"Вино из одуванчиков..."

На протяжении всей твоей жизни, до нынешних, прожитых лет, на твою долю выпало слишком много тяжёлых испытаний. Казалось, столько, не мог вынести никто иной, ни одна живая душа, но ты справлялась, не прекращая улыбаться всем последующим испытаниям. Как, впрочем, и всегда, продолжая настырно идти вперёд. За исключением одного "но"... В один из, очередных, рабочих будней, ранним утром осознала, что перестала хоть что-либо чувствовать. То, что ранее приносило удовольствие: чтение, музыка, рисование... То, что раньше помогало прийти в себя и набираться сил перед следующим "сражением" с Судьбой... Более не имело никакого значения. Ты просто замерла. Как замирают статуи, вечным, холодным и безразличным сном... Тогда, несколько месяцев назад, сидя с коллегой по работе, в курилке психиатрической больницы, отделения острых пациентов, приняла для себя решение обратиться за помощью к штатному психологу. Она приняла тебя тепло, обнадёживающе. С пониманием, ведь, она прекрасно знала прописную истину: просто так к ней не бегут... И, ваши ежедневные сеансы потекли плавным ручьём. Сначала, ты относилась ко всему происходящему скептически, но, со временем поняла, что некоторые, отдельные шрамы, болят не так сильно, как прежде. И, вот... Очередная неделя и очередное задание от психолога: отправиться в библиотеку за единственной книгой: "Вино из одуванчиков" автора, Рэя Брэдберри, которая, по её профессиональному мнению, могла хоть немного вернуть тебе вкус к жизни... *** Сейчас. *** Чан направлялся в местную, городскую библиотеку в поисках личного снотворного. Он всё чаще ловил себя на мысли: не спать совсем, его личное наказание. И, принял, единственное верное решение, - начать излечивать свой недуг собственными силами. Бродя мимо книжных стеллажей, подушечками пальцев скользил по рельефным корешкам книг, слушая каждую из них, будто мог услышать зов той самой. Окружающие его мало интересовали. Да и любителей литературы нынешним вечером было слишком мало, поэтому, он расслабился, полностью погрузившись в изучение книжного пространства: абстрагируясь от реальности и растворяясь в, слегка пыльном, но манящем аромате типографии. Пока его пальцы не коснулись гладкой, тёплой кожи твоей руки... Ваши взгляды встретились: сначала шок, дискомфорт... А, затем, безмолвная борьба, что читалась в зрачках обоих. - Я её первая нашла. - Не отнимая руки от корешка книги, что так тщательно искала, произнесла ты, нарушая безмолвный спарринг скрещённых взглядов. - Кажется, и я её искал... - Чуть криво улыбнулся Чан, словно в болезненном спазме, ибо что-то ощутил, но своей руки с твоей тоже не отнял. Некоторое, непродолжительное время вы стояли, храня молчание, будто обдумывая дальнейшие шахматные ходы. Могла ли ты уступить? Конечно, да. Это не единственная библиотека в городе. Но, твой характер, выкованный тяжёлыми отношениями с родителями в далёком прошлом, сделал тебя слишком правильной, послушной, но непримиримой. Ты обещала психологу делать всё, как она велит. Выполнять каждое требование на пути к собственному исцелению. И, поэтому, сейчас не хотела сдавать назад. - Вы можете попросить такую же у стойки библиотекаря. - Ответила отстранёно, будто не живым, механическим голосом. - Или найти данный экземпляр в других библиотеках города. - Ты озвучивала очевидные факты, но без энтузиазма. - Эту же... - Окинула взглядом корешок книги. - Я уже держу в своих руках. Чан чуть хмыкнул, в очередной раз за последние несколько минут удивляясь твоему холодному тону. Даже у него, человека, много раз сталкивавшегося с болью, ощущения постепенно возвращались так же, как и чувства. Он старался не подавать виду, что твоё отношение обидело, и, потому, лишь чуть крепче сжал твои пальцы, удерживающие книгу. - Отпустишь её? - Спокойно поинтересовался, наклонив голову чуть влево. - Нет. - Всё так же категорично, отстранёно отозвалась на его банальный вопрос. - Мне она нужна для особенного задания. - Чуть слышно хмыкнула, понимая, что не должна была озвучивать ни единой причины перед незнакомцем, но, по какой-то неведомой воле всё же отчиталась, как послушная ученица. - А Вам она зачем? - Пытаясь