первый стон. совсем не громкий, но такой тонкий и красивый, что у чонгука формируется новая потребность – слышать это снова и снова. тэхен сгорает в этих умелых руках и вновь возрождается, когда чувствует новую порцию наслаждения. и, черт возьми, боится представить, что будет, когда касаться его тела старший будет не через одежду. долго ждать не приходится, чонгук словно чувствует, наклоняется ниже, целует оголённую шею, что вмиг покрывается россыпью мурашек, пока ловкие пальцы одну за одной расстёгивают пуговицы на рубашке, а после спускаются прямо к брюкам, чтобы расстегнуть пуговицу и на них. стоит только атласной рубашке оказаться на полу, как щёки начинают пылать от неловкости и смущения. ведь чонгук смотрит так пристально, изучает каждый миллиметр и не может насытиться лежащей перед ним картиной. – искусство... – шепчет себе под нос и припадает губами к пылающей медовой коже на часто вздымающейся груди. он дорожкой из поцелуев усыпает возлюбленного и припадает к розовым бусинкам сосков. тэхен – искусство. чонгук – его ценитель. и выдержать это наслаждение кажется чем-то невозможным, новый стон срывается с истерзанных поцелуями губ, теперь уже более громкий и уверенный. тело утопает в том безумном наслаждении, в которое чонгук его опускает. он жадно хватает ртом воздух, пытаясь надышаться, выгибается и снова, и снова не может удержать звуки наслаждения внутри, пока чужие губы так увлеченно его ласкают. а для чонгука медовая горячая кожа на вкус, как самая желанная сладость, изысканный десерт из очень дорогого ресторана, оторваться от которого сил и желания нет совсем. он вновь и вновь пробует его, подходит с разных углов, оставляя самое желанное на потом. оно совсем близко, манит своей красотой, в которой чонгук без сомнений уверен, и привлекает его взор даже через одежду. длинные пальцы цепляются за верхнюю часть брюк, а взгляд поднимается на родные немного смущённые глаза. они разговаривают без слов, улавливают каждую эмоцию, что прячется прямо за радужкой в омуте ореховых глаз напротив, и оба понимают, что, останавливаться не стоит. – я верю, что это будет самое прекрасное, что я когда-либо видел в своей жизни, – успокаивает бархатный голос, пока руки медленно стягивают брюки вместе с нижним бельём со стройных ног. он становится на колени, закидывает тонкие лодыжки на своё плечо и таким образом с лёгкостью избавляет своего возлюбленного от одежды, отправляя оставшееся к атласной рубашке. боковое зрение видит ту самую "вишенку на тортике", но смысла спешить нет. рассматривает тонкие лодыжки на своём плече, прикусывает кожу на них и плавно спускается ниже. чонгук вновь и вновь сталкивается с глазами напротив, чтобы убедиться, что тэхену все нравится, что он не боится и точно не разочарован в том, что происходит. и каждый раз расслабляется, стоит увидеть в них удовольствие, прикрытое тенью смущения. он сделает все, чтобы тэхен больше не боялся своей наготы: губами коснётся каждого миллиметра нежной кожи, каждый испробует на вкус и получит наслаждение. и когда тэхен немного сводит свои ножки от поцелуев, что дошли до нижней части бедра, чонгук просто спокойно устраивается между ними и медленно разводит. взгляд плавно поднимается выше и замирает, когда фокусируется на самом желанном. тело само тянется ближе, касается рукой горячего члена и кончиками пальцев размазывает естественную смазку, что нежно поблёскивает на розовой головке. тэхен выгибается, стонет. буквально сходит с ума от того, как хорошо чонгук его ласкает, как нежно его руки трогают самое чувствительное. и хочет одновременно сбежать, и в тоже время поддаться всем этим ощущениям. истина в вине? так говорят другие люди? тэхен думает, что вино подтолкнуло его к той истине, которую он так долго боялся: такие ласки ему безумно нравятся, он мечтал о них во влажных снах, представлял, когда касался себя, и никогда и подумать не мог о том, что