Плохой антагонист

      — Эндмин, доложили о новых разведданных.       Дицзян. Место сосредоточения и гениальных проектов, и самой настоящей шумихи: какофония голосов оперативников и инженеров, жужжание приборных панелей и вентиляции, да и просто щёлканья пальцев по клавиатуре и планшетах, которые невероятно сегодня раздражали, были по всюду. Рядом всегда кто-то находился, уверенной рукой оставляя горы бумажек на и так забитом столе Эндминистратора, а на мониторе компьютера не переставая приходили оповещения с внутренней почты, что настолько замылились в потоке информации, что потеряли очертания.       — Хорошо, перешли мне, я просмотрю, — раздался тихий и усталый голос из-под маски.       Перлика неловко покачала головой, вздыхая, и что-то пробурчав про «это временный период, Эндмин, скоро этот кошмар закончится, поднажмем». А Эндминистратор и так это знал, просто он не ожидал, что за последнее время откроется сразу столько червоточин и проблем, требующих его личного пересмотра. «А что-то вообще изменяется после моих проверок? Они же и сами прекрасно справляются», — он тяжело вздохнул, подперев рукой лоб, ставя свою печать на очередном файле.       С трагических событий лагеря Циньбо прошло всего пара дней, и количество свалившихся неприятностей было настолько много, что разгребали их не только сами жители Циньбо, но и подключившиеся помощники в лице оперативников Энфилда и Тяньши. Благодаря сплоченной работе, уже удалось многое отремонтировать и восстановить, а внутренними общественными делами занялась Тантан, с обещанием быть на связи и в случае чего попросить о подмоге. Эдмин был погружен в работу все эти дни, но тем не менее каждый вечер находил время сбежать на встречу к Предводительнице, и как заботливый папаша надоедать расспросами, нужно ли что-нибудь и беспокоит ли ее что, на что Тантан яро отмахивалась и проговаривала: «Лучше прогуляйся по лагерю и сам посмотри».       Она справлялась хорошо, несмотря на полученную душевную рану, что ее надолго потрясла. И пусть в лагере всё ещё стоял раскол и многие были в сомнениях, закапывать топор войны или поднять знамёна, ситуация больше не накалялась, и тайных собраний с Землекрушителями не наблюдалось. Тем не менее, оперативники продолжали разведку по всему Улину с более тщательными поисками и проверками, после полученного отчета Перлики об их ключевых фигурах в этих событиях. Ардашир и Неферит. И самое пугающее, передача эфирного искусства другим.       Именно поэтому началась такая суматоха на Дицзяне. Чтобы не пропустить ненароком важную информацию, которую по незнанию могли пропустить другие, Эндмин и Перлика не смыкали глаз, просматривая даже самые незначительные отчеты младших оперативников, с надеждой найти зацепки, а в то же время Чэнь вместе с Тяньши из университета Улина рыскали в старых архивах, пытаясь отыскать больше информации про эфир или же искусства передачи сил. Они было в тупике, и это напрягало.       Рядом с Эндмином вдруг раздался звон: упали палочки для еды с остывшей тарелки лапши. Он грустно посмотрел на нее, а потом резко встал, блаженно потягиваясь, под взглядом Перлики и Арделии, что выглянула из-за двери приемной.       — Мне нужен перерыв, иначе я приросту к креслу, — Эндминистратор покачал головой, пытаясь развеять головокружения от резкого подъема, и виновато посмотрел на Перлику. — Оставь все новые бумаги здесь, я вернусь и закончу сам.       Перлика медленно кивнула, немного поведя своими пернатыми ушками: «Хорошо, Эндмин. Тебе действительно следует отдохнуть. Я попрошу Алеша нам помочь пока что».       