Это Мой Задний Двор

Рука Цзян Яньли дрожала, когда она говорила, требуя ответов от своего любимого диди. Это было больно; это было больнее, чем суп, выплеснутый в сторону, больнее, чем далёкое мерцание огня, больнее, чем меч, вонзившийся ей в грудь. Но она знала, что должна это сделать. Её брат должен был понять, что в этой ситуации есть нечто большее, нечто большее, чем то, что случилось с их братом. Она давно планировала объявить о своей неизменной фамилии. Она отказывалась носить одну фамилию с людьми, которые угрожали её брату и семье, которые трусливо прятались за роскошью и богатством, пока мужчины, женщины и дети были втянуты в кровавую бойню. Её муж не был похож на остальных членов своей семьи, как и её деверь или свекровь. Но все остальные? Цзинь Гуаншань, Цзинь Цзысюнь или кто-то ещё из дальних родственников? Они были эгоистичными людьми, которых Цзян Яньли больше не могла прощать. «...Госпожа Цзинь, осознаёте ли вы всю важность этих слов?» — Цзинь Гуаншань сверкнул глазами, но Цзян Яньли отвернулась. Она не собиралась слушать, что он скажет дальше; в конце концов, он обращался не к ней. В этой комнате не было «госпожи Цзинь». Когда она снова подошла к А-Чэну, то услышала внезапные аплодисменты неподалёку. Они были тихими, быстрыми и чёткими. Она была потрясена, увидев, как Лань Ванцзи медленно опускает руки. Неужели... Неужели Хангуан-цзюнь только что аплодировал ей? Скорее всего, он никогда в жизни такого не делал. Придя в себя, она улыбнулась с вновь обретённой уверенностью. «А-Чэн, почему ты хочешь, чтобы А-Сянь умер? Настолько, что ты отправился на поиски его тела?» «А-Цзе, он чуть не убил тебя и Цзинь Цзысюаня. Он укрывал военных преступников и убивал тысячи людей —!» «И это всё?» Цзян Чэн запнулся: «Это серьёзно...» «Насколько мне известно, мы с мужем живы. Разве те военные преступники, которых он взял в плен, не были невинными гражданскими лицами? И я никогда не слышала о том, что он убил тысячи людей; в Безночном городе было всего несколько сотен человек, и большинство из них выжили». На этот раз вмешался Лань Цижэнь: «Они были Вэнями, что ещё нужно? И он убил всех лучников на тропе Цюнци! Молодой господин Цзинь сам был свидетелем этого!» «Боюсь, я не понимаю, о чём ты говоришь, Лань Цижэнь». — вмешался Цзинь Цзысюань, и улыбка Цзян Яньли стала ещё шире. — Сынок, что ты имеешь в виду? — нахмурился Цзинь Гуаншань. «Когда я добрался до тропы Цюнци, то увидел лишь невинного человека, который защищался от покушения на свою жизнь». «Цзинь Цзысюнь сказал!..» «И чьим показаниям вы поверите? Человека, который организовал нападение, или наследника секты, который вмешался и чуть не погиб на месте?» Что ж, это их задело. Цзинь Цзысюань был взбешён; нет, он был в ярости. Он был в ярости, его кулак сжался, чтобы он не ударил отца прямо в лицо. «Допустим на минутку, что Вэй Усянь действительно был невиновен; разве он не был демоническим культиватором? Я понимаю точку зрения молодого господина, но его выживание было опасно для всех нас. Санду Шэншоу хотел лишь защитить всех». Цзинь Гуанъяо решил высказать своё мнение, и Цзинь Цзысюань удивился, услышав, что тот встал на сторону отца. С другой стороны… Цзинь всегда останется Цзинем. Может, ему стоит стать Цзян Цзысюанем? Это было бы намного проще, чем иметь дело с такими родственниками. — Похоже, ты упустил кое-что важное, Цзинь Гуанъяо, — вмешался Не Хуайсан, прикрыв рот веером, но его тон был до тошноты вежливым, как будто на тебя вылили мёд и приклеили к земле, не давая вырваться из ловушки его следующих резких слов. Он