Безумие.

Против собственной воли руки тянутся к оставшимся полоскам белесой кожи. Раздается треск разрываемой ткани, кровь потоком брызжет во все стороны. Очередной приступ боли дает о себе знать сильным покалыванием и жжением. Кровавые ошметки плоти вырванной через силу устилают всю поверхность полностью. От одного их вида буквально выворачивает наизнанку. Невыносимая вонь закупоривает дыхательные пути, блокируя приток воздуха. С противным хлюпаньем сливаясь в одну сплошную массу, словно срастаясь между собой, то, что некогда покрывало тело, теперь принимало новую форму, более невзрачную, чем прежде. Одолеваемый мучительным ужасом Дания закричал так сильно, насколько мог. Кричал долго и непрерывно, пока не сорвал голос. Но он даже не прекратил вопить что есть мочи, вплоть до того момента когда из носа не хлынула кровь и глаза не вылезли из орбит. Одновременно с диким неистовым криком парень стал раздирать обновившийся покров темно-красного цвета, вонзая ногти в податливую еще не окрепшую оболочку, отрывая ее и швыряя в сторону. Иногда он пускал в ход и зубы, воя, будто дикий зверь. Истерзанное в муках безумия и сумасшествия тело саднило, множество мелких царапин покрывали его с головы до ног. Сколько еще продлится эта адская агония? Возможно, целую вечность? Вдруг совсем неожиданно в ответ слышится слабый стон жертвы замученной в таких же попытках покинуть кошмарный сон. Тяжело дыша, Дания поднимает голову и вглядывается туда, откуда доносится звук. Склизкая вязкая слюна заполняет рот, вытекая наружу. Чуть ли не давясь ей, он кашляет, рвотный позыв снова отдается головной болью. Точно железным обручем сдавили черепную коробку, заставив трескаться и ломаться на части. Сжав зубы настолько, их свело судорогой, Дания пытается встать, но тщетно. Уловив взглядом чье-то движение, он замирает на месте. Сердце безостановочно бьется в груди, готовое пробить грудную клетку и выскочить оттуда. От каждого удара трещат ребра, осколки сломанных костей впиваются в мягкие ткани, протыкают насквозь и разрезают на части. Избавиться от невыносимых ощущений было невозможно, с каждым разом они становились лишь сильнее. Такое же жуткое и облезлое существо медленно приближается, слегка покосившись набок и тяжело переставляя ноги. Судорожный хрип эхом звучит во всем помещении. Живой мертвец кажется знакомым, если не считать почерневших глазниц и частичное отсутствие кожи на лице. А так некоторые приметы совпадали. — Хоть кто-то выжил! — наконец, произносит Дания охрипшим голосом. От единой мысли, что это может оказаться наваждением его бросало в дрожь. Волна страха захлестнула его целиком. Жгучая едкая жидкость растекается по всему горлу, обжигая слизистые. Склонив голову, он старается избавиться от этой гадости, его рвет. Все напрасно. Правда, несколько зеленовато-желтых капелек все же падают вниз. Но пользы в этом было мало. Кислотная дрянь не собиралась выходить наружу. А попытки вывести ее из организма оборачивались кошмарной резью в горле. Последнее, что помнит Дания — это колебание пола под ногами и затяжное падение в черную бездонную пропасть. Потом сильный удар обо что-то твердое. И резкая вспышка яркого белесого света ударившая в покрасневшие глаза. Что-то придавило его.