Фатальная ошибка

      Чэ Рин стояла в холле JYP Entertainment, рассматривая свой новый матовый пропуск так, будто это была черная метка или приглашение на собственную казнь. В голове крутилась только одна мысль: «Надеюсь, здание застраховано от самовозгорания, потому что уровень моего токсика сегодня зашкаливает».       Она поправила лямку тяжелого рюкзака, в котором лежал ноутбук с демками, способными либо поднять Stray Kids на новый уровень, либо окончательно разрушить психику их лидера.       — Только не говори мне, что та «гениальная находка индустрии», о которой Пак Джинён вещал на планерке с видом пророка — это ты. Умоляю, скажи, что ты просто заблудилась по дороге на кастинг массовки.       Этот голос. Низкий, с легкой хрипотцой и тонной высокомерия, которое можно было резать ножом. Чэ Рин медленно, почти механически обернулась, натягивая на лицо маску абсолютного пофигизма.       Перед ней стоял Бан Чан. В черном оверсайз-худи, с вечными тенями под глазами и аурой человека, который завтракает дедлайнами и запивает их чужими слезами. Он выглядел старше, чем три года назад, и значительно опаснее.       — О, Кристофер. Какой… предсказуемый кошмар, — Чэ Рин растянула губы в улыбке, которая больше напоминала оскал кобры. — Вижу, ты всё еще косплеишь депрессивного гота. Что, роль «отца нации» так давит на плечи, что спина не разгибается, или просто лень нанять нормального стилиста?       Чан замер, прищурившись. Воздух между ними мгновенно стал плотным, как кисель. Последний раз они пересекались в грязном подземном клубе, где Чэ Рин, будучи в хлам расстроенной из-за проваленного конкурса, технично «разнесла» его бит, назвав его «стерильным продуктом для микроволновок». Он тогда не ответил. Он просто запомнил её лицо. И, кажется, все проклятия, которые она тогда высказала.       — Твой язык всё еще опережает мозг, Чэ Рин. Жаль, что за три года твой IQ так и не догнал амбиции, — он подошел ближе, беспардонно вторгаясь в её личное пространство. — Какими судьбами в нашем «стерильном» офисе? Пришла покаяться или реально веришь, что твои биты пройдут цензуру?       — Спешу обрушить твое раздутое эго, Чан-и, но контракт уже подписан . Я теперь ваш ведущий саунд-продюсер на этот камбэк. Так что выдохни и привыкай к моему фейсу. Теперь мы в одной лодке, и, спойлер: я планирую устроить на ней бунт.       Чан издал короткий, сухой смешок, от которого у Чэ Рин по спине пробежал холодок. Не от страха — от ярости. — Ты? Продюсер Stray Kids? Боже, дай мне сил не ливнуть из этой компании прямо сейчас. Ты хоть понимаешь, что работать со мной — это не в Твиттере байты кидать и не в инсте эстетичные сторис пилить? Тут пахать надо 25/8, пока пальцы не сведет. А ты выглядишь так, будто сломаешься после первого же фидбека.       — Ой, избавь меня от своего «дэдди-вайба» и лекций о продуктивности, — Чэ Рин закатила глаза с таким пафосом, что едва не увидела затылок изнутри.       — Я пришла сюда делать чарт-топперы, а не слушать твое нытье о том, как тяжело быть айдолом. Где студия, «капитан»? Веди. Только не споткнись о собственную важность по дороге.       Чан сделал еще шаг. Теперь их разделяло от силы сантиметров десять. Чэ Рин чувствовала запах его парфюма — дорогой жасмин, перемешанный с чем-то горьким, вроде остывшего кофе. Его взгляд скользнул по её губам, задержался на секунду дольше положенного и снова вернулся к глазам.       — «Капитан»? — повторил он тише, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике. — Ты путаешь берега, детка. В этой студии я — закон, конституция и последняя инстанция. И если ты думаешь, что твой дешевый сарказм поможет тебе выжить в моем графике, то у меня для тебя плохие новости. Это будет самый длинный и паршивый год в твоей жизни. Я выжму из тебя всё, пока ты не начнешь умолять об увольнении.       — Взаимно, Крис, — выдохнула она ему почти в губы, игнорируя то, как предательски ускорился пульс.       — Надеюсь, ты запасся антидепрессантами, потому что я — твой личный экзистенциальный кризис в блестящей обертке. Приятно познакомиться снова. Пойдем уже, мне не терпится разнести твои новые наработки в щепки.       Чан усмехнулся — криво, остро, с тем самым блеском в глазах, который фанатки называли «сексуальным», а Чэ Рин называла «поводом для драки».       — Посмотрим, как ты запоешь в три часа ночи, когда мы застрянем над вторым куплетом, и у тебя закончатся аргументы. Иди за мной. И постарайся ничего не сломать. Особенно мои нервы — они и так на ниточке.       Он развернулся на каблуках и зашагал вглубь коридора, даже не оглядываясь. Чэ Рин смотрела ему в спину — на эти широкие плечи, которые, казалось, действительно держали на себе весь мир, — и показала ему средний палец.       — Придурок, — шепнула она себе под нос, чувствуя, как внутри закипает азарт. — Но какой же чертовски горячий придурок.       Она еще не знала, что через пару часов им придется запереться в тесной студии, где кондиционер работает через раз, а напряжение между ними можно будет почувствовать физически. Начиналась война, в которой победителей не будет. Только выжившие.