Команда одиноких неудачников

POV Джорджа Тушу второй окурок о край урны и еще секунду стою. Малфоя с дамочкой уже не видно. Открываю дверь, все как было, только как будто громкость кто-то подкрутил. Хотя оно и понятно — три стакана огневиски и две сигареты. Надо будет фильтровать базар. Гарри поднимается из-за стола, задевает стул коленом. — Я… — говорит он в никуда и машет рукой. — Сейчас. Уходит куда-то в сторону туалетов. Луна смотрит ему вслед, потом поворачивается ко мне. Улыбается — мягко так, как женщины на чужих детей на улице смотрят. — Ты выглядишь лучше, — говорит она. — Свежий воздух, — отвечаю. — Рекомендую. Она кивает. К ней подходит какой-то парень в дурацком бархатном пиджаке. — Потанцуете? — спрашивает он. — Хорошо, — говорит она и встает. Я остаюсь один за столом. Ищу глазами Малфоя. Он неожиданно уже тут, садится чуть сбоку. Движения плавные, будто его вообще не берет. Хотя пил не меньше моего. — Куда пропал? — говорит. — Я не пропал, — отвечаю. — Я драматически удалился. — И правда, — усмехается он. Наливаю себе еще. Уже не чувствую вкуса — только жар в груди. Меня, как обычно, несет. — Ты танцевал, — говорю. — Представь себе. — С женщиной. — Ты удивительно наблюдателен. — Мне не понравилось. Он чуть приподнимает бровь. — Как я танцевал? И вдруг смеется. Не этим своим сухим «ха», а нормально. Живым смехом. Мне хочется попробовать его на вкус. Я наклоняюсь ближе. Уизли, остановись. — Я серьезно, — говорю. — У тебя ужасный вкус. — Конечно, — отвечает он. — Особенно если учитывать, с кем я сейчас разговариваю. — Какой ты сегодня добрый, — говорю. — Не обольщайся. — Поздно. Он смотрит на меня и не отворачивается. Кажется, блядь, что на самом деле что-то видит. Что все эти мои уебские шутки и клоунада ему по боку. А я перед ним как на ладони. Все куски меня, разлетевшиеся в стороны второго мая девяносто восьмого, собираются в одно целое, когда он на меня смотрит. Должно быть больно, но мне пиздец как хорошо. Тянусь за стаканом и опять касаюсь его — локтем, будто случайно. Не отстраняется. И я уже не играю в «случайно». — Красивый ты, Малфой, пиздец, — говорю. Он закатывает глаза, но уголок губ дергается. — Ты невыносим. — Извини. Я смеюсь. Сам не знаю, с чего. Просто прет. Слишком легко все. Слишком правильно. — Пойдем отсюда, — говорю тихо. — Тут скучно. Темнота его зрачков расширяется. Вижу, как он на секунду зависает. — Куда? — спрашивает. — Куда угодно, — говорю. — Ко мне. К тебе. На улицу. В другой бар можем сходить. Обратно в министерство вернуться. Он все смотрит этими прозрачными глазами, но теперь не улыбается. Внутри все сильнее тянет. Уже просто на волоске висит. Хочется, чтобы не через стол, не через эти идиотские разговоры ни о чем. Чтобы он вот так же смотрел — но только без всего этого вокруг. Чтобы никто больше не пялился. Чтобы он вообще никого, кроме меня, не видел. — Ты всегда такой отбитый, когда пьешь? — спрашивает он. — Только когда мне нравится компания. — Притормози с огневиски. Я хмыкаю. — Поздно предупреждать. Поднимаю стакан, чокаюсь с его, хотя он не поднимал. Он все равно пьет. И чуть улыбается. — Знаешь, — говорю, — я ведь правда думал, что ты мудак. — А я и есть мудак. — Но ты хотя бы веселый мудак. Мы смеемся. Он не отводит взгляд. И мне так хорошо, так тепло внутри, что даже страшно. Потому что я знаю, чем это заканчивается. Придет Поттер, они снова сцепятся, а мне останется только сидеть и делать вид, что мне нормально. Друг же все-таки. А я не хуйло. Но прямо