Эндмин с облегчением кивнул и с особым рвением, буквально сбегая, возвратился на Улин. Уже был вечер: небо окрашивалось в причудливый алый, хотя из-за дыма от ксиранитовых столбов небосвод казался картиной художника-экспериментатора. Парень улыбнулся и медленно стал прогуливаться по шумным улицам в поисках любимой забегаловки Да Пана, ведь сейчас, ничем не отвлеченный, он действительно ощутил зверский голод. Несмотря на уже позднее время, город как-будто только просыпался. Повсюду зажигались огни, музыка на площади становилась бодрее и громче, а в ресторанах прибавлялось людей, что пришли пригубить с друзьями после тяжелого рабочего дня. Эндмину очень нравилось в Улине. Буквально как только ему показали этот регион, он стал частым гостем здесь, заглядывая в Долину лишь по поручениям и работе. Он здесь отдыхал душой, будто это место он мог бы назвать домом. Разглядывая цветущие деревья, он сразу вспоминал их прогулку с Чжуан Фанъи, что всё расспрашивала его про Улин, нравится ли ему здесь, с таким ожиданием и надеждой, будто этот город она возвела для него одного. Он улыбнулся и покачал головой, продолжая свою прогулку и замечая пеструю вывеску места, где его накормят до посинения.       — Эндмин! Рад тебя видеть, друг, садись скорее, только новую порцию фиртуалы с бобами сварил, попробуешь? — Да Пан в своей привычной манере приветливо помахал черпаком, на что Эндмин довольно закивал.       — Как я могу отказаться от такого, шеф, — сев за начищенный стол, Эдмин расслабился окончательно.       Они говорили с Да Паном об всяких мелочах и обсуждали ситуацию в Циньбо, пока на теппан-яки жарилось мясо, а Эндмин с особым рвением вкушал чудесные блюда, что его друг так умело подсовывал ему, проговаривая: «Эндмин, ты как-то осунулся, а ну-ка съешь это, а теперь это, а еще это. Еда — это лучшее лекарство, быстро на ноги встанешь!»       На моменте, когда Эндмин почувствовал себя доверху забитой консервой, он умоляюще поднял руки и сдался, понимая, что больше в него не влезет.       — Эндмин, как же так, а как же десерт? — рассмеялся Пан, убирая посуду.       — В другой раз, иначе я сейчас тресну по швам, — довольно проговорил парень, но, неожиданно почувствовав зудящий взгляд на затылке, резко обернулся.       Вокруг было полно людей и все веселились, и подозрительных личностей бы уже заметили стоящие рядом патрульные, поэтому списав на то, что кто-то просто узнал его, покачал головой.       «Может у меня уже паранойя? Хотя с чего бы ей появится», — пронеслось у него в голове и он устало улыбнулся.       Попрощавшись с Да Паном, с обещанием в ближайшее время заглянуть вновь и пригубить с ним улинского цветочного вина, Эндмин взглянул на часы, что пробили уже десять ночи. Осознав, что идти в такой час проведать Тантан будет верх безрассудством, он решил, что оставшееся время посвятит лишь себе. Ведь если подумать, с пробуждения вокруг него постоянно кто-то был, а если и не было физически, то на ушах сидела Фиона, про которую он даже временами забывал и смущался, когда в неожиданные моменты она подавала голос. Поэтому отключив свой браслет, заведомо предупредив Фиону, чтобы они не подняли панику, он направился в сторону бамбуковой рощи.       В такой час уже окончательно стемнело, и тонкие силуэты окружающих растений подсвечивал лишь отраженный свет от Терры, что зияла своими красивыми узорами вдалеке, вызывая чувство меланхолии. Эндмин шел медленно по, как ему казалось, знакомым лабиринтам, временами останавливаясь и наблюдая за мимо пробегающими животными, и вслушиваясь в пение ночных птиц. Он погрузился в свои мысли, что буквально засосали его в болото из размышлений и по рабочим вопроса, и неосознанно о нем самом. А самый несущий вопрос все еще оставалась его память. Его не то чтобы волновала потеря памяти, скорее было любопытство о прошлом. Самое неприятно для него стало то, что как только кто-то хотел заикнуться о прошедшем, его сразу затыкали, будто все вокруг не хотели Эндмину дать и крохи потерянного. Парень даже подумал, что возможно он был диктатором, поэтому все были рады его «мягкой» форме пробуждения и старались ограничить его от старой версии себя. Не зря же все при встрече только и твердят, что представляли его другим. А может он просто не выглядит со стороны как гениальный спаситель мира из истории? Эндмин остановился и осмотрел себя с ног до головы, а потом неловко пожал плечами с улыбкой. Он решил, что последняя версия ему больше нравится, уж лучше он будет в чужих глазах мальчишкой, чем жестоким диктатором.       