был совсем не похож на того плаксивого ребёнка, который списывал ответы Вэй Усяня на контрольных. — И что же это могло быть, молодой господин Не? «Если мы скажем, что Вэй Усянь невиновен, то преследовать его будет не за что». Цзинь Гуанъяо замер, прижав веер к груди, и явно пытался найти ответ, чтобы опровергнуть обвинение. В конце концов, именно Цзини вместе с Цзян Чэном больше всех настаивали на смерти Вэй Усяня. «Не за что больше его преследовать? Демоническое совершенствование достаточно!» — в ярости заявил Лань Цижэнь, но Лань Ванцзи снова вмешался. Цзинь Цзысюань никогда не слышал, чтобы он так говорил. …Неужели он теперь ненавидит своего дядю? «Вэй Ин был праведником, независимо от его методов». Ух ты. Вот вам и сыновняя почтительность. «Демонические культиваторы никогда не бывают праведными, Ванцзи! Их методы по своей сути порочны; не бывает хороших демонических культиваторов». Старший Лань быстро терял терпение в споре с младшим племянником, но Лань Ванцзи не отступал. Напротив, он выпрямился и прищурился. «Тогда почему все поддерживали Вэй Ина во время войны? Если он был таким злым...» Цзинь Цзысюань не мог понять, было ли в словах Лань Ванцзи чувство вины. Такое прямое противостояние с Лань Цижэнем было не в характере Второго Нефрита. В конце концов, Для такого человека, как Лань Ванцзи, бросить вызов семье было самым трудным делом на свете. «...почему никто не попытался его остановить?» Вопрос, заданный толпе, буквально застал их врасплох. Не только из-за того, что такой честный человек, как Хангуан-цзюнь, защищал Старейшина Илина, но и из-за того, что они были вынуждены признать его правоту. Во время войны Вэй Усяня почитали как героя. Люди восхваляли его и благодарили за то, что он убивал Вэней сотнями, спасал бесчисленное количество солдат, опустошал поля сражений и был настоящей армией в одиночку. Он был главным козырем, который привёл их к победе. Хотя последний удар нанёс другой человек, вклад Вэй Усяня был поистине легендарным. После войны началась совсем другая история. Невероятно ужасающая сила, которой обладал этот человек, принадлежала только клану Цзян и использовалась для того, чтобы постепенно возродить секту из пепла. Медленно, но верно они снова стали Великой сектой. Он был высокомерным, самовлюблённым и эгоистичным, но держал себя в руках. Именно после того, как он предал семью Цзян, мир окончательно отвернулся от него. Это был страх. Инстинктивный страх при осознании того, что ужасающая сила, возможности которой они уже видели, может быть направлена против них, как собака, бросившаяся на хозяина. Даже когда Вэй Усянь не делал ничего напрямую во вред сектам, ну, кроме Цзинь, люди спешили высмеять его существование, чтобы оправдать своё желание прикончить этого пса, пока он не убил их всех. Конечно, были и те, чьё поверхностное мышление не позволяло им осознать это. «Хангуан-цзюнь, ты же не собираешься вставать на сторону демонического культиватора. Всё это происходит на основании безосновательного предположения, что он на самом деле невиновен, а у тебя нет никаких доказательств». Цзинь Гуаншань вмешался в разговор, прервав семейный спор между Лань Ванцзи и Лань Цижэнем в разгар встречи, во время которой Лань Цижэнь всё ещё обдумывал слова своего племянника. «Неужели нет никаких доказательств? Я уверен, что они есть, если только ты не собираешься отрицать существование своего сына». — Не Хуайсан съязвил в ответ, прищурившись. «Отрицать его существование? Что вы имеете в виду? Я лишь хочу показать, что его смерть не была беспричинной или