чонгук воплотит это тайное желание в реальность. закрывать глаза не хочется, он наслаждается тем, как чонгук на него смотрит, с каким желанием касается и насколько сильно старается подарить удовольствие. вся резкость и напор, что скрашивали их контакт на кухне, пропали, а на их место пришли внимательность и нежность, от которых тэхен в сильных руках вновь и вновь сгорал. он доверяет чонгуку себя, своё тело и, кажется, даже жизнь свою он готов отдать ему в руки, ведь надежность человека рядом не заставляет его сомневаться. тэхен отдается в его руки, позволяет растягивать, полностью принимает и вместе с ним наслаждается единением двух тел. они оба нуждались в этом, и вместе почувствовали высшую грань интимности и близости, когда два горячих тела уверенно сплелись в страстном танце. и единственное, что сейчас имело значение, – это всё то, что они вместе проживали. *** в спальню врывается прохлада уличного ветра, которая заставляет нагого тэхена поежиться и пробудиться от сладкого сна. после яркого конца он даже не помнит, как уснул в крепких объятиях абсолютно без одежды, укрытый тёплым пуховым одеялом. он сонными глазами пробегается по темной спальне, которая снова освещена лишь дополнительной подсветкой, и задерживает взгляд на разбросанной по комнате одежде. тонкие пальцы касаются губ, а на лице расцветает задумчивая улыбка. яркие моменты этой ночи волной накрывают сознание, от чего щеки вмиг становятся розовыми. вот только чонгука рядом нет. ладони пробегаются по простыням, чувствуют их холод, что заставляет внутри зародиться странному чувству тревоги и тоски. почему чонгук ушёл? неужели ему не понравилось? или может случилось что-то серьёзное? взгляд тут же падает на развивающийся от ветра длинный тюль, а ноги сами тянут выйти на балкон и проверить, нет ли там его чонгука. он вылазит из своего теплого убежища под одеялом, вновь ежится от пробежавших по телу мурашек, и среди всей кучи вещей на полу находит чёрную футболку, что принадлежит старшему. желания надевать что-то другое не было, поэтому он натягивает на себя немного большую вещь и, накинув на плечи мягкий плед, босыми ногами ступает по холодному паркету. в нос чётко бьет запах сигарет, кажется, с вишнёвой капсулой. и тэхен идет на него, отодвигает тюль и чуть сильнее закутывается в мягкое покрывало, чтобы сохранить те остатки тепла, что без чонгука уходили слишком быстро. без него неимоверно холодно. и это касается не только температуры тела. старший стоит на балконе, немного оперевшись об металлические резные перила. длинные татуированные пальцы удерживают сигарету, что стлела уже наполовину, а задумчивый взгляд устремлён куда-то вдаль. он одет в домашние шорты, наспех найденные в шкафу, а сверху голый торс, украшенный следами их недавней страсти. тэхен оставил свой след на его теле, и это было ненамеренно, просто в порыве чувств и эмоций сдержаться было сложно, от чего на шее красуется тёмно-фиолетовое напоминание его укуса. кожа вокруг немного воспалена, от чего внутри небольшой укол совести появляется, ведь он заставил родного человека почувствовать боль. все это заставляет опустить виноватый взгляд, тихим шажками подкрасться со спины и робко обвить руками его талию. чонгук от неожиданности вздрагивает, но обмякает в теплых объятиях сразу, как только распознаёт близкого человека. тэхен кладёт свой подбородок на крепкое плечо, где ещё буквально недавно были его ноги, и оставляет робкий поцелуй на месте своего укуса. взгляд устремляется на чонгука, который тут же прикрывает глаза и выпускает очередное облако сигаретного дыма в воздух. – без тебя тут было холодно, – шепчет чон и кладёт одну свою руку поверх тэхеновой ладони, буквально прижимая её к себе сильнее, чтобы наконец-то почувствовать тепло. – мне тоже стало холодно в кровати, когда ты ушёл, – тэхен мягко улыбается, чувствует, как человек рядом словно большой кот начинает ластиться