В этот момент он вынырнул из пучины собственных вопросов, и обнаружил вокруг абсолютно незнакомый пейзаж. Он поднимался в крутой склон, что был укутан в легкий туман и окружен довольно старым бамбуком, что скрипел на ветру. Подняв голову вдоль дороги, он заметил просвет далеко впереди, который будто переливался. Одновременно с этим сзади его знакомо кольнуло в затылке и он медленно обернулся. Как и в прошлый раз никого не было подозрительного, лишь качающиеся ячжень и мелкие силуэты насекомых. Эндмин почесал затылок, осознавая, что это уже не кажется, а как будто является реальностью. Но как кто-то может так быстро перемещаться от его взора или же не воспроизводить никакого шума? Эндмин двинулся вперед, решив, что рано или поздно хвост либо отпадет от скуки, или же проявит себя, все-таки с него нечего взять, да и бой провести он в состоянии. Неожиданно он почувствовал знакомый аромат. Эндмин притормозил и вслушался в него. Пахло будто свежими сладко-кислыми соцветиями каких-то цветов, чьих он не мог вспомнить название. А также так пахло от его нового знакомого незнакомца, что они с оперативниками всё чаще встречают.       «Даже тут работа всплывает, — Эндмин лишь грустно выдохнул и поплелся дальше, мысленно возвращаясь к их последней встрече. — Кто он такой и какие цели тот преследует? Почему я не чувствую такой же опасности от него, как от Неферит? Почему его действия будто нейтральные? Что он хотел сказать словами, что все его действия направлены на спасение мира? Нет, я так с ума сойду».       Медленными шагами Эндмин наконец поднялся в гору, а потом пораженно замер, оглядывая вид перед собой. Каким-то чудом он взобрался так высоко, что с утеса, где он стоял, виднелись далекие пейзажи рощи, водных колес Циньбо и даже ксиранитовую границу Улина. Но самое прекрасное здесь было другое: два огромных дерева хайтана и глицинии, что сплелись частью своих стволов, и переплелись ветвями, будто сияли под светом Терры и распыляли тот самый аромат вокруг себя, пока рядом летали светожуки, словно маленькие звезды. Улин был прекрасен, и это бесспорно, но такого будто неземного места тут Эндмин не ожидал найти. А самое неожиданное для него стало ощущение, будто он здесь был. Вот этот самый пейзаж был для него чем-то не просто особенным с точки зрения эстетики, сколько особенным по воспоминаниям. Воспоминаниям.       Он неуверенно вступил на маленькую поляну, всё ещё ощущая взгляд со спины, и подошел ближе к деревьям.       «Забавно, что они будто олицетворяют пару. Интересно, как так вышло? Силы природы или кто-то намерено это создал?» — как у настоящего исследователя пронеслись вопросы у него в голове.       Эндминистратор обошел этот феномен коалесценции и как-то устало улыбнулся, присаживаясь недалеко от края утеса. В голове ничего не прояснилось, как он в принципе и ожидал. Лишь какое-то блеклое узнавание, небольшой фрагмент прошлого, где он с кем-то здесь говорит. Даже язык разобрать невозможно.       — Как же…это расстраивает, — пробурчал он, откидываясь назад и задирая голову на Терру.       Из темноты молча на него взирал спокойный взгляд сине-фиолетовых глаз, который Эндмин чувствовал с каждой минутой все отчетливее. Он вдруг застыл, задумчиво обернувшись назад, а потом вздохнул, как человек, что прошел как минимум пять тысяч ли.       — Хэй, я знаю, что тут кто-то есть, выходи уже, — его негромкий голос раздался неожиданно в этой тишине, и наблюдатель немного вздрогнул.       Еще минуту была тишина, и Эндмин даже начал сомневаться в себе, а не паранойя ли это действительно от недосыпа и переработки, но вдруг раздались тихие и медленные шаги. Эндмин не оборачивался, все также уютно сидев закинув голову, молча наблюдая за небосводом. Шаги сзади были странные, звуки ботинок, перебивались каким-то третьим шумом, из-за чего Эндмин вдруг расширил глаза. Трость.       «Уж лучше пускай сзади окажется недотепа с костылем, чем он», — только успело промелькнуть в его мыслях, как рядом остановились.       — Доброй ночи, Эндмин, не ожидал, что следующая наша встреча будет так скоро и в таком месте, — спокойный тон голоса развеял любую надежду Эндмина, подтвердив, что возле него тот самый сарказ, из-за которого началось столько проблем.       — Я тоже не ожидал так скоро встретится, Ардашир.       Сначала Эндминистратора окутала паника, всё-таки зная силы его оппонента, в лучшем случае его сбросят с этого утеса, а худшем похитят и используют в своих целях, но потом наступило осознание, что за все это время Ардашир не напал на него. Даже в тот момент, когда при первой встрече в Улине они остались наедине, он ведь мог воспользоваться эффектом неожиданности и спокойно его прикончить или похитить, благодаря своему пространственному разлому, но тем не менее не стал. Эндмин повернул голову, всматриваясь в бледное лицо с такой привычной улыбкой полной лукавства, и почему-то сейчас ему не хотелось вступать в бой или же пытаться его расспрашивать об их с Неферит целях, а просто молча посидеть. Эндмин даже подумал, что это как ему нужно было устать, чтобы настолько было по боку на наличие одной из главных целей Энфилда в шаге от него. В это же время Ардашир склонил голову со смешком и медленно присел рядом.       — Мне казалось, что ты сразу схватишься за меч, — Ардашир неотрывно смотрел как будто сквозь маску Эндмина, заставляя его чувствовать себя неуютно, будто сарказ читал все его мысли.       — А это имеет смысл? — Эндминистратор устало улыбнулся, покачав головой, и устремил взгляд вперед на пейзаж. — Все мои удары ты просто поглотишь.       Ардашир все также на него смотрел, поглаживая свою трость на коленях, улыбаясь и качая головой.       — Эндмин, у меня нет цели тебе навредить.       Он проговорил это спокойно, будто успокаивая малое дитя, на что Эндмин вскинул голову на бок и устремил на него взгляд. Они смотрели друг на друга то-ли изучая как потенциального врага, то-ли просто изучая внешности друг друга. Эндмин соврет, если скажет, что тот некрасив, напротив, этот парень явно мог считаться тем еще искусителем среди женщин или даже мужчин. Уж его постоянный игривый взгляд уж точно всех зацепит, а также и родинка на шее, что играла чуть ли не ключевую роль в его шарме.       «О чем я вообще думаю, черт возьми. Может я перегрелся?» — Эндмин встряхнул головой, которую немного закололо, и он вдруг понял, что маска неприятно давит на виски.       Ардашир наблюдал, а потом протянул руку и отключил маску. Эндмин только и успел распахнуть глаза от внезапного холодка от ветра на теперь пустом лице, и недоуменно уставился на свою маску в чужой руке и нахмуренное лицо. Он сразу ощутил себя будто голым, понимая, что теперь все его эмоции как на ладони для сарказа, но одновременно с этим и облегчение от освобождения от тисок на висках.       — Эндмин, почему ты носишь вещи, что причиняют тебе дискомфорт? — слова Ардашира поставили в ступор Эндмина, что лишь покачал головой и попытался забрать обратно маску.       — Она не мешает, просто я видимо устал, — Эндмин недоуменно застыл, когда его же маска пропала во внезапно появившемся портале Ардашира и возмущенно нахмурился. — Что ты делаешь?       — Я верну ее позже, обещаю, Эндмин, — Ардашил выдержал тяжелый недовольный взгляд парня и довольно улыбнулся, — Я правда верну, просто дай мне время.       Последние слова тот проговорил тихо и медленно, и с необычной интонацией. Эндмин на эту детскую выходку лишь вздохнул, мысленно заказывая новую маску у Перлики, и откидываясь на спину, ложась головой прямо под сень деревьев. В носу всё ещё щекотал аромат этих цветов, а падающие лепестки, что до этого застлали всю его макушку, теперь красовались и на всем теле сразу.       — Ардашир.       — Да, Эндмин? — сразу раздалось в ответ.       — Ты сказал, что не ожидал встретится в таком месте. Можешь рассказать о нем? — Эндмин продолжал смотреть на танец лепестков, пока замолчавший сарказ невесело ухмыльнулся.       — Ты внимателен к моим словам.