скрасить неловкость от своей недавней реплики, так же бесцветно поинтересовалась у молодого человека, ты. Бан Чан, будто почувствовав в твоём тоне уязвимость, лишь внимательнее вгляделся в черты твоего лица и напряжённую позу: - Личное успокоительное. - Ответил он и устало добавил, чуть помявшись под твоим отчуждённым взглядом. - У меня бессонница. Слова незнакомца взволновали тебя, но самую малость. Было время, когда сон казался тебе наказанием, которое беспощадно отнимало время для жизни. Ты понимала его. Со сном у тебя сейчас проблем не было. Разве что... Его стало слишком много. Будто спать, - значило поскорее убежать от жестокой реальности, скрываясь либо в поглощающей пустоте разума, либо в сочных, красочных иллюзиях. - Хорошо. - Будто принимая своё поражение, медленно, аккуратно ты отняла руку. - Найду её где-нибудь ещё. Ты бросила взгляд на парня, всё ещё стоящего около тебя. В твоих глазах, на самом донышке, будто стало разливаться давно утраченное, внутреннее тепло. Отголосок веры в то, что, отнюдь не все люди плохие, но он так же быстро угас. - Надеюсь, она поможет Вам в Вашем исцелении. Говорят, строки данного произведения возвращают вкус к жизни. - Ты произнесла это ровно, словно эту информацию тебе нужно было услышать ещё раз самой, для ясного понимания, от чего только что отказалась. Чан замер, глядя, ка ты отпускаешь книгу. На секунду ему показалось - ты вот-вот исчезнешь за стеллажами. Растворишься в тишине библиотеки, словно призрак. - Подождите... - Вымолвил он неуверенно, будто впервые просил о чём-то для себя. - Почему бы... нам не прочитать её вместе? Молодой человек словно сам удивился своим словам. Всё ещё держался за корешок книги, словно утопающий за спасительную соломинку, но - теперь уже один, без, ставшего таким привычным, теплом твоей руки под его широкой ладонью. - Я знаю одно уютное кафе неподалёку. Там почти всегда играет рояль... И, почти всегда, лишь небольшое количество людей. Можно разделить её на главы. Вы будете читать книгу, к примеру, - утром, и оставлять у рояля. А я вечерами, и оставлять для Вас до следующего сеанса... Чан смотрел на тебя с лёгким флёром надежды в глубинах его тёмных, глубоких глаз. Надежды, размером не больше искры среди пепла. Ибо, понимал, что не в праве настаивать и надеяться на нечто большее. На миг ты стушевалась от его слов. Что-то непонятное, давно утраченное, словно вновь постучалось о твою грудную клетку изнутри. Неужели... Интерес? - Вынуждена отклонить Ваше предложение. - Немного взволнованно, напряжённо парировала ты. - У меня недостаток времени. Работа обязывает. - Будто извиняясь, обозначила весомую причину для отказа ты. На лице молодого человека промелькнуло секундное разочарование, будто он ждал ответа противоположного характера. Но, стоило ему услышать о работе, как губы Чана чуть дёрнулись в намёке на усмешку, - лёгкую, добродушную. Он понял причину твоего отказа. Ведь сам был из тех, кто отдавал себя работе до последней капли. - Работа важнее? - Промолвил он тихо, отвернувшись и чуть сжимая книгу в руках. - Вы никогда не думаете о себе, верно? - В его словах, обращённых к тебе сочилась горечь. Словно вы оба разделили то, что прежде нес каждый из вас в одиночку. Что-то в его словах болезненно задело. С твоей работой всё было отнюдь не просто. Она отнимала последние крупицы сил и желание жить. Ты не уставала физически. Скорее, морально истощалась и выгорала день за днём. Капля по капле. Ты посмотрела на него ещё раз: более пристально, внимательнее к деталям, и, не подумав, произнесла: - Судя по всему... - Протянула безобидно, словно озвучивая прописную истину. - Мы оба те ещё трудоголики. И тем же грешны. Чан коротко, почти незаметно, рассмеялся - первый раз за долгое время, будто до этого был не человеком, а сомнамбулой. Звук вышел сухой, но живой. - Похоже на то... - Он посмотрел на книгу в своих руках, будто в ней находились все ответы на потаённые вопросы о его внутренних конфликтах. - Только я лечусь от бессонницы работой. А Вы... Работаете, чтобы не чувствовать ничего вовсе? Не ждал ответа. Слишком остро сказано. Но и не пытался сгладить, - знает: правда ранит только тех, кто к ней давно