неоправданной». «Молодой господин Цзинь сам только что подтвердил, что Вэй-сюн был жертвой!» Его голос звучал чуть громче, чем обычно. Не Хуайсан начинал злиться, и Цзинь Цзысюань поспешил на помощь. — Ты хочешь сказать, что я солгал о том, как мне пришлось бороться за жизнь, отец? Моя жена чуть не умерла из-за твоих поспешных решений, когда ты думал, что я погиб. Я совершенно точно не шучу. «Цзинь Цзысюань, ты что, всерьёз встал на сторону Вэй Усяня?!» — закричал Цзян Чэн, ударив руками по столу. «Я знаю, что видел в тот день, и поступаю так только ради своего шурина». “Ты!—” — Пожалуйста, хватит, А-Чэн. Ты должен видеть картину в целом. — умоляла Цзян Яньли, но её никто не слушал. Цзинь Цзысюань стиснул зубы. Эти пререкания между людьми равного положения ни к чему не приведут. Им нужна третья сторона, чтобы переломить ситуацию. Хотя некоторые мнения в зале изменились и, возможно, некоторые культиваторы из небольших сект осознали хотя бы часть правды, было ясно, что большинство по-прежнему полны ненависти. Была ли проблема в остатках Вэней? Должны ли они были доказать, что не являются военными преступниками? Но от них ничего не осталось, даже трупов; репутация Цзиней должна была сильно пострадать, чтобы люди поверили в совершённые ими грехи. Как ни странно, молитвы Цзинь Цзысюаня были услышаны, пока он молился про себя. Стук в большие золотые двери застал всех в зале врасплох. Кто бы мог подумать, почему кто-то подойдёт к Башне Кои и осмелится постучать в дверь, особенно во время дискуссионной конференции? Затем двери распахнулись, и в комнату вошло до боли знакомое лицо с выражением таким же острым, как клинок, который он держал в руке. «Сяо... Синчэнь?» — потрясённо пробормотал кто-то. Цзинь Цзысюань, который в тот момент решил, что он никогда не придёт, воспрянул духом в надежде, что вмешательство наконец-то поможет что-то сделать, чтобы выйти из тупика. «Не хочешь объяснить, почему ты вмешался в этот разговор так поздно?» — Цзинь Гуаншань спросил мужчину в белой мантии, который пристально наблюдал за главой секты, неестественно прищурившись. —------- Когда Сяо Синчэнь опоздал на конференцию как минимум на несколько часов, ему пришлось признать, что это не входило в его планы. Он собирался связаться с племянником раньше, но его время быстро утекло из-за расследования в отношении Сюэ Яна. Не было никаких сведений о странной телепортации, в результате которой исчез демонический культиватор, и ничто в окрестностях Юэяна не указывало на то, куда он делся. След простыл. Но пока он искал любую информацию о Сюэ Яне, он обнаружил кое-что странное. Тревожное, даже подозрительное. Ходили слухи, что до попытки массового убийства Сюэ Ян контактировал с Ланьлин Цзинь по поводу своего демонического совершенствования. Это привело Сяо Синчэня на долгий, извилистый и тревожный путь поиска ответа на вопрос, почему Цзиням так важно иметь на своей стороне демонического культиватора. Они стремились к власти? Разве не разумнее было бы попытаться привлечь на свою сторону Вэй Усяня? Без Стигийская Тигриная Печать, даже если бы у них был демонический культиватор — при условии, что он изначально был достаточно талантлив, — его нельзя было бы использовать или починить. Затем его мысли переключились на Вэнь Нина, самого могущественного трупа, который, судя по всему, тоже был в сознании. Попытка воссоздать его была единственным делом, достаточно важным, чтобы привлечь к нему демонического культиватора, верно? Конечно. Итак, его расследование продолжалось. В конце концов оно привело его к руинам игорного