Ничего не поздно

      Ничего. Именно это окружало Майкла, как бы странно ни звучало. Удивительно, что он существовал и осознавал себя в этом «ничего». Звенящая тишина и серая пустота без конца и края.       Майкл попытался сложить руки рупором, но не почувствовал их. Он помнил, как они выглядели перед смертью – обожжённые, сгнившие, с рубцами от попыток зашить порванные ткани. Но здесь их не было. Здесь вообще ничего не было.       Майкл крикнул изо всех сил. Его голос эхом отразился… от чего? Может, это пустота, как комната? Как далеко можно пройти, прежде чем напороться на что-либо, если это что-либо вообще существует?       – Что ты делаешь?       Голос прозвучал отовсюду и ниоткуда одновременно – смесь мужского и женского, наложенных друг на друга. Майкл вздрогнул, начав оборачиваться по сторонам. Но никого в этом «ничего» не было. Парень почувствовал странных холодок, что странно – тела-то здесь нет.       – Здравствуйте? А я…       – Добро пожаловать в Лимб.       Неожиданно. Майкл. Это место – Лимб? Не так он себе его представлял. А впрочем, куда ему ещё было деваться после смерти? Но почему он здесь один? Или другие души чётко разграничились между раем и адом?       – Это что-то вроде чистилища?       – Не совсем. В чистилище душа проходит путь очищения путём смирения, покаяния, прощения. Лимб хочет предложить тебе иной путь искупления. Это большая редкость.       Парню становилось жутко от этого двойного эха голосов. Обняв себя за плечи, он раздумывал над словами. Искупление? Отчего-то Майк был уверен, что, уничтожив отца и освободив души невинных, он и так сможет искупить свой грех. Главный и единственный из всех, который и запустил всю эту череду бед и смертей.       – Ты готов услышать условия?       – Полагаю, выбора у меня нет.       – Ты можешь согласиться на условие, а можешь не согласиться и остаться здесь. Навечно.       Идея остаться в этом «ничто» мало привлекала Майкла. Да, тут было тихо. Не было боли, не было страха. Но были мысли. Как быстро он сойдёт с ума от самоедства? Душа вообще может сойти с ума? Как бы там ни было, Майкл не хотел это проверять. Не хотел оставаться в одиночестве в этом «ничего».       – Что за условия?       – Условия просты! Мы вернём тебя в мир живых. Взамен ты вырастишь ребёнка. Один. Всего-то, не правда ли?       Правда. И при жизни и при смерти Майкла произошло столько уникальных и необъяснимых событий (как его неожиданное воскрешение, например), что забота о ребёнке кажется сущим пустяком. Но ведь не может быть всё настолько легко?       – В чём подвох?       Голос замолчал.       – Не подвох. Итог. Когда ребёнок вырастет и сможет жить без тебя, ты умрёшь. Тихо. Во сне. Без боли. И на этот раз – по-настоящему. Куда отправится твоя душа, зависит от тебя. Но в Лимб ты больше не вернёшься. Это твой единственный шанс.       – Хорошо.       Без лишних раздумий ответил Майкл. Да и был ли смысл в размышлениях? В выборе между: остаться в «нигде», называемое Лимбом или прожить новую жизнь. Будучи живым мертвецом, парень всегда думал о том, как бы всё было, если б он ослушался отца и не пошёл работать техником в сестринской локации Fazbear Entertainment.       Может быть он бы влюбился в девушку, женился на ней, завёл детей. А может быть он бы пошёл во все тяжкие, объездил бы весь мир. Или бы попал в психиатрическую клинику. У него были бы все шансы.       Но история не терпит сослагательного наклонения. Или всё же…       Не успел Майкл разогнать свои мысли, как перед глазами возникла вспышка. А затем темнота. Но эта чернота была живее и более наполненной, чем Лимб.       Запах елового освежителя воздуха, который пытался перебить едкий запах машинного масла. Звуки вдали: гул машин и крики детей. Голова лежала на чём-то мягком.       Майкл сделал первый за долгое время вздох. Теперь это казалось чем-то чужеродным. Настолько, что парень открыл глаза, испугавшись. Схватившись рукой за грудь, Майкл был уверен, что чувствовал, как грудь поднималась и опускалась от каждого его вдоха и выдоха.       Но чем больше и глубже Майк дышал, тем быстрее успокаивался. Он помнит и про прошлую свою жизнь, и про Лимб, и про то, почему он здесь. В своём старом доме. Место воспоминаний.       Майкл лежал на диване. Он часто на нём засыпал, когда после работы смотрел сериал «Бессмертный и неугомонный».       Парень сел, запустив пальцы в волосы. В настоящие волосы, мягкие и пушистые в отличие от парика. А пальцы могли чувствовать их текстуру. Майкл посмотрел на руки. Светлая кожа, теплые ладони. Он перебрал пальцами, будто играл на невидимом пианино. А затем схватил себя за лицо. Не было рубцов и шрамов от разорванного рта. Чёрт, у него даже были брови и нос.       Вскочив с дивана, Майкл подбежал к зеркалу. Оно висело там же, где оно было, как он помнит. В отражении на него смотрел молодой парень лет двадцати пяти. Высокий красивый с румянами на щеках и большими бледно-голубыми глазами. Майк невольно начал улыбаться, разглядывая себя, как какое-то произведение искусства. Он уже и позабыл, что значит быть живым. Парень даже невольно рассмеялся, продолжая касаться руками лица и волос.       Смех прервался детским плачем. Точно. Главное условие сделки. Майкл тут же пошёл на источник звука. Он исходил из его старой комнаты.       Там стояла маленькая колыбель. Если бы Майкл не был осведомлён, то поклялся бы, что этот момент напомнил бы ему сцену из фильма ужасов, где в младенца вселяется какой-нибудь демон. Может так оно и есть? Лимб что-то ему не договорил о младенце, иначе условие сделки кажется слишком лёгким.       Заглянув внутрь, Майкл увидел малыша. Крошечный, красный, одетый в ползунки голубого цвета. На вид ему было не больше полугода. Увидев Майкла, малыш начал хныкать и махать ручками. Парню ничего не оставалось делать, как взять малыша на руки. Тот почти сразу успокоился, глядя на взрослого большими испуганными глазами.       Майкл почти и забыл, какого это, держать младенца на руках. В своё время он нянчился и с Лиззи, и с Эваном. Но это было так давно. Да и они были его сиблингами. А этот малыш – его ребёнок. По крайней мере теперь это так.       Маленькая ручка тут же схватилась за ткань белой рубашки. Майкл не понимал, отчего, но сердце заколотилось так быстро, что чувствовалось непривычно после стольких лет его молчания. Парень бережно погладил младенца по его пухлой щёчке. Эта улыбка его убьёт.       – Что ж, добро пожаловать в новую жизнь. – Пробормотал себе под нос Майкл, укачивая малыша на своих руках. – В роль отца. Удачи нам обоим.