не прикасался. Теперь ты точно ощутила интерес на вкус. Словно все рецепторы оживали, давая ощутить спектр давно забытых эмоций. Слишком верные вопросы этот незнакомец задавал. Чрезмерно глубоко ощущал, в отличие от тебя, не ощущающей вовсе. - У каждого свои пороки, не находите? - Ты как-то слишком грустно улыбнулась при этих, своих словах. - Даже, если и хотела бы чувствовать, но, почему-то... Не могу. Сейчас тебе хотелось сбежать. Дать дёру так быстро, будто оголённая правда звучала шальнее пули, стремительно направляющейся к твоему виску. Чан коротко кивнул, будто соглашаясь со словами. Но, что-то в твоих словах не давало покоя. Вроде и сказано будто мимоходом, но... - Не можете? - Он чуть наклонил голову, внимательно разглядывая твоё лицо, будто надеялся, что ответ напросится сам себе на губах. - Или не хотите?.. Ты смотрела на него и не понимала, что удерживает этого мужчину здесь. Что вынуждает остаться, даже когда он получил то, чего хотел. Но, его вопросы столь созвучны с теми, что ты задавала себе бесчисленное количество раз после сеансов терапии... - Не знаю. - Ответила честно, без прикрас. - Так и не научилась улавливать эту разницу. Чан кивнул. Этот ответ не то, чтобы успокаивал, но, по крайней мере, давал пищу для размышления. Он медленно провёл пальцем по корешку книги в своих руках, словно раздумывая над следующим вопросом. - Вы не пытались? - Слегка помявшись, подушечками пальцев он отщёлкивал уголки страниц. Это помогало ему успокаиваться - небольшая привычка из детства. - Разузнать, что именно удерживает Вас в холоде? Ты разорвала зрительный контакт и, задумавшись, выглянула в окно за его спиной. - Занимаюсь этим последние две недели. - Признаёшься, но не ему. Себе. Словно исповедь. - Ищу источники. Но, как только нахожу... Понимаю, что испытываю только боль. Ни радости, ни счастья, ни грусти. Будто иных чувств не осталось: ни в прошлом, ни в настоящем. Это и правда была исповедь. Даже он это понял. Чан нахмурился, вслушиваясь в твоё тихое бормотание. - Боль, значит. - Произнёс он медленно, словно взвешивал каждое слово на языке. - Разные чувства вызывают разные реакции организма. Вы пробовали... посмотреть на боль по другому, что ли? Не знаю как лучше обречь мысль в слова. - Глаза, не ведающие истины, не способны перенаправить свой фокус в ином направлении... - Слетело с твоих уст легко, непринуждённо, но крайне обречённо. - Однажды, я сумею посмотреть на травмы и шрамы, оставленные от них, по другому. Но, не сейчас. Не в этом моменте. Наш диалог походил на повествование о двух философах, ищущих истину в собственных ошибках прошлого, дабы в конечном счёте вылить их в Свет настоящего. Чан кивнул, будто принимая ответ. Он тоже понимал это. Нельзя просто взять и поменять своё мировоззрение за один миг, забыв о прошлом, которое тебя создало. Но... что-то всё таки не давало ему покоя. - Так ты будешь всю жизнь смотреть на вещи только с одного угла? Как робот? - Спокойный в течение разговора тон сменился серьёзным, почти требовательным. Он даже не заметил, когда их диалог с формального свернул в более близкий, можно сказать, интимный горизонт. Потому что в это время двое незнакомцев делились тем, что не открывают каждому, собственными душами. Его эмоциональность немного испугала. Ты отвыкла от этого. Забыла о том, что, когда-то давно, с тем же пылом отстаивала себя и так же рьяно любила эту чёртову жизнь. - Если такого Провидение, то, кто я, чтобы ему противостоять? - Смотрела с вызовом в его глаза. Но, сама бежала, мысленно скрываясь за стенами своей квартиры, дрожа от напряжения под одеялом в привычной постели. Чан вдруг шагнул ближе, - не резко, но достаточно, чтобы ты почувствовала: он не шутит. - Ты уже противостоишь. - Голос его тише, но твёрже. - Каждое утро ты встаёшь. Идёшь на работу, где дышишь чужой болью. Читаешь книги, которые больше не приносят удовольствия... и, всё равно идёшь вперёд. Сквозь боль. Сама это понимаешь. Он наклонил голову, как будто мудрый филин, видящий тебя насквозь. - Противостояние- это когда продолжаешь идти... даже если чувствуешь только холод. До его слов, ты не задумывалась о том, что такое возможно. С этой точки