ближе, подставлять себя под нежные прикосновения и поцелуи. – мне приснился ужасный сон, – вспоминая страшные моменты, чонгук немного хмурится и делает очередную затяжку, чтобы хоть как-то успокоить сердце, что снова не нашло разницы между огромным марафоном и страшными картинками перед глазами. тэхен чувствует, как удары под его рукой становятся более сильными, как чонгук напрягается и сам пытается себя успокоить. ему хочется как-то помочь, но единственное, что приходит в голову, – это крепче сжать в объятиях его тело, чтобы укрыть в них от всех пугающих и плохих мыслей. он не спешит с расспросами, позволяет буре эмоций внутри старшего успокоиться и просто каждым своим действием показывает, что он рядом. касается, гладит и целует. одним взглядом произносит, что ради чонгука сможет выдержать всё, и хочет разделить с ним ту боль, которая внутри накопилась. – я никогда не говорил тебе о своей матери, – произносит бархатный голос, а пальцы тушат уже дотлевшую сигарету о перила, – отец не был моим единственным родителем всегда, до моих десяти лет с нами жила ещё и моя мама. я не могу сказать, что она была плохой матерью, ведь у всех, кто был в моём окружении тогда, родители вели себя также, – он снова достает упаковку из карманов шорт и закуривает уже вторую сигарету. – она любила ходить по магазинам, почти не занималась домашними делами, ведь на этот случай у нас была прислуга, и постоянно встречалась со своими такими же подругами. мы виделись с ней несколько раз за день, разговоры обычно ограничивались тем, как прошёл мой день и как всё было в школе, но даже этого мне было достаточно для того, чтобы ощущать связь между нами, – чон смотрит куда-то вперед и делает глубокую затяжку, – она часто гладила меня по плечу и говорила, что я её любимый мальчик. и мне так нравилось это осознавать, – его губ касается легкая улыбка, а во взгляде пробегает какая-то тоска по прошлому. – мне было восемь, когда она впервые привела его в наш дом. она взяла с меня обещание, что я никогда не расскажу отцу о том, что происходит, а иначе ей придётся разлюбить меня, и, знаешь, я ведь действительно поверил. скрывал от отца то, что поцелуи её не искренние, что улыбка на лице принадлежит не ему, а новая яркая помада останется на чужой рубашке, когда он будет уходить снова. чонгук жмурится и поджимает губы. внутри все начинает кружиться в бешеном танце, а из-за осознания произошедшего к горлу подступает предательская тошнота. он выбирается из крепких объятий и немного наклоняется к перилам, как будто это поможет справиться с накатившей болью. сигарета падает на бетонный пол и тут же рассыпает пепел, а старший хочет рядом с ней упасть и также рассыпаться, лишь бы не ощущать всего того, что огромной бурей разносит все его мысли, чувства и действия. тэхен видит всё это и сам начинает испытывать всю ту боль, что проживает самый близкий человек. он тянется к нему, берёт за руку и снова приглашает в свои объятия, вот только сейчас – лицом к лицу. и чонгук не выдерживает. первые слезы стекают по его щекам тогда, когда он падает в худые руки, позволяет им себя держать и ощущает то тепло, с которым тэхен его принимает. возможно, если бы раньше хоть один человек дал ему хотя бы часть того тепла и понимания, которое даёт ему этот хрупкий юноша рядом, он не сломался бы так сильно. – отец страдал, я это видел, понимаешь? – почти кричит чонгук и будто маленький ребёнок прячется в объятиях. – он думал, что угасли чувства, старался, покупал ей все, что она хотела, тянулся ближе, но с каждым днем получал всё больше холода. потом он начал пить, ведь сил справляться больше не было. пил, пил и снова пил! и смотрел так грустно, тэхен... – я понимаю, – мягко произносит младший и теплыми руками начинает гладить напряженную кожу на спине, – это очень больно. – да, и я не выдержал. я рассказал ему обо всём: что длилось это два года, что мама улыбалась лишь