Геометрия касаний

Щелчок замка отозвался в голове КэтНапа победным гонгом. Мир за пределами кабинета — с его капризными учениками, вечно следящими камерами Поппи и безумной линейкой Мисс Делайт — перестал существовать. Остался только тяжелый запах апельсинового пота ДогДэя и фиолетовый туман, который математик непроизвольно выпустил, чтобы заглушить лишние звуки.— Ты чертовски рискуешь, Пёс, — прорычал КэтНап, хватая ДогДэя за воротник его оранжевой олимпийки и рывком притягивая к себе. — Если Поппи увидит записи с камер коридора, как ты зашел сюда и не вышел через пять минут...— Плевать на камеры, Кэтти, — ДогДэй перехватил его запястья, прижимая длинные, холодные пальцы кота к своему горячему лицу. Его дыхание было сбитым, а зрачки расширились так, что почти скрыли радужку. — Я весь день смотрел, как ты чертишь эти гребаные цифры на доске. Твой хвост, твои плечи... Я чуть не сорвал урок физкультуры, потому что не мог думать ни о чем другом, кроме того, как прижать тебя к этой самой доске.КэтНап оскалился, обнажая острые зубы. Он толкнул ДогДэя назад, заставляя его сесть прямо на учительский стол, разбрасывая в стороны стопки непроверенных тетрадей Лили.— Ну так давай, — прошипел КэтНап, забираясь к нему на колени, обхватывая бедра физрука своими длинными ногами. — Проверь мою выносливость, тренер.ДогДэй не заставил себя ждать. Его широкие ладони нырнули под безразмерный фиолетовый кардиган математика, обжигая кожу на пояснице. КэтНап вскрикнул — коротко, остро, — когда зубы ДогДэя сомкнулись на его шее, прямо над кулоном-луной. Это было грубо, жадно и так необходимо после целого дня притворства.— Твоя кожа... такая холодная, — выдохнул ДогДэй, переходя к уху кота, опаляя его горячим шепотом. — Я хочу, чтобы ты горел. Слышишь? Чтобы ты выл не от скуки, а от меня.КэтНап запустил когти в плечи ДогДэя, сминая ткань куртки. Его хвост неистово метался из стороны в сторону, пока одна из лап физрука не спустилась ниже, бесцеремонно расстегивая ремень на узких брюках КэтНапа.— Б***ь, ДогДэй... — вырвалось у математика, когда горячая ладонь накрыла его естество через ткань белья. — Только попробуй... остановиться...В кабинете стало слишком жарко. Фиолетовый газ мешался с тяжелым дыханием, оседая на стеклах очков КэтНапа, которые он в спешке сбросил на пол. Сейчас не было ни формул, ни правил. Была только дикая, первобытная химия двух экспериментов, решивших украсть у судьбы этот вечер.