плоскости Вселенной. Доселе, тебе казалось, что, сам факт того, что ты просыпаешься по утрам, пьёшь кофе, красишься и идёшь на работу, это чистейшая механика, освоенная в идеале на представление о правильном, навязанном обществом. - Знаешь... - Вдруг задумавшись, протянула ты. - До этого момента мне казалось, что это именно то, чего от меня требует общество, взвешивая мой возраст и мои достижения. Но, это не то, чего я сама хочу для себя. И явно не то, ради чего я борюсь. Мужчина чуть наклонил голову влево, всё так же пристально рассматривая тебя. Что-то в твоих словах вынуждало его вслушиваться глубже, внимательнее, читая между строк о том, о чём втайне молчишь. - И чего же тебе хочется? - Спокойно поинтересовался Чан. Даже слишком мягко, с лёгким удивлением, будто услышал нечто совершенно новое. Не в его понимании. - Мне хочется... - Ты закрываешь глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. - Просто... жить. - От этого откровения тебя моментально бросило в нестерпимый жар. Дух захватывает, а слова льются неиссякаемым потоком: - Радоваться мелочам; петь, когда весело или грустно. Рисовать, потому что так я передаю миру часть себя, заключая в рисунках каждую мысль и чувство. Хочется дышать не по указке, а потому что этот мир пресыщен запахами, красками, вкусом... - Делаешь жадный вдох, на миг задыхаясь от чувств, что штормовыми волнами бьются о рёбра грудной клетки. - Смеяться искренне, и плакать горько, навзрыд. Не боясь быть осуждённой за эмоции. Кричать во все лёгкие, когда невыносимо больно... - Переводишь дух и, опуская глаза в пол, полушёпотом выдыхаешь. - Я хочу... ощущать... Каждым вдохом, касанием, взглядом. Каждой клеточкой собственной, чёртовой, идентичной души... Чан замер. На секунду даже перестал дышать. Он слышал многое - слишком многое- за свою жизнь. Но такого... искреннего и обнажённого желания просто жить, не слышал ни разу. - Ты только что написала целую книгу. - Прошептал он хрипло, почти с благоговением. - И, знаешь, что самое странное? Он сделал паузу, глядя на тебя с чем-то тёплым в глазах - не жаром боли, а чем-то живым. - Книга у меня в руках... А ты вот стоишь передо мной и сама из себя создаёшь "Вино из одуванчиков". Улыбнулся. Как раньше, когда-то давно. По-настоящему. Не криво. Не больно. - Живое. Ты ощутила невиданный, давно утраченный прилив счастья. Он так описал тебя... Называя книгой, которую ты искала, будто ты и есть весь смысл того, о чём изначально намеревалась прочесть. Будто сейчас, и ты, и он, ощутили эту ценность моментов, и радостных, и печальных. Словно открывая давно запертые, но всё ещё живые, эмоции - наново. - Тогда, получается... - Неуверенно, как-то завороженно, что ли, ты поднимаешь на него свой аккуратный взгляд. Будто всё ещё страшась, что это тот самый яркий, иллюзорный сон, в которых ты периодически скрывалась от мира и от себя в том числе. - Стал тем... Кто это "вино" открыл? Чан замолчал. Взгляд его потеплел, как будто впервые за долгое время он не просто видел человека - а узнал его. - Похоже на то... - Прошептал он, сжимая книгу чуть слабее. - Только... я думал, что пришёл за сном. А получил - пробуждение. Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Не уходил окончательно - оставил дверь приоткрытой. - Если вдруг захочется испить это вино... не одной, - знаю одно место. За роялем всегда ждёт свободный стул. И, уже, почти у выхода из библиотеки, обернулся: - Меня зовут Бан Чан. А тебя? - Лукаво подмигнул, одарив мягкой, обаятельной улыбкой. - Т.И. - Называешь своё имя, очаровательно, искренне улыбаясь и делая несколько неуверенных шагов в его сторону. - Рояль? - Счастливо выдыхаешь. - Это мне по душе... Чан ловит твою улыбку - как редкий свет после полярной ночи. Что-то внутри него щёлкает, будто впервые за долгие годы он не чувствует себя потерянным. - Тогда до вечера, Т.И. - Он поворачивается, но уже не так тяжело, как вошёл сюда час назад. - Рояль играет в семь в клубе "Moonlight". И уходит - не спеша. Словно теперь знает: бессонница больше не станет единственной его попутчицей в этой жизни. А ты, стоишь среди стеллажей. Сердце бьётся чуть быстрее. А на губах - первый вкус... ...Весны. ***