дома, разрушенного Лингом. Может быть, здесь осталось что-то полезное? Сяо Синчэнь рыскал среди огороженных, но всё ещё не расчищенных завалов в надежде найти хоть какие-то доказательства своих растущих опасений. Он переворачивал опрокинутые столы, сносил украшения и как минимум трижды осматривал каждую стену. Когда он уже начал терять надежду, он заметил незакреплённую половицу, наполовину скрытую упавшим куском крыши. Отодвинув камень, он поднял половицу и обнаружил металлический сейф. Не было ни кода, ни даже ручки. Только одна замочная скважина, а у Сяо Синчэня не было навыков взлома замков. Естественно, он взломал его; замок был настолько прочным, что ему потребовалась духовная энергия. Он был надёжнее банковского хранилища. Зачем им хранить здесь что-то настолько ценное? В хранилище оказались собранные нелегальные деньги, документы о транзакциях и другие файлы, в которых он не совсем разобрался, но которые определённо были важны... Это были доказательства их мошенничества, и он мог бы помочь Вэй Усяню. Но было и кое-что ещё: один адрес, аккуратно написанный на обратной стороне папки с надписью «Сюэ Ян». Это был единственный адрес с такой надписью. Посещение этого места открыло ему нечто настолько отвратительное и ужасное, что Сяо Синчэня тошнило от одной мысли об этом. Когда Сяо Синчэнь подошёл к дверям Башни Кои, он всё ещё чувствовал, как в глубине его души пылает холодная ярость. Ему никогда не доставляло удовольствия проявлять жестокость или злиться из-за того, что, как он знал, было вне его контроля. Но этот гнев казался ему более чем оправданным. Он узнал, что Цзини прибегли к человеческим экспериментам, чтобы присвоить себе силы его племянника, а Сюэ Ян и неназванная третья сторона были напрямую связаны с этой их новой ужасной целью. Создавать, даже массово производить таких людей, как Вэнь Нин. Вот только, похоже, они вообще не считали их людьми. Сяо Синчэнь собрал все документы и улики, которые только смог найти, и планировал обнародовать их на дискуссионной конференции. Это не могло больше оставаться без внимания. Однако он всё же оставил несколько документов, касающихся Вэнь Нина. Это была всего лишь теория; в конце концов, в том адресе было не всё, но казалось, что... он всё ещё может быть жив. Даже в плену у Цзинь. Зная, что это друг его племянника, он не хотел рисковать и отправлять труп в сознании в другую тюрьму. В то же время он не мог не задаваться вопросом, кто ещё был вовлечён в это дело. Кто ещё, кроме демонического культиватора, мог понадобиться для создания разумного свирепого трупа? Вряд ли кто-то ещё учился у Вэй Усяня или видел, как это происходит. Видел ли кто-нибудь ещё этот процесс? ...Он мог бы подумать об этом позже. Пока что Сяо Синчэнь уверенно шагал вперёд с папками в сумке и решимостью во взгляде. Эти люди будут расплачиваться за свои поступки. — Глава секты Цзинь Гуаншань, — начал Сяо Синчэнь, не давая ему опомниться от внезапного появления, — ответьте на обвинения, которые я выдвигаю. Он швырнул сумку вперёд, и её содержимое высыпалось наружу. На первый взгляд оно казалось довольно безобидным, но он заметил, как при виде этого зрелища побледнели Цзинь Гуаншань и Цзинь Гуанъяо, причём последний — сильнее, чем первый. Глава секты ничего не ответил, и Не Минцзюэ быстро вмешался. «Какие обвинения? Ты просто швырнул бумагу на пол и больше ничего не сказал!» — яростно отчитал он его. «Сяо Синчэнь, пожалуйста, расскажи нам, что происходит. Что ты нам принёс?» — спокойно спросил Цзинь Гуанъяо. На его лице читалась тревога, которую Сяо Синчэнь