ему, что этот человек посмел лежать в их семейной кровати. итогом был развод и ненависть в глазах мамы. она сказала, что я ужасный человек, что я предатель и не достоин любви. она сказала, что жалеет о том, что дала мне жизнь, а не сделала аборт тогда. и мне снова это приснилось. тэхен слышит громкий всхлип и тут же немного отстраняется, чтобы заглянуть в эти полные боли глаза. он обхватывает влажное от слёз лицо чонгука своими руками и большими пальцами вытирает со щек влагу. – ты самый достойный любви человек из всех, кого я встречал, – ким не сомневается ни в одном своём произнесённом слове, – и я люблю тебя, чонгук. и старший замирает. он смотрит с недоверием, как будто ждет подвоха, который так и не наступает, ведь тэхен действительно смотрит на него. смотрит с любовью? это она томилась на дне прекрасных глаз и разрасталась с каждым днём всё больше и больше. это она хотела быть к чонгуку ближе, она тосковала без него и она позволяла доверять так, как родным родителям тэхен не доверял. чонгук каждой клеточкой всего тела чувствует его любовь. она согревает его на этом холодном балконе и заставляет бурю внутри затихнуть. – я тоже люблю тебя, тэхен, – без сомнений выдаёт свои чувства старший и вновь целует. оба четко ощущают, как на лице, волосах и коже начинают оседать маленькие льдинки, что, растворяются быстрее, чем успевают коснуться. это их первое признание в любви и первый снег, который его застал. тэхен больше не чувствует холод, чонгук прогнал его и приказал не появляться. теперь он ощущает лишь тепло, что, мягкой патокой расплывается по телу. они любят друг друга и верят, что так теперь будет всегда.. *** в квартире без чонгука холодно. тэхен боится себе признаться в том, что находиться здесь в полном одиночестве хуже, чем пытки, через которые он прошёл. все силы здесь будто бы разом покинули ослабший организм и единственное, что тэхен мог позволить себе сделать – это спрятаться от холода на той самой кровати, что когда-то разделяла с ними самые прекрасные ночи. сначала казалось, будто единственное, что его беспокоит,– это чувство вины и тоска, которые он с улицы сюда принёс, постарался отмыть и успокоить тем, что чонгук не знал о его страданиях. вот только, в след за ухудшением настроения пропали все силы делать хоть что-либо: он еле собирался с мыслями для того, чтобы сходить в туалет, когда потребность сделать это достигала своего максимума. тэхен почти не вставал с кровати, просто лежал на своей половине, оставляя вторую для чонгука из своих воспоминаний. у него не было сил даже для того, чтобы приготовить себе хоть что-то поесть, поэтому последние три дня он ничего нормального так и не съел. его бросает в жар их прекрасной любви, которую так хотелось спасти тогда, а потом окатывает холодом одиночества, как только появляются мысли об истинных намерениях чонгука. и так снова и снова, по кругу. тэхен застрял в дурацком "дне сурка", выбраться из которого никак не мог. стоило страху и адреналину уйти, как верх над психикой взяло другое состояние. а если его сейчас найдут? он даже сопротивляться не сможет, ведь силы, кажется, покинули не только его сознание, но и мышцы. "бойся своих желаний, ким тэхен". в голове проносится фраза его мучителя, а тэ от этого отрицательно машет головой и пытается спрятаться под одеялом. – нет, уходи, – в подушку произносит парень и сильно сжимает свои веки, – не смей, я справлюсь. я верю, что смогу. вот только вера эта гасла с каждым новым днём, который он проживал. *** – ты выкуриваешь уже третью сигарету, – констатирует факт юнги, упираясь спиной в стену на организованной студентами университета курилке. – не надоело? – единственное, что мне надоело сегодня, это ты, преследующий меня целый день, – чонгук смотрит куда-то вдаль и крутит в длинных татуированных пальцах сигарету. сегодня он выглядит особенно мрачно: вся одежда чёрная, начиная с массивных кроссовок, и