Кровью написано в дневнике

**8:50. Академия Ханул. Кабинет этикета.** Кабинет этикета находился на втором этаже главного корпуса и выглядел так, будто его перенесли прямиком из эпохи Чосон. Длинные низкие столы, подушки для сидения, ширмы с изображением журавлей и сосен. В воздухе пахло чаем и ладаном. Преподавательница — пожилая кореянка с идеальной осанкой и острым взглядом — начала лекцию без лишних предисловий. — Тема сегодняшнего занятия: «Этикет за столом в присутствии высокопоставленных лиц». Записывайте. Кейл достал тетрадь — тёмная обложка, никаких рисунков, только его инициалы золотом. Ручка скользнула по бумаге, фиксируя каждое слово. *«Четыре основных правила: положение рук, последовательность блюд, направление взгляда, молчание»*, — писал он. Преподавательница продолжала: — Первое правило: руки должны находиться на столе, но локти нельзя ставить. Второе: первым пробует суп, затем рис, затем остальные блюда. Третье: взгляд направлен на собеседника, но не в глаза — на уровень подбородка. Четвёртое: жевать молча, не чавкать, не разговаривать с полным ртом. Кейл слушал вполуха. Всё это он знал с детства — мать учила его этикету, когда ему было пять. А потом, в прошлой жизни, он сталкивался с этим десятки раз на дипломатических приёмах. Но тетрадь заполнялась. Потому что сила «Запись» работала идеально. — Особое внимание уделите подаче чая, — продолжала преподавательница. — Чашку поворачивают ручкой вправо от гостя. Наливать следует ровно на две трети. Если гость старше по статусу — придерживайте рукав правой руки левой ладонью. Кейл записывал и думал о своём. Например, о том, что Эрухабен наверняка знает все эти правила лучше самой преподавательницы. Драконы живут тысячелетия — они видели, как рождались и умирали целые культуры. **9:50. Арифметика.** Следующий кабинет пах мелом и старой бумагой. Преподаватель — мужчина лет пятидесяти, в очках и с мелом в руке — начал лекцию сразу, как только прозвенел звонок. — Тема: «Логарифмические уравнения повышенной сложности». Откройте тетради, запишите основную формулу. Кейл записал. На доске появилось уравнение, от которого у половины группы вытянулись лица. Логарифмы с переменными в основаниях, сложные преобразования, дополнительные условия. — Решите самостоятельно, — сказал преподаватель. — Пять минут. Кейл посмотрел на доску, мысленно прокрутил формулу, нашёл решение за тридцать секунд. Записал ответ в тетрадь и откинулся на спинку стула. Рядом сидевший парень — кажется, его звали Ганс — нервно грыз ручку и смотрел на доску, как на вражеский танк. — Сложно? — тихо спросил Кейл. — Я ничего не понимаю, — признался Ганс. — А ты? — Решил. Ганс посмотрел на него с уважением. Преподаватель прошёлся по рядам, заглядывая в тетради. Около Кейла остановился, посмотрел на ответ, кивнул. — Верно. Хорошо. Кейл не ответил. Просто продолжил смотреть в окно, где за серой дымкой угадывались очертания гор. **10:45. Корейская литература.** Эрухабен стоял у доски, как всегда идеальный. Золотые волосы, спокойные глаза, лёгкая улыбка. На нём был строгий костюм, но выглядел он так, будто сошёл с обложки журнала. — Тема: «Классическая поэзия эпохи Корё. Влияние буддизма на лирику». Кейл записывал, не поднимая головы. Эрухабен говорил красиво, плавно, словно читал стихи. Он рассказывал о монахах-поэтах, о метафорах просветления, о том, как буддийские символы проникали в светскую литературу. — Обратите внимание на использование образа лотоса, — говорил он. — Лотос растёт в грязи, но остаётся чистым. Это символ души, которая проходит через страдания и сохраняет просветление. Кейл записал. Интересно. Можно будет использовать. В конце лекции Эрухабен подошёл к его парте, взял тетрадь, пролистал. — Вы всё записываете, — сказал он тихо. — Да. — И не задаёте вопросов. — Пока нет. Эрухабен улыбнулся. — Хорошо. Когда появятся — я рядом. **12:00. Большая перемена. Обед.** Кейл не пошёл в столовую. Он поднялся на четвёртый этаж, открыл дверь кабинета Эрухабена и снова заварил чай. Сел на подоконник, достал онигири, оставшийся с утра, и конфеты. В кабинет заглянула Мила. — Опять ты? — спросила она. — Опять, — кивнул Кейл. — Присаживайтесь. Конфетку будете? Он протянул ей раскрытую ладонь с парой шоколадных конфет. Мила замерла, потом улыбнулась. — Ну, раз угощаешь... Она взяла конфету и села на соседний стул. Эрухабен, который всё это время сидел за столом с книгой, поднял голову. — Чаю? — спросил Кейл. — Не откажусь. Кейл разлил чай по трём чашкам. Мила смотрела на него с любопытством. — Ты странный, — сказала она. — Знаю. — Но хороший. Кейл промолчал, но уголки его губ чуть дрогнули. Эрухабен пил чай, закусывая конфетой, и улыбался своим мыслям. **12:40. Немецкий язык.** — Гутен таг, — начал преподаватель. — Сегодня мы начнём с основ грамматики. Спряжение глаголов в настоящем времени. Кейл записывал. Немецкий он знал — в прошлой жизни приходилось работать с европейскими наёмниками. Но новые слова, правила, исключения — всё ложилось в память идеально. — Их хайсе Кейл, — тихо повторил он про себя. Рядом Ганс снова грыз ручку. — Ты хоть что-то понимаешь? — спросил он шёпотом. — Да. — Как? — Учил. Ганс вздохнул и вернулся к тетради. **14:30. Биология.** Мила стояла у дочины с указкой. На стене висели плакаты с изображением клеток, ДНК, эволюционных деревьев. — Тема: «Клеточное строение организмов. Особенности существ». Кейл записал. Мистика и биология переплетались — у драконов, например, клетки регенерировали быстрее, чем у людей. У русалок были жабры, работающие даже на суше какое-то время. — Особое внимание уделите клеткам.... Кейл взглянул на Эрухабена, который сидел в углу класса (пришёл понаблюдать). Тот чуть заметно улыбнулся. **15:25. Физподготовка.** Спортзал встретил Кейла запахом пота и резины. Рашиль, в своей неизменной серой пижаме и босиком, стоял в центре зала и смотрел на студентов с выражением вечной усталости. — Бег. Два километра. Кто не уложится в норматив — дополнительные упражнения. Кейл переоделся, вышел на дорожку. Бежать не хотелось, но надо. Он бежал и думал о том, что вечером нужно заехать в магазин. Продукты кончились, а Бикрос, скорее всего, уже планирует ужин. **16:45. Машина Кейла.** Кейл вышел из академии уставший, но довольный. Семь лекций позади. Голова гудела от информации, но сила «Запись» делала своё дело — всё было в тетрадях и в памяти. — В магазин, — сказал он водителю. Машина свернула к крупному супермаркету. Кейл зашёл внутрь, взял тележку и начал собирать продукты. Овощи, фрукты, мясо, рыбу, какие-то специи, которые любил Бикрос. В отделе сладостей взял несколько упаковок печенья и шоколадок. Потом вспомнил про желатин. Бикрос говорил, что хочет сделать десерт. Купил. Через полчаса он вышел с двумя огромными пакетами, загрузил их в багажник и сел в машину. — Домой, — сказал он. **17:40. Дом Кейла.** Кейл зашёл на кухню с пакетами. Бикрос стоял у плиты и что-то помешивал в кастрюле. Увидев Кейла, он замер. — Молодой господин? Что это? — Продукты, — Кейл поставил пакеты на стол. — Купил по пути. Бикрос заглянул внутрь. Овощи, фрукты, мясо, специи, желатин. Всё, что он планировал купить завтра утром. — Я... я хотел завтра... — Знаю, — перебил Кейл. Он достал карту и положил рядом с продуктами. — Вот. Пользуйтесь. Вы уволились из поместья Хенитюз. Теперь вы живёте у меня. Я оплачиваю. Бикрос открыл рот, но Кейл уже развернулся и пошёл к выходу. Бикрос стоял, глядя на продукты и карту. Вошёл Рон. — Что случилось? — Он... — Бикрос кивнул на стол. — Купил всё. И карту оставил. Рон подошёл, посмотрел, улыбнулся своей страшноватой улыбкой. — Щеночек заботится. — Он не щеночек. — Для меня — щеночек. Рон взял карту, повертел в руках. — Оставил, значит. Не спросил, не посоветовался. Просто положил и ушёл. Бикрос кивнул. — Он так умеет. Делает, что надо, и не ждёт благодарности. Рон положил карту на стол и посмотрел в коридор, где только что скрылся Кейл. — Растёт щенок.