разгадал без труда. Хотя он и знал, что этот человек умеет красиво говорить, он не придавал этому особого значения, считая это типичным для Цзиней поведением; он не мог быть добр к человеку, который сделал... это. «Ты совершил такой чудовищный грех, что сам дьявол возликовал бы, глядя на тебя из ада. Как ты посмел участвовать в экспериментах над людьми?» Ветер громко завывал за всё ещё открытой дверью, и над толпой снова повисла гробовая тишина. Лицо Цзинь Гуанъяо исказилось от ужасного предчувствия, но быстро «выровнялось» и приняло шокированное выражение. Его отец был не так спокоен. Тем временем Не Хуайсан был готов покинуть великие секты. Все сошли с ума. Все. Как ни странно, первым отреагировала Цзян Яньли. Он вспомнил, что эта девушка — боевая сестра его племянника, и задумался, знает ли она о том, в какую ужасную семью она вышла замуж. Медленно поднявшись, она прошла в центр комнаты и осторожно взяла одну из папок, разбросанных по полу. Она пролистала страницы, бегло просматривая текст, и её лицо сначала побледнело, а затем опасно позеленело. Папка с фотографиями, вероятно, не помогла. Сяо Синчэнь проникся сочувствием к женщине, которая собрала рассыпавшиеся вещи и положила их обратно в сумку. «...Цзинь Гуаншань. Это, безусловно, улика, свидетельствующая о непростительных грехах, совершённых кланом Цзинь. Будете ли вы и дальше преследовать невиновного человека, если ради друга вы прибегли к экспериментам, чтобы воссоздать то, что он сделал?» “...Цзин—” “Цзян”. — Цзян Яньли, боюсь, я понятия не имею, о чём вы говорите. Цзян Чэн последовал за сестрой, взял из стопки ещё одну случайную страницу и бегло просмотрел её. Его лицо побледнело, как и лицо Цзян Яньли, но потом он покраснел от гнева. Он так же засунул бумагу обратно в стопку и сердито посмотрел на Цзинь Гуаншаня. — Вы, Цзини, должны чертовски хорошо всё объяснить. — Глава секты Цзян, могу я тоже взглянуть на документы? — спросил Цзинь Гуанъяо, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, хотя по его шее стекали капли пота. К сожалению, несмотря на то, что имя Цзинь Гуаншаня фигурировало во всех документах, связанных с преступлениями, имя Цзинь Гуанъяо оставалось чистым. Не было никаких доказательств его причастности к случившемуся, какими бы сильными ни были подозрения Сяо Синчэня, особенно учитывая его реакцию, когда документы были впервые обнародованы. Скорее всего, он бы свалил вину на отца и сделал бы из главы секты козла отпущения. Возможно, он бы даже пожалел этого человека, если бы не тот факт, что его сын унаследовал от него безжалостность. Когда он взял в руки улику, его лицо побледнело, как и лица остальных, но Сяо Синчэнь почувствовал, что это произошло скорее из-за того, что он увидел свои преступления, а не из-за жестокости внутри. Он ахнул и выронил страницу, но потом медленно поднял её. Это был безупречный поступок. — Я никогда... не видел ничего подобного. Как такое могло...?! — Он резко обернулся и в ярости посмотрел на отца. «Как такое могло произойти?! Ты знал об этом, отец?» К этому моменту Цзян Яньли уже обошла половину зала, показывая им то, что было написано внутри. Одно можно сказать наверняка: независимо от того, будет ли доказана невиновность Вэй Усяня, Цзинь Гуаншань завтра не станет главой ордена. Цзинь Цзысюань сокрушался о том, что привело их к такому положению, а Сяо Синчэнь просто радовался, что скоро сможет связаться со своим племянником. Однако Не Хуайсан знал, что этот разговор ещё не окончен. Там наверняка что-то осталось, это точно. Он просто не мог понять, что именно.