заканчивая черной ветровкой и кепкой с тремя кольцами. у него проявляются синяки под глазами, которые приобрели какой-то болезненно красный вид. юнги не мог не заметить всего этого, ведь в последние дни чонгук ведёт себя действительно странно: избегает общения, стал раздражительным, необычайно много курит и опаздывает в университет. это все вообще не соответствовало тому, каким чон был в его глазах. и кто, если не студент-выпускник психологического факультета, распознает проблемы у самого близкого друга. – я не преследую тебя, я просто вижу, что тебе плохо. – я заебался от учёбы, понял? – чон тушит свою сигарету и, поправив на плече рюкзак, движется в сторону входа в университет, где у него осталась ещё одна пара. – это как-то связано с тем, что чимину позвонил тэхен? брюнет резко тормозит посреди дорожки и сразу же напрягается. юнги видит это по перекатыванию мышц на шее, напряжению в челюсти и вытянутой, будто струнка, осанке. чонгук всегда сдерживал свои эмоции именно таким образом, переводя психическое напряжение в мышечное. вот только это не помогает, по одному взгляду на друга мин видит бурю, что снова бушует внутри, словно в тот самый момент, когда тэхен сломал чонгука. – откуда ты знаешь? – с очевидной злостью шипит ему чонгук и наконец-то поворачивается к другу. – чимин рассказал об этом уже половине университета, – юнги делает шаг ближе, как будто совсем не боится хищника рядом, и заглядывает в его глаза с неимоверным теплом и пониманием. – тебе не обязательно носить всю боль в себе, чонгук. я готов тебя выслушать и помочь. ты помогаешь мне, когда я чувствую себя паршиво, я помогаю тебе, и это – простая истина дружбы. чонгук в замешательстве. он смотрит на юнги так, будто оценивает, можно ли ему доверять такую информацию, ведь это он вытаскивал чона из всего того дерьма, которое произошло по вине кима, это он говорил сжечь все мосты и постараться вычеркнуть любое напоминание об их отношениях. и чонгук ему пообещал, что сделает это, что с этого момента тэхен не значит для него ровным счётом ничего. а что теперь? сейчас тэхен сидит в его квартире, которая сохранила в себе больше всего моментов их счастья, а чонгук сам его туда привёл. не послал, не сжёг все мосты и вычеркнул человека из своей жизни, а будто сумасшедший понёсся на их место, стоило ему узнать о том, что тэхен звонил чимину. – тэхен вернулся, – коротко объясняет причину своего состояния брюнет и с долей облегчения выдыхает. теперь это не только его груз, от этого действительно проще. – и звонил он не чимину. он набирал мой, – чонгук с особой интонацией в голосе выделяет это слово, – номер. – так, но ведь прошло уже достаточно много времени, он же по слухам переехал в тэгу, зачем ему было звонить тебе, особенно после того, что он сделал? – я не выдержал, когда узнал о звонке, ничего не сказал чимину и в дождь поехал в парк к тому дереву с качелью, – чонгук нервно поправляет свою кепку и смотрит на юнги с долей вины в карих глазах, – я знаю, что обещал тебе, но я просто поддался эмоциям, полетел туда сломя голову, весь промок, пока шёл, и знаешь что? там оказался чёртов тэхен. чонгук смотрит на юнги оценивающе, как будто ждет, что тот прямо сейчас пошлёт его на три весёлых буквы, ведь столько его работы по выравниванию эмоционального состояния друга было уничтожено одной импульсивной поездкой. но юнги не посылает. он смотрит на друга понимающе. в его взгляде и доли осуждения нет, а только безусловное принятие всего того, что произошло, и той боли, которая чона изнутри переполняет. – и как ты отреагировал на то, что он там был? – я сорвался, юнги. не ушёл оттуда, не убежал, сломя ноги, а подошёл ближе и решил разобраться. в своё оправдание хочу сказать, что я действительно думал, что что-то здесь не так: он был одет в свою старую одежду, на ногах были грязные конверсы. сам он изменился до неузнаваемости: волосы больше не светлые, тело сильно исхудало, а взгляд у него был такой, как будто за ним океаны боли. лицо чона немного краснеет. он всеми силами пытается скрыть накатившие на глаза слёзы, но справится с ними не получается. он посылает всё к чёрту и разворачивается, двигаясь в сторону парковки. юнги, конечно же, идёт за ним. и в этой ситуации абсолютно не важно, что у двоих позже будут ещё занятия, что на вечер были какие-то планы, ведь прямо сейчас ему нужно вытянуть утопающего в своей боли чонгука, который чуть ли не бежит к любимому автомобилю и по пути без конца вытирает слезы, стекающие по щекам, рукавом своей ветровки. они садятся внутрь феррари, куда за пару часов проникла уличная прохлада, и чон даёт волю эмоциям. он плачет, кричит и сам себя бесконечно много ругает за то, что не сдержался и убил столько их с юнги совместных трудов. – чонгук, такие чувства за полгода не проходят, – юнги ловит его руку и крепко её сжимает, таким легким движением показывая, что он здесь, он рядом. что чон не один на один борется с собственным океаном боли, а рядом есть кто-то, кто готов её разделить. – я ведь должен был послать его, но я не смог, юнги. он выглядел так плохо, ему было так больно, – почти скулит чонгук и опускает голову на руль, периодически шмыгая носом. – я не думал о том, как больно сделал он мне, я просто хотел помочь ему хоть чем-то. – ну ты же не бесчувственная тварь, которая не реагирует на чувства других людей. ты человек и это нормально, что боль другого тебя задела. чонгук немного успокаивается, начинает дышать ровнее. валидизация его чувств действительно помогла справиться с виной и стыдом за то, что произошло. – да? юнги кивает и смотрит с такой заботой, что слезы сами будто останавливаются. – я забрал его оттуда и отвёз на ту самую квартиру, она всё равно пустует. дал ему две недели на то, чтобы решить свои проблемы и убраться из неё, – мышцы одна за одной начали расслабляться, а включённая печка мало по малу начала согревать воздух в автомобиле. – то есть прямо сейчас ким тэхен находится в твоей квартире? а чимин об этом знает? – юнги согревает свои руки у печки и старается взглядом уследить за каждой деталью, меняющейся на лице его друга. – нет, чимин, он... сразу после нашего расставания начал негативно относиться к тэхену, а когда произошёл тот инцидент на вечеринке, – от упоминания того момента чонгук заметно морщится и облизывает пересохшие губы, – он и вовсе начал его ненавидеть, поливая грязью при любой удобной возможности. я не собираюсь ему вообще ничего рассказывать о том, что происходит. – когда это произошло? – юнги откидывается на спинку сидения и всё ещё не отводит взгляда от чонгука. – пару дней назад. но я так там и не появлялся, – чонгук повторят за мином, упирается спиной в спортивное сидение и смотрит на припаркованный напротив додж челленджер. – так в чём тогда проблема? – я видел, что с ним происходит и... меня волнует его состояние, – честно признаётся чон и прикрывает глаза всего на секунду, после чего поднимает просящий взгляд на юнги. – могу я попросить тебя съездить со мной туда и взглянуть на него? я не разбираюсь во всех этих вопросах, но мне кажется, что он выглядит так, будто жизнь для него больше ничего не значит, и мне бы не хотелось, чтобы он убил себя у меня на квартире, или чтобы с ним случилось что-то из-за того, что мы не увидели его проблемы. – чонгук, ты знаешь, что ты невероятно добрый человек? – юнги смотрит на друга с лёгкой улыбкой, а тот не может сдержаться в ответ. – считай, что это просто моя человечность. – ладно, не будем терять времени, поехали к нему, – юнги пристегивает ремень безопасности и под звук заведённого мотора спорткара думает о том, что, кажется, эти чувства оказались намного сильнее всего того, с чем чонгук и тэхен столкнулись. как два магнита они тянутся друг другу и всё равно находят способ соединиться. так нужно ли пытаться их остановить?