сейчас — плевать. — Еще раз потанцуешь? — спрашиваю. — С тобой? — он кривит губы. — Конечно. Я лучше той дамочки. — Это невысокая планка. — Буду стараться изо всех сил. Он качает головой. — Уймись уже, Уизли. Я улыбаюсь, как идиот. Огневиски во мне говорит, что если я сейчас протяну руку — он не оттолкнет. Может, даже пойдет на улицу и будет вот так же — говорить со мной, смеяться, смотреть на меня. И никуда не уйдет. За спиной скрипит стул. Гарри вернулся, и по нему сразу видно — все, приехали. Не просто перебрал, а основательно набрался. Он держится двумя руками за стол, смотрит сначала на меня, потом на Малфоя. И зависает на нем. Малфой, конечно, переключается. Как будто щелк — и все. Вот это его расслабленное «мне нормально здесь», «мне нормально с тобой» — все пропало. Будто и не было ничего, я все придумал. Гарри приземляется на стул. — Весело вам, — говорит. Голос типа ровный — старается. — Да нормально, — говорю. — Ты как? — Отлично, — отвечает и сразу тянется к бутылке. — Прям прекрасно. Рука у него подрагивает, но он делает вид, что так и надо. Малфой молчит, но смотрит на него в упор. Гарри опрокидывает стакан и ставит с громким звуком. — Слушай, Малфой, — говорит вдруг. — А тебя не заебало? Напрягаюсь. — Что именно? — спокойно спрашивает Малфой. — Ну это все, — Гарри рукой машет. — Работаешь, лыбишься, делаешь вид, что ты теперь нормальный. Блядь. — Гарри, — говорю, — давай не сейчас… — Да почему не сейчас? — сразу заводится он. — Очень даже сейчас. Ты же у нас теперь дохера честный, да? — это уже Малфою. Тот чуть наклоняет голову, глаза как будто еще холоднее становятся. — Если хочешь что-то сказать, Поттер, говори. — Так я и говорю. Ты, Малфой… — он запинается, как будто последний фильтр, что остался в его пьяном мозгу, не дает ему спиздануть что-то действительно хуевое. Я чувствую, как у меня внутри все сжимается. — Гарри, хорош, — говорю тише. Малфой коротко усмехается. — Давай, Поттер, жги, — говорит. — Раз уж герой решил снизойти до обычных смертных, просвети меня, чем я тебе так не угодил? Ну блядь, пошло-поехало. — Да пошел ты, — бросает Гарри. — Уже ходил, — спокойно отвечает Малфой. — В отличие от тебя, Поттер, я хотя бы не притворяюсь святым. Я влезаю между ними, пока не начали бросаться чем-то тяжелее слов. — Заканчивайте, — говорю. — Никто же не хочет завтра в «Пророке» свои пьяные рожи увидеть. Гарри ничего не слышит, наверное, уткнулся глазами в Малфоя, как будто кроме него никого и нет. И я понимаю — резьбу совсем сорвало. Кладу руку ему на плечо. — Гарри, — стараюсь говорить мягче. — Притормози. Где-то рядом слышен щелкающий затвор камеры. Но, вроде, это не по нашу душу. Гарри от звука дергается и на секунду выглядит не злым, а каким-то потерянным, как будто сам не понимает, что делает. Как выброшенный на улицу домашний пес. У меня опять тянет внутри от жалости. Надо его вытаскивать, пока совсем не поехал. Смотрю на Малфоя, киваю ему головой в сторону, чтоб отошел ненадолго. Он, слава Мерлину, слушается. Гарри легче переключить, пока Малфоя рядом нет. — Гарри, — быстро говорю, — остынь, расскажи про работу. Что у вас там сейчас? Из Норфолка опасное что-то привезли? Он моргает. И как-то весь сдувается. — А… да, — говорит. — Там… ну… Начинает что-то пьяно объяснять. Херню несет какую-то, но главное, что его попустило. Я киваю, поддакиваю, подхватываю, лишь бы не вернулся обратно. Наливаю ему воды. Все, вроде, пронесло. Через пару минут Луна приводит Малфоя. Что-то говорит ему про чела в бархатном пиджаке. Малфой уже спокоен, садится, смотрит на меня секунду, будто спрашивает, все ли норм. Я, как могу, отвечаю, что да. Потом даже в треп о работе вписаться старается. — Как у вас последняя проверка прошла? — Как обычно, — говорит. — «Работать надо быстрее, премии на вас не распространяются». — Мечта, — фыркаю. — Я вот думаю в квиддич уйти. Там хотя бы понятно, за что тебе прилетает. — Тебе бы пошло, — говорит он. И голос снова становится легче. Гарри даже хмыкает. — Ли Джордан же за «Ньюкасл» играет? — говорит. — Играет, — отвечаю. — И до сих пор может мне халявные билеты подогнать, если что. — Удобно, — криво усмехается Малфой. Вот, уже лучше. Я цепляюсь за это. — Кстати, — говорю, — в конце марта первый матч кубка Англии. Пойдемте? Гарри плечами пожимает. — Можно, — говорит. Я перевожу взгляд на Малфоя. — Я в Штаты уезжаю десятого, так что в конце марта не выйдет, — говорит он. — Но в конце февраля можно на любительскую лигу сходить. И внутри у меня что-то неприятно холодеет. — Надолго? — спрашивает Гарри. Голос у него уже не такой пьяный. — Не знаю, — пожимает плечами Малфой. — Контракт с их министерством пока на год. Год. До меня даже не дошло сразу. Я киваю, как будто это ничего. Как будто нормально. Как будто он только что не сказал, что его тут не будет. Язык не слушается, сказать ничего не могу, да и в голове пусто. Луна, слава Мерлину, спрашивает: — В Штаты? Ты не говорил. Что за контракт? Малфой делает паузу, но разворачивается к ней и не отмахивается. — Повышение квалификации, — говорит. — У них там… есть место в отделе по борьбе с наркотрафиком. Совместно с магглами. — То есть ты будешь работать с магглами? — уточняет Луна. — Еще не знаю, может быть, — усмехается он. — А когда ты решил? — Недавно. — И не сказал? Он чуть дергает плечом. — Вот говорю. Я смотрю на его шею. Ровная, бледная, ворот сзади ложится с изгибом, цепляется за позвонки. И до меня доходит, что вот через месяц все закончится. Он еще пообедает со мной пару раз, посидит рядом на квиддиче, сбросит мою руку с плеча, когда я завалюсь к ним после смены. А потом просто встанет и уйдет. Как будто его тут не было никогда. Как будто всего последнего года не было. И что мне останется? Я сжимаю пальцы сильнее, чем надо. Костяшки ноют. Луна все еще говорит с ним. — А тебе это нравится? — спрашивает она. Он смотрит на нее чуть дольше. — Это полезно, — говорит. Потом добавляет: — И в аврорат каждый месяц не надо будет мотаться. Я почти не слышу, что они говорят дальше. Смотрю на него и думаю, что не готов. Не могу. Нельзя быть к такому готовым. Он уедет. И все. И что, блядь, дальше? Перевожу взгляд на Гарри. Он уже совсем очухался. Может, отрезвляющее с собой было. Смотрит не на Малфоя — на стол, на бутылку, куда угодно, только не на него. Потом чует мой взгляд и ко мне поворачивается. Он понимает, знает, что мы в одной лодке сидим. Та же самая херня. Молчим. Отвожу взгляд первым. — В конце февраля, значит, — говорю, как ни в чем не бывало. — Любительская лига. — Да, — отвечает Малфой. — У меня однокурсник загонщиком в «Камденских Крыльях» недавно стал. Киваю. И больше не смотрю на него, а то передумаю. Я не хуйло какое-то. Я решил. Пусть Поттер, пусть первый скажет. Он дольше с этим живет. Он, блядь, заслужил что-то хорошее после всего дерьма, что с ним случилось. А там… как карта ляжет. Сжимаю челюсть и заставляю себя усмехнуться. — Сходите с Поттером, — говорю. — Я, пожалуй, пас. Он смотрит на меня